За это я тебя и ненавижу (СИ)

Очень долгая пауза, во время которой только тоскливо в опустевший стаканчик из-под пива пялится остается. Ладно, надо заканчивать эти посиделки…
— Может, поедем, уже… — получилось одновременно, слово в слово.
Рассмеялись.
— Да, надо. — и вновь, однако на этот раз и я, и Илья Владимирович ограничились лишь улыбками, босс так вообще с каждой минутой все более унылым становился, неужели все настолько плохо?
Однако для достойного прощания с Надеждой Степановной начальник силы нашел, даже пельмени похвалил и пообещал еще обязательно посетить ее заведение. Он бы еще спросил, нет ли у них доставки.
Дядя Валера терпеливо нас дождался, еще бы, лишние две тысячи, моими стараниями переросшие в три, на дороге не валяются. Владелец «Газельки» на этот раз подлетел к двери в салон с такой оперативностью, что швейцары в отелях должны были вздрогнуть с завистью.
Ему шеф тоже улыбнулся, однако, едва мужчина оказался в салоне (потрепало этот самый салон по пути сюда, конечно, знатно), вновь стал серьезным, да что ж такое.
— У вас лицо такое — под стать автомобилю. Прониклись атмосферой? — постаралась развеселить шефа, однако единственное, чего удалось достичь — слабая усмешка.
Ладно, стоит признаться, что, либо аниматор из меня хреновый, либо проблемы у босса такие, что никакой аниматор не поможет.
Однако обе версии оказались неправильными, это я поняла на очередной кочке, когда меня вместе с веночком кинуло прямиком на шефа. Очень романтично, знаю, особенно надпись «Скорбим», закрывшая мне глаза.
— Да вы горите! — избавившись от венка и приняв адекватную позу, проговорила я.
Начальник в ответ лишь отмахнулся.
Не-не-не, так дело не пойдет. Не обращая внимания на то, что Илья Владимирович пытался вырваться, приложила ладонь к его лбу.
— Да на вас яичницу жарить можно!
— Не преувеличивайте.
— С беконом!
— Анна Львовна…
Так, понятно, режим всего такого самостоятельного мужчины включен. Ничья помощь не нужна, даже помирать будет гордо, сам.
— Что, Анна Львовна? Мы же уже определились с тем, что провалов в памяти ни у кого больше нет. Сугроб я помню отлично. Горло болит?
— Немного. — нехотя признал шеф.
— А от простуды дома что-нибудь есть? — задала следующий вопрос, когда дядя Валера повернул во двор.
— Конечно, целый шкаф! — врет ведь.
Но я предпочитаю кивнуть, Илья Владимирович ведь сам говорил про чувство гордости не так давно, не собираюсь же я топтать его, после того, как он милосердно пощадил мое.
Однако спокойствие так и не пришло, даже дома, когда я замоталась в плед и включила какую-то фигню на «Ютубе», все равно думала о боссе. И надо ж было ляпнуть про машину дяди Валеры по прямому назначению, мне теперь эта фраза покоя не даст, как будто, если начальник ночью ласты склеит, я в этом виновата буду.
Я не выдержала к десяти вечера, собрала все самое необходимое, ну, если дело дойдет до того, чтобы жизнь спасать, нацепила пуховик и поплелась в дом напротив, по пути молясь, чтобы шеф хотя бы не рассмеялся, увидев меня всю такую решительно настроенную на пороге.
Он не рассмеялся, да я вообще слабо понимала, как он на ногах-то стоял. Бледный, взгляд мутный.
— Мне кажется, или вы немного приврали, рассказывая про целый арсенал лекарств? — проговорила, снимая верхнюю одежду. — В кровать идите.
— Очень заманчиво, Анна Львовна, но, может, не сегодня?
Шутить вздумал? Неплохой знак.
— А мне уже все равно на ваши желания, попотеть все равно придется. — ответила боссу в тон и, подхватив сумку, пошла следом за ним в комнату.
Анальгин… Исчерпывающе. Да-да, это единственная упаковка таблеток, которую я нашла у шефа.
— У вас хоть градусник есть?
В ответ невнятное бормотание, так я и думала, хорошо хоть свой взяла с собой, протянула его мужчине, который почему-то не спешил его брать.
— Так, если сейчас вы заговорите про гордость, я вас тресну.
— Какая уж гордость, когда моя собственная помощница угрожает мне физической расправой. — Илья Владимирович улыбнулся, но градусник все-таки взял.
 
Вот и отлично, теперь у меня есть пять минут на то, чтобы пошаманить с лекарствами и сделать чай с малиной.
Все оказалось весьма тоскливо. Несколько минут в сугробе обошлись начальнику в почти тридцать девять градусов, больное горло и заложенный нос. А, чуть не забыла прескверное расположение духа.
— А это обязательно? — проговорил мужчина, когда я заставила стянуть его футболку.
— Жизненно необходимо. — кивнула и заявила уверенно, открывая баночку с бабушкиной мазью от горла, бабушкин пуховый платок, которым после всех манипуляций нужно было обмотать босса, в комплект тоже входил.
— Ладно… — отчего-то недоверчиво протянул мне мужчина, после чего посмотрел в глаза.
А я вместо того, чтобы играть роль серьезного доктора вдруг провалилась в воспоминания, ну, те самые, из примерочной.
Блин, да что ж такое, мне всего лишь нужно помочь полуголому мужику. Симпатичному. Весьма.
— Вы зависли. — видимо, заметив промедление, проговорил Илья Владимирович.
— Это у вас галлюцинации на фоне высокой температуры. — не осталась в долгу, после чего, обмакнув кончики пальцев в мазь, коснулась ими шеи начальника.
Все прошло очень даже неплохо, не учитывая того, что я унеслась в ванную едва успев завязать платок. Нет, ну руки-то вымыть нужно было.
К счастью, когда я вернулась, начальник уже лежал на кровати, укутавшись в одеяло и прикрыв глаза.
— Спасибо, что заглянули, Анна Львовна.
— Обращайтесь, если еще раз надумаете помереть.
Глухой смех.
— Ключи в двери, не успел затолкать их в сахарницу. Я даже не уверен, есть ли у меня сахарница, чего уж.
Я уже хотела кивнуть. И пожелать здоровья хотела, однако в последний момент передумала. Оглядела комнату, остановила на несколько секунд взгляд на кресле, а потом посмотрела на шефа.
— Знаете, я тут подумала, вы мне должны.
— Что?
— Ну, вы занимали место в моей квартире целую ночь… Пришло время ответить вам тем же.
После чего, не дожидаясь ответа, прошла пару метров и плюхнулась в кресло.
Илья Владимирович возражать не стал. Хотя… Сомневаюсь, что меня остановили бы его возражения.
Начальник сдался достаточно быстро. Поначалу я, конечно, видела, как он пытался сопротивляться, то и дело посматривал в мою сторону одним глазом, видимо, надеясь, что я передумаю и уйду восвояси. Он даже спящим пытался притворяться, когда решил, что просто лежание молча не сработает.
Допритворялся, в общем. Недосып, слабость и простуда сделали свое дело, и уже спустя несколько минут Илья Владимирович мирно засопел.
Тоже мне, герой. Слабоумие, отвага и анальгин. Все же хорошо, что я решила его проведать…
И до этого момента у меня даже был четкий план, что делать дальше, однако теперь, когда босс уснул, я, если честно, немного растерялась. Пациент, назовем его так, лечение получил, моя миссия выполнена, что теперь?
Устроиться в кресле и тоже подремать? Как-то неохота, да и вдруг шеф проснется, и, вообще, лоб ему минут через сорок потрогать надо… Нет, такие высококлассные врачи, как я, не должны спать.
Придя к подобному выводу, сходила на кухню, сделала себе чай, после чего вернулась в комнату и, забравшись с ногами в кресло, погрузилась в изучение новостных лент социальных сетей.
Это занятие надоело достаточно быстро, еще и настроение подпортило. На фотографиях практически у всех снег и тоска (а то я не заметила, что погода у нас — далеко не предел мечтаний), а редкие снимки из теплых стран выкладывали исключительно не слишком приятные люди. Вот Рома, мой бывший одноклассник, греет задницу, если верить геолокации, на Бали. А лицо какое довольное, прямо скривиться в ответ охота. До сих пор раздражает он меня за то, что в десятом классе подставил, сказав директору, что разбитое окно (разбитое им, попрошу заметить, окно) в коридоре— моих рук дело. Прямо фу!