Хэллоуиновская пицца-23 (сборник) (ЛП)

И всё же, забавно стоять здесь, на мосту через бурную реку Мануксет и глазеть на море. Фактически, я хочу, чтобы это оказалось правдой, всё это.
Я отправилась в Иннсмут, чтобы уловить в кадрах дух города — это моё увлечение, а не работа. Я посещаю места с дурной или необычной славой и выкладываю в блоге результаты этих набегов. Хэллоуин выглядел подходящим временем года, чтобы нанести визит в это, предположительно гиблое место. Так что — я на каникулах, отстреливая воспоминания о монстрах, но не из ружья.
Я уже начала составлять текст, который сопроводит мои снимки. Думаю, старые истории основывались на фактах, но за все эти годы разрослись. Единственный человек, раскрывший «правду» — это Зедок Аллен в 1920-х и навряд ли он являлся верным источником, будучи престарелым и бестолковым пьяницей. Роберт Олмстед, собравший и опубликовавший алленовские бредни, казался столь же ненадёжным. Утверждая, что является «потомком» знаменитой семьи Маршей, он закончил жизнь в сумасшедшем доме. Отчёты показывают, что опухоль на мозге изменила его поведение и заставила гоняться за иллюзиями. Большинство интересующихся городом историков верит, что Аллен и Олмстед состряпали самую эпатажную историю. Аллен, погружённый в пьяные фантазии, подпитываемые паранойей и явным помешательством, обнаружил в Олмстеде внимательного и доверчивого слушателя, который подзуживал его, вытаскивая из старого пьянчуги всё более сомнительные рассказы.
Когда я только прибыла в город, то, как, полагаю, и все прочие, начала выискивать «иннсмутский облик» на лицах жителей — следы происхождения от земноводных, морских тварей и их смешанное потомство. Но вскоре выяснилось, что большинство современного населения явилось из каких-то других мест. Теперь тут найдётся немало работы. Иннсмут стоит в одном ряду с Салемом и Аркхэмом, как туристическое направление. На главной дороге стоит огромный указатель, красующийся весёлым рыбочеловеком, который машет вновь прибывшим перепончатыми руками и заявляет: «Добро Пожаловать В Темнейший Уголок Новой Англии». Я с трудом удержалась, чтобы не купить кислотно-зелёную плюшевую тварь из сувенирной лавки, мимо которой проходила, хотя и представила, что эта игрушка восседает на моём рабочем месте и как она подойдёт к прочим моим фетишам. Но, вопреки этому китчевому зову, я ощутила отвращение, большее, чем когда-либо прежде. Тем более, что, несмотря на сувенирную лавку и приветственный знак, в этом месте всё ещё узнавался город, обращённый в руины в начале двадцатого века. Известные старинные достопримечательности оставались, пусть даже на главной площади прибавилось ещё несколько кафе. «Отель Джилмен-Хаус», крупнейшая городская гостиница, был отремонтирован до состояния потёртой роскоши — теперь туда можно было пускать посетителей. Те, кто управляет Иннсмутом, должны понимать, что большая часть городского шарма — а, значит, и их средств к существованию — происходит из того, чем он был и это не следует вычёркивать.
Разумеется, я должна была остановиться в «Джилмен-Хаус». Даже при том, что у других гостиниц в этом районе были привлекательные названия: «Привал Овида», «Суматрай» и «Коттедж Элизы Орн», я сомневалась, что люди, которые в них работали, были местными уроженцами.
Я зарегистрировалась в фойе, увешанном плетёнными гирляндами из мелких кукурузных початков, окрашенных в различные оттенки красного, оранжевого и золотистого. Перед столом лежала груда толстых тыкв, с вырезанными гримасничающими лицами.
Войдя в свой номер, я обнаружила, что он благоухал пряным супом и сладостями, несомненно, по милости сезонно-тематического освежителя воздуха.
Сейчас я глазею из окна. В свете гаснущего дня Иннсмут довольно красив. Тем не менее, хотелось бы оказаться поближе к морю. Я поужинаю в отеле, а потом сделаю первые шаги по городу, без багажа — истинное начало моего исследования. Я предпочитаю впитывать атмосферу места, настроиться на него чувствами, прежде, чем уловить его дух моей камерой. Однако, вполне позволительно сделать несколько снайперских выстрелов из телефона.
 
«Джилмен-Хаус» стоит на городской площади и первые снимки я сделаю из окна. Посреди площади стоит фонтан, с деревянными скамейками вокруг него. Там играют дети. Громадные каменные рыбы с безумными глазами изрыгают воду в широкую ракушкообразную чашу.
Предполагается, что старинные семьи Иннсмута вымерли или погибли, но за прошедшие годы от их династий выросли боковые побеги, из других, зачастую далёких мест. Может, они и самозванцы, но, с благословения муниципалитета, заполучили назад дома своих предков. Теперь они тоже стали частью туристической отрасли, пусть даже у них не выпучены глаза и заметные двойные подбородки вместо прискорбно отсутствующих жабр.
Согласно Олмстеду, когда он посетил этот город, то, в конце концов, ему пришлось бежать, преследуемым его чудовищными обитателями. Я полагаю, что, возможно, его изгнали из города, но, разумеется, лишь потому, что это было закрытое сообщество, несомненно, по кровному родству и терпеть не могущее, когда посторонние суют к ним свой нос. Скорее всего, многие из них были уродливы, по вине своей наследственности. Возможно, легендарный мореплаватель Абед Марш действительно привёз странные идеи из своих путешествий в Полинезию. Но чтобы обитатели Иннсмута скрещивались с рыболюдьми? Хотя эта идея импонирует тем, кто любит странности и загадки, я так не думаю. Признаю, возможно, они поклонялись богам моря и верили, что миссионеры тех богов — рыбообразные создания, способные выходить на сушу. Тайный Орден Дагона, чей храм ещё стоит, несомненно, являлся ответвлением масонства, усвоившего новую религию, которую принёс в город Марш. Люди верили в это и город — особенно рыболовство — процветал; внушение — мощная штука. Поверьте во что-то достаточно сильно и сделаете это истиной.
Без сомнения, происходило нечто неприглядное, побудившее правительство совершить облаву на город в 1927 году. Официальный отчёт утверждает, что причиной послужило бутлегерство и, несомненно, так и было. Бутлегеры оказали сопротивление и многие были убиты. Возможно, они спрятали часть своего добра под водой, что объясняет взрывы, якобы имевшие место рядом с Рифом Дьявола.
Я уверена, в этом есть правда, но и вымысел тоже, и принятие желаемого за действительное.
Однако, я должна открыться всем возможностям и искать. Я окунусь в атмосфере Иннсмута, разнюхаю его дух.
В «Отеле Джилмен-Хаус» элегантная столовая в эдвардианском стиле. Персонал молчаливый, но любезный. Ужин, который мне подали, оказался искусно приготовленными морепродуктами. Интересно, что подумал бы призрак Роберта Олмстеда, сиди он рядом со мной и рассматривай это, с любовью обновлённое, здание. Нетрудно вообразить его тут, напротив меня. В поношенном тёмном костюме он выглядит несколько угрюмо.
— Видите, Роберт, — тихо говорю я ему, — все ваши усилия оказались бесполезны. Город не затопило море. Известность, приумноженная вами, сделала его таким. Это блюдо просто отменно.
Оставшийся в памяти аскетом, если не скрягой, без сомнения, он не одобрил бы столь роскошный стол.
Я частенько создаю вымышленных существ, для компании в своих разъездах. Я считаю их щупальцами из глубочайших омутов моего разума, которыми те со мной общаются. Пожалуй, стоит брать идею Роберта с собой на прогулки. Пускай он беседует со мной, посмотрим, что выйдет из такой фантазии.
Мы перебираемся через реку по магистрали, Федерал-стрит, где проходит самый большой мост. Под нами, в гавани, воды перекатываются через край обрыва, устремляясь к морю. Воздух наполнен туманом и запахами водяных брызг, влажной скалы, привкусом соли.
На мосту через Мануксет, что выглядит хрупким над буйными водами, я останавливаюсь, чтобы заснять эту сцену. Я делаю несколько снимков на телефон — пометки на будущее.
Роберту неуютно, а, может и страшно.
— Это было давным-давно, — говорю я ему. — Теперь ничто не повредит вам, даже воспоминания.