Плата (СИ)

Она стояла и смотрела на него. Похоже он прав. Но если он узнает всю правду, станет ли он ей помогать?!
— Что мне надо сделать для этого? — тихо спросила она.
— Поужинать, — ответил Тимур, потом добавил, — а после ты мне все расскажешь в подробностях, и мы подумаем, что можно сделать.
Он взял ее руку в свою. И чуть сжав ее, с мольбой посмотрел ей в глаза. Виктория слегка улыбнулась, и он повел ее обратно к столику.
Ужин состоялся и прошел уже в более приподнятом настроении, чем начался. С души Виктории после признания скатился камень весом с гору.
— Давай немного прокатимся по городу и поговорим, ресторан для обсуждения таких дел не самое подходящее место, я думаю, — сказал он.
— Согласна.
— Где твоя дочь и сколько ей? — поинтересовался Тимур, когда они выехали с парковки.
— Скоро три года, она у моей… названой матери, — ответила Виктория, чуть запнувшись, подумав о том, кем ей приходится тетя Маша. Пожалуй, она ей ближе родной матери, подумала она с теплотой и, вздохнув глубоко, посмотрела в окно. Ее розы лежали на заднем сидении его Мерседеса и опьяняли своим ароматом.
— Совсем маленькая, — произнес он и, взглянув на Викторию, спросил на счёт ее родной матери, живы ли ее родители вообще.
— Да живы, но мы не общаемся. Сложно там все, и я не хочу эту тему затрагивать.
— Хорошо, понял. Ну давай тогда перейдем к делу. Рассказывай мне все с самого начала.
— Зачем тебе моя исповедь? — опустив глаза, спросила Виктория, подумав, стоит ли вообще тратить на него свое время.
— Чтобы иметь полную картину. Кто эта женщина, которой ты должна такую большую сумму и за что, — объяснил он, не отрывая глаз от дороги.
— Я была любовницей ее мужа, — спокойно ответила Виктория, потом добавила, — она мстит мне.
Тимур какое-то время молчал, не проронив ни слова, он свернул в какой-то проулок между сквером и каким-то строящимся объектом, огражденным металлическим забором. Виктория напряглась слегка, не зная, чего ожидать от него, почему он молчал и почему остановился в безлюдном проулке?
Выключив двигатель, Тимур развернулся к ней и с серьезным выражением лица, спросил, — Ты изменяла своему мужу с ним?
— Нет, это было до замужества, — Виктория выпрямилась и положила руку на ручку дверцы, чтобы сразу выскочить. Но Тимур заметил ее напряжение и, проследив за рукой, всмотрелся в ее испуганные глаза и снова спросил тихим голосом:
— Тебя бил кто-нибудь раньше?
Виктория задрожала от этого вопроса. Неужели он тоже садист, предупреждает ее о своем желании или что? Зачем он спрашивает?
Тимур взял ее за руку и, чуть нахмурив брови, проговорил:
— Успокойся, я ничего не сделаю тебе. Кто он?
— Кто?
— Кто бил тебя раньше, это твой муж?
— Нет. Это был он.
— Кто?
— Антон Семёнович, чиновник нашего края — дрожащим голосом произнесла имя своего покойного любовника, Виктория.
Тимур слегка прикрыл глаза и качнул головой:
— Он был твоим любовником? Его жена, Нина Васильевна теперь тебя достает?
Вика кивнула.
— Ну тебя угораздило, детка… — произнес он, с некоторым сожалением глядя на нее. — Он же долбаный фашист, — вырвалось у него, — кстати я что-то слышал про него, он умер, связавшись с какой-то девушкой… — он запнулся и несколько секунд смотрел на нее, — так это была ты…
Виктория отвернулась к окну.
Тимур продолжал смотреть на нее в упор. Потом проговорил так же тихо:
— Говорили, что ему крышу снесло от любви к ней, больно она была хороша. И он даже оставил ей в завещании все свои деньги, это не правда?
— Правда. Я вернула все его сыну.
Тимур сцепил свои зубы:
— Жаль, я бы сейчас устроил бы в раз все твои дела.
Она с ухмылкой взглянула на него:
— Меня бы уже не было в живых. Ты о чем?
Тимур откинулся на спинку своего сидения и стал что-то обдумывать, потом сказал:
— Мне нужно пару дней, чтобы посоветоваться, поговорить кое с кем… Ты напиши мне полную информацию о своем муже и где его держат. Я попробую помочь тебе.
Виктория повернулась к нему и, распахнув глаза, в чувствах спросила:
 
— Правда?
Взглянув на нее, такую горящую надеждой, целиком полагающуюся на него, его вдруг потянуло к ней, он пригнулся к ней и привлек к себе, нежно поцеловав в губы, но со страстью и желанием. У Виктории немного закружилась голова от неожиданности.
— Правда, — прошептал он прямо ей в губы и снова поцеловал.
 Глава 7 
 
— Извини, — проговорил он, спустя какое-то время. Отстранившись и выпрямившись, Тимур завел двигатель автомобиля, потом снова спросил, — куда тебя подбросить?
— К дому Нины Васильевны.
Он взглянул на нее с немым вопросом.
Вчера я оставила там свою машину, — пояснила Виктория.
К вечеру она поехала за дочерью и на следующий день они вдвоем с Ксюшей поехали на свидание к Роберту в СИЗО. Ожидание очереди растянулось почти на три часа и малышка успела поспать в машине. Наконец, им разрешили пройти в зал. Он стоял по ту сторону перегородки с трубкой в руках.
Виктория приходила к нему уже третий раз, приносила продукты и все необходимое. Дважды его навещала Лана, ее так же вызывали по делу, и она предлагала свою помощь и ему, и Виктории. Они, поблагодарив, отказались.
И вот, когда они подошли, Ксюша впервые увидела папу за долгое время и сразу начала плакать и проситься к нему, стуча кулачками в перегородку между ними. Роберт приник лбом к стеклу и, положив свою руку, попросил ее не плакать. Виктория прятала свое лицо за ее спинкой, слезы лились по щекам, она гладила дочь и не знала, как ее успокоить.
— Роб, я вытащу тебя с Божью помощью. Не волнуйся ни о чем. Все будет хорошо, — говорила она в телефонную трубку то, что когда-то он говорил ей.
— Это делает его жена, да? — спросил Роберт, имея в виду Нину Васильевну.
— Да, — ответила она, утвердительно кивнув.
Он тяжело вздохнул и опустил глаза.
— Вряд ли ты что-то сможешь сделать, милая, — с горечью произнес он, — мне тут порассказали…, столько душ они сгубили со своим муженьком на пару…
У Виктории сжалось сердце, она вспомнила слова Тимура.
— Я попробую. Я сделаю все, что могу и не могу.
— Ты береги себя и Ксению, — сказал Роберт, — я отсижу сколько надо, главное, чтобы вы были в безопасности, Вика. Я тревожусь об этом. Лучше будет тебе уехать в Америку, если мне дадут большой срок. Уезжай, потом, когда выйду, вернётесь.
— Что ты говоришь?! — осипшим голосом произнесла Виктория, разревевшись в конец, и тут она впервые произнесла то, что никогда не говорила ему, да и никому прежде, — я так люблю тебя…
***
Она провела бессонную ночь, думая о Роберте. Ее обуревали чувства, всегда спящие где-то в глубине ее души, только сегодня она поняла, как сильно скучает по нему. Завернувшись в плед, Виктория забралась на широкий подоконник с ногами, и стала смотреть на плачущую ливнем улицу. Ксения спала в своей кроватке, шум дождя убаюкивал ее. Гулкую тишину в доме нарушали только звуки бушующей природы за окном.
Ей так хотелось вернуться в свое прошлое и исправить несколько дат, чтобы впоследствии никому не пришлось страдать. Раньше она познала сильную физическую боль, сейчас ощущала ужасную душевную. «Что хуже?» — думалось ей. Наверное, в каждое время эти чувства были равносильны концу света.
Говорят, за все приходится расплачиваться. Неужели всем? Виктория смотрела на потёки дождя на окне, крупные капли разбивались и бежали прочь друг от друга, путаясь и сливаясь воедино, снова бежали вниз, и все по-новому, и все по-разному, и в спешке. Монотонная картина и постукивание воды отвлекали и успокаивали нервы, хотя мысли все равно не давали ей уснуть. Она водила пальцем по окну, пытаясь догнать очередную струйку, быстро меняющую свой вектор направления.