Колхозное строительство 72 (СИ)

Думал – попроситься к кому переночевать. Тоже нет – если фотографии висят на каждом столбе, то не вариант. И тут вспомнил про одного клиента бывшего.
Поехал туда. Всё, как и три года назад. Бабульки у дома на лавочке сидят. Поздоровался, спросил:
– Дома Нурсултан?
– Да где ему, ироду быть. А ты кто, дружок? Опять до ночи орать будете…
– Не, я дядька его. Забрать в деревню хочу, лечить всей семьёй будем.
– И правильно, забирай! Житья от него нет.
Поднялся, постучал. Наркоша был вменяемым – открыл и узнал, попятился.
– Товарищ лейтенант? – договорить не успел, Махамбет вырубил его прямым в челюсть.
Потом набрал в ванную воды и утопил гадёныша.
Теперь можно поесть и поспать. Завтра нужно Тишкова пристрелить.
Утром, чуть свет, пока бабульки не проснулись и не вылезли, вышел из подъезда, и на остановку. Хорошо, что вчера в лесу догадался карабин спрятать – в автобусе оказался милиционер. Был бы при нём такой чехол – точно бы проверять полез, хоть сезон охоты уже и открыт.
Доехал, походил по округе, нашёл ещё одно место неплохое – но только Тишков вернулся, дождик начался. И вот уж третий день – всё та же история. А ещё эти охранники лазят по лесу – но Махамбет близко не подходил, метрах в трёхстах держался. Попадёт отсюда. Не зря два года в секцию ходил.
Труп вот только вонять начинает в квартире. Он его водой холодной в ванне залил, и меняет, как приходит домой, снова на холодную – но пока сливает, запах появляется. Быстрее тут заканчивать надо. Нурпеисов глянул в окно – только вот тучи были, а теперь всё небо в звёздах. Должна быть завтра хорошая погода. Должна!
  
Интерлюдия пятая
 
 
В большой политике всегда страдают маленькие люди.
 
 
В тёмные времена главное – не засветиться.
 
 
Многие сильные мира сего сильно нуждаются стать ссыльными!
 
Генри Альфред Киссинджер, который на самом-то деле еврей Хайнц, а не какой не Генри, вышел из кабинета Президента, плотно прикрыл за собой дверь, достал из кармана дорогого клубного пиджака носовой платок и вытер лицо. Хотел убрать платок назад, но передумал – перевернул и снова вытер. Ему всё казалось, что оно в слюнях этого выскочки Стассена. Потом он прогулялся до туалета для сотрудников и вымыл лицо и очки. Вытер висевшем рядом с умывальником белейшим вафельным полотенцем – и только после этого ему чуть полегчало. Противно, когда тебе плюют в лицо. А ещё противнее, когда свои ошибки стараются на тебя свалить – и при этом плюют в лицо.
Хайнц Альфред Киссингер родился в баварском городе Фюрт (тогда Веймарская республика) в 1923 году, в религиозной еврейской семье. Его отец Луис работал школьным учителем, а мать Паула Штерн была домохозяйкой. В 1938 году, спасаясь от нацистов, семья эмигрировала в США, поселившись в Нью-Йорке. Идея сбежать из Германии принадлежала Пауле, матери семейства. А вот все их многочисленные родственники, оставшиеся в Германии, были истреблены во время Холокоста.
После окончания школы он загремел в разведку из-за отличного знания немецкого, и даже принял участие в знаменитой Арденнской операции. В 1946 году Киссинджера перевели на преподавание в Школе разведки Командования Вооружённых сил США в Европейской зоне.
Потом был Гарвард, где он от студента добрался до доктора и преподавателя на кафедре государственного управления.
Далее – десятилетие подъёма по шаткой политической лестнице. И вот теперь, можно сказать, пик его карьеры! Генри Киссинджер назначен на должности Советника по национальной безопасности и Госсекретаря США при президенте Гарольде Стассене. И это первый случай, когда один человек занимает оба этих поста одновременно.
Ну а сейчас что? Конец карьеры? Самое обидное, что этот трус и истерик Стассен его же в своих ошибках и обвинил. Да, это он посоветовал воспользоваться ситуацией и уничтожить ядерные объекты Китая – что, кстати, из-за того же Стассена так и не закончено. Самый важный из их объектов около города Баотоу – целёхонек и, скорее всего, достанется русским. Может быть, там и чуть устаревшее оборудование – но ведь обогащённый уран и плутоний стабильно производит.
 
Да, такой совет дал он, Киссинджер – более того, он даже настоял на этом, поборов сопротивление Эрла Уилера, председателя объединённого комитета начальников штабов. Но он не советовал этому засранцу президенту ввязываться в полномасштабную войну! Отстрелялись бы ракетами – и всё. Нет! Давай бомбить мирные города, громить флоты и заводы, нападать на аэродромы.
И что в результате?! Десятки тысяч погибших. Свой флот как корова языком слизнула. Корабли словно специально собрали все в одном месте, чтобы китайцы сбросили на них термоядерную бомбу – которой, кстати, по мнению аналитиков, они не располагали!
Но и это только цветочки. Остров Кюсю с населением в десять миллионов человек превратился в самый большой в мире крематорий. Даже страшно представить, сколько жизней унесла эта бомба. Это не их малюсенькие «Малыш» и «Толстяк» – это в тысячу раз сильнее. А ещё – вулканы! Могло так совпасть, что вулканы проснулись одновременно с термоядерным взрывом? Нет, конечно. Их спровоцировал этот чудовищный взрыв, и от извержения, а заодно и огромных волн, разошедшихся от эпицентра, погибли те, кто выжил при самом взрыве. Горы прикрыли западную и северную часть острова – но именно там и пробудились спящие вулканы, и активизировался тлеющий гигант вулкан Ассо. Японцев погибло несколько миллионов – наверное, не меньше пяти. Они пока в шоке, но не надо ходить к семи гадалкам, чтобы спрогнозировать реакцию этих далеко не самых миролюбивых существ на планете. Нужно срочно эвакуировать с островов все базы! Бросить ко всем чертям технику, припасы – вывезти хоть людей. Да и из Вьетнама. Про Корею не стоит и говорить – она утрачена. По слухам, Москва подарила Киму танков на две дивизии, поставила стрелковое оружие и артиллерию. Дни южан сочтены. Всё, что можно, нужно успеть вывезти на Тайвань.
Самое паршивое, что сейчас может произойти – это не потеря позиций США на востоке. Это обидно и плохо, но поправимо – в будущем. Самое паршивое – если ситуацией воспользуется Кастро. В Гуантанамо не осталось ни войск, ни кораблей – так всякая мелочь и инвалиды.
Вот эти советы сейчас и попытался донести до придурка Стассена Генри Киссинджер, а тот навис над ним и час орал, брызгая слюной, во всём, что случилось, обвиняя именно его. Уволил.
Смешно! Ему бы о своей заднице беспокоиться. Точно начнут демократы процедуру импичмента – и получится, скорее всего, а потом и под суд отправят. И как бы это электрическим стулом не закончилось – или какая тут, в округе Колумбия, смертная казнь практикуется? Пора Президенту подумать об исчезновении, и не с политической арены, а покруче – к комми там перебраться, или к де Голлю.
Эти мысли чуть улучшили настроение бывшего советника. Выйдя из Белого дома, он сел в машину и задумался. А не пора ли и ему встретиться с оперативником Борисом Седовым? Сейчас начнётся такая охота на ведьм, что находиться в это время лучше подальше. Где подальше? А лучше всего – на другом материке.
  
Событие седьмое
 
 
– Доктор, почему я чувствую себя вялым и слабым?
 
– Вы просто вялый слабак.
 
– Пётр Миронович, можно, я к вам одного человечка приведу? – на чистом китайском спросил его Фэн Минж. Фамилия Фэн переводится как «помощник», а имя Минж – «чувствительный и мудрый». Всё вместе, надо полагать – «чувствительный и мудрый помощник». Умеют же! А Даздраперма Марксовна или Трактор Прокопыч? Куда годится! И Иван Иванович Сосиска – ну согласитесь, менее красиво, чем Фэн Минж. И у немцев есть красивые – Штакельберг, Винтергальтер. А тут – Сосиска. Ну куда? Не тянем. В смысле, не тянут. Сам-то тоже ведь – Штелле.
 
Китайский Пётр знал так себе. Ну, «фэншуй» знал. «Рикша». «Тайфун» – ветер, то есть. Ещё один прикол – как-то сказали ему, не поверил. Посмотрел в интернете. Точно, блин. Книга. Чего ещё? Нет, есть ещё – «женьшень», «кетчуп», «чай», «пекинес», «минтай», «манго». Да, наконец, просто – «го» – то есть почти крестики-нолики. Ещё каждый знает «ушу» и «кунфу». Ну, может, конечно, чего и напутал. Не знаток.