По битому стеклу (СИ)

— Думаю, вам понравиться дом, который я вам предложу.
И голос такой серьезный, а взгляд напряженный, мне даже перехотелось шутить. Да и что толку, все равно не оценит. Нет, это вообще нормально, такие предложения делать?
Я посмотрела на Плетнева. Сидит, губы сжал, насупился, точно филин. Смотрит на меня исподлобья. Ждет, что отвечу.
— Знаете, Виктор, как вас по-батюшке?
— Виктор Алексеевич, — с силой выдавил из себя Плетнев.
Кажется, он уже и сам был не рад, что начал этот разговор. На мгновение, мне даже стало его жалко. Попал ты, мужик.
— Очень приятно, — меня еще несло, но я решила, что на сегодня достаточно. — Так вот, знаете, Виктор Алексеевич, я решительно не подхожу для такого группен кекса. В смысле, группен секса. Так что, увы, вынуждена отказаться от вашего, в высшей степени привлекательного и лестного предложения.
После моих слов мужчину перекосило так, что у меня появилась мысль о скорой медицинской помощи и, почему-то, о пластическом хирурге. Хоть бы он таким на всю оставшуюся жизнь не остался, Мири мне этого никогда не простит. Если узнает, конечно.
Но, надо отдать должное Плетневу, с собой он справился на удивление быстро, и его лицо вернуло себе привычное высокомерно-равнодушное выражение. Кстати сказать, во время нашего разговора, когда он позволял эмоциям отражаться на лице, нравился мне значительно больше. Теоретически нравился.
Мы молчали. Я пила кофе и смотрела исключительно в свою чашку, не зная, что еще сказать. Что можно добавить к вышесказанному? Пуститься в пространственные объяснения, почему не хочу принимать это ненормальное и в высшей степени оскорбительное, с моей точки зрения, предложение? А разве это неясно?
Мне стало неуютно. Завтрак окончен, с предложением Плетнева мы разобрались, пора расходиться. Придется вызывать такси, зря я не поехала на своей машине. И вообще, зря согласилась с ним завтракать. Нет, я знала, что Виктор Плетнев мерзавец, но вот конкретно сейчас, у меня появилось какое-то чувство брезгливости по отношению к нему.
— Ядвига, — прервал, наконец, паузу Плетнев, — я не хотел вас обидеть.
— Да я и не обиделась, — соврала я.
— Обиделись, — возразил он убежденно. — Я все сделал не так. Совершенно не умею вести разговоры…
— Подобного толка? — продолжила я за него. — И часто вам приходится это делать? Уж извините за любопытство.
— Не часто, — ответил Плетнев и снова посмотрел мне в глаза. — Если уж быть совсем откровенным, то в такой ситуации я впервые.
— Ну, знаете, — я покачала головой, — тут мы с вами в одной лодке. Меня тоже впервые пытаются нанять в любовницы. И кто? Муж соседки, с которой я приятельствую. Гадость какая.
И я брезгливо передернула плечами, а Плетнев заметно потемнел лицом. Нет, он что, всерьез думал, что его предложение мне польстит?!
— Гадость, — повторил он за мной, потом полез в карман пиджака и достал пачку сигарет.
— Здесь не курят, — напомнила я ему.
— Да, — согласился он задумчиво. — Не курят, я знаю.
И опять замолчал.
— А давайте-ка уже расходиться, — предложила я преувеличенно бодро. — Вам на работу наверняка пора, у меня тоже есть дела.
И прямо неотложные. Приехать домой и тщательно вымыться, может, тогда я перестану чувствовать себя так мерзко. Хотя вряд ли, тут без пятидесяти граммов коньяка не обойтись.
Плетнев повертел в руках сигареты, кивнул и спросил:
— Может, мы поужинаем сегодня вечером?
Тут уж я не сдержалась:
— Вы в своем уме?!
Я резко поднялась из-за стола. С меня достаточно. А вот Плетнев неожиданно разозлился. Подскочил следом за мной и схватил меня за руку.
— Прекратите психовать, Ядвига! — прошипел зло.
Я не отрывала взгляда от его пальцев, сжимающих мое запястье, а перед глазами — эти же руки, лежащие на руле красного Мазератти. И меня накрыло. По лицу прошла судорога, глаза заслезились и я прохрипела, с трудом произнося слова:
— Пусти, сволочь!
Плетнев разжал пальцы и нарочито медленно развел руки в стороны, демонстрируя ладони. Наверное, этот жест должен был меня успокоить, но ни черта подобного. Я завелась ни на шутку.
 
— Еще раз подойдешь ко мне….
— Ты расскажешь о нашем разговоре моей жене, — продолжил за меня Плетнев, тоже переходя на «ты».
Я зло усмехнулась и отрицательно помотала головой.
— Нет. Просто оторву тебе твои поганые яйца. Будет трудно по бабам шарахаться.
— А справишься? — он внимательно смотрел на меня.
— Даже не сомневайся.
Я развернулась и пошла на выход.
— Постой, я вызову тебе машину, — сказал мне в спину Плетнев.
— Да пошел ты!
Я продемонстрировала ему средний палец и, не оборачиваясь, ушла.
Вышла на улицу, огляделась и пошла, куда глаза глядят, радуясь, что сообразила надеть удобную обувь. На шпильках я бы много не находила. Минут через десять быстрой ходьбы, когда злость потихоньку схлынула, решила, что веду себя глупо. Не пойду же я пешком до самого дома? Достала из сумки мобильный, открыла приложение и вызвала такси.
Дома меня ждал сюрприз — жена Плетнева, увидев, как я выгружаюсь из машины, выпорхнула из дома и, быстро пройдя по дорожке, остановилась у своей калитки.
— Ядвига, доброе утро! Я как раз завтракать собиралась. Не составишь компанию?
Да они что, сговорились, эти приставучие Плетневы?
Но ссориться с Мири не входило в мои планы, к тому же чисто по-человечески мне было ее немного жаль. Она, конечно, не подарок, но вряд ли заслужила такого стрекозла в мужья. Хотя, а что я о ней знаю? Может, они два сапога пара.
— Да я в городе позавтракала, — попытаюсь вежливо отказаться.
— Тогда по кофейку, — тут же предложила Мири.
Очень хотелось послать и ее тоже, эта семейка надоела мне до чертиков, но я не могла позволить себе поддаться этому желанию.
— Я на минутку домой заберу, таблетку надо выпить, — убедительно соврала я. — И приду на кофе.
— Жду, — Мири улыбнулась и наставила на меня указательный палец. — Кстати, а чего это тебя в город потянуло в такую рань?
Но я только отмахнулась: мол, все потом расскажу, и побежала домой. Мне до зарезу нужно было попасть в душ, смыть осадок, оставшийся после завтрака с Плетневым.
— Почему вы развелись с мужем? — неожиданно спросила меня Мири, когда мы пили кофе на ее кухне.
Я поставила чашку и стол и медленно сосчитала про себя до десяти. Надеюсь, она не предложит мне стать ее любовницей? Даже для такой продвинутой и экстравагантной дамы, как Мири Плетнева, это было бы уже чересчур.
А я, вспомнив утренний разговор с Плесневым, ответила:
— У него появилась другая женщина.
— Молодая? — понимающе хмыкнула Мири. — Красивая. Сиськи торчком и задница, как орех.
Мне стало обидно за моего несуществующего бывшего мужа. Нет, а чего это она?
— Моя ровесница, плюс минус пару лет, — мстительно ответила я Мири.
— Надо же, — удивилась Мири и высказала предположение: — Какая-нибудь крутая бизнес-леди, построившая головокружительную карьеру?
И взгляд на меня, оценивающий и немного снисходительный.
— Нет, обычная женщина.
— Даже странно, — Мири покачала головой. — И что он?
— Муж?
Она кивнула.
— Ну, полюбил ее, наверное.
— А ты?
— А я согласилась на развод, — ответила спокойной а потом решила, что достаточно меня сегодня допрашивали. — У вас с Плетневым все нормально?
Мири оторвалась от разглядывания узора на скатерти и преувеличено жизнерадостно ответила:
— Конечно. У нас все хорошо.
— Точно?
— Ну, разумеется. А сколько вы прожили с мужем?
Я вспомнила, что сказал Плетнев и ответила:
— Десять лет.
— А как ты поняла, что муж тебе изменяет? — допытывалась Мири.
А у меня закончилась фантазия.
— Встретила их. Оказалась, что она наша соседка, — сказала, а потом спохватилась и постаралась исправить сказанное: — В смысле, жила с нами в одном районе.
— Господин чего только не бывает на свете. И что, ты прям их засекла?