По битому стеклу (СИ)

— Не отвечает, — сказала Плетневу.
— Вот и мне не отвечает.
Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, и я обратила внимание на его руки — крупные кисти с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Красивые мужские руки.
И вдруг, как вспышка, перед глазами: эти самые руки, сжимающие руль красного Мазератти. Машина несется по шоссе, подрезая другие автомобили. А в одном из них — моя семья. Не-на-ви-жу!!!
От захлестнувшего меня чувства ненависти у меня задрожали пальцы. Я бросила взгляд на бассейн, прикидывая: если я сейчас ударю его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы он потерял сознание, хватит ли у меня сил дотащить его до бассейна и утопить?
Внезапно стало очень страшно. Во что я превратилась?!
— Кофе будете? — спросила, сглатывая вязкую слюну.
Я не могла его видеть. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он отказался и ушел. В конце концов, все, что могла, я уже сделала. Больше ничем помочь Плетневу я не могу.
— С удовольствием, — согласился на кофе Плетнев.
Да что же это такое? Неужели у него нет никакого чувства такта?
— Я сейчас принесу.
Поднялась и бегом бросилась к дому, потому что еще чуть-чуть, и я действительно огрею Плетнева чем-то тяжелым.
Пока готовился кофе, я смогла чуточку успокоиться. Сервировала поднос, поставила чашку кофе для Плетнева и кружку зеленого чая для себя, добавила вазочку с печеньем и вернулась к бассейну.
— Прошу.
Плетнев принял чашку, задумчиво сделал глоток.
— Вы не беспокойтесь, Мири обязательно найдется, — попыталась утешить Плетнева.
Он залпом допил кофе, вернул чашку на поднос и насмешливо глянул мне в глаза.
— Я забыл ключи от дома и не могу войти, — ответил и усмехнулся.
  
Глава 13
 
Я растянула губы в вежливой улыбке, давая возможность Плетневу продолжить фразу, но он смотрел на меня насмешливо и не торопился ничего объяснять.
— Вы можете перелезть через забор, — предложила, когда молчание явно затянулось, — или попытаться пролезть через кусты.
От такого, мягко говоря, необычного предложения, он дернулся и удивленно уставился на меня.
Не ожидал? А зря, я за словом в карман не полезу. Тем более, что мне плевать, какое впечатления я могу произвести на него своими словами, а значит, можно не сдерживаться. Но Плетнев продолжал смотреть мне в лицо, будто не верил в то, что только что услышал.
— Кусты, — повторила я и, чтобы у него не осталось никаких сомнений, пальцем указала направление.
Он хмыкнул, чуть развернулся в кресле и бросил взгляд через плечо на границу наших участков.
— Думаете, справлюсь?
— Понятия не имею, — ответила равнодушно. — Вам же надо попасть домой.
— Пока еще не настолько.
— Боюсь, я не так уж и гостеприимна, чтобы предложить вам переночевать у себя в доме, — предупредила его на всяких случай.
— Надеюсь, Марина вернется раньше, — заметил Плетнев.
— Марина? — не поняла я.
— Моя жена, — пояснил он. — Марина.
— Ее зовут Марина? — уточнила удивленно.
— Ну, вы же не думали, что Мири это настоящее имя моей жены.
— Да я вообще не думала, — ответила ему и, перехватив насмешливый взгляд, пояснила: — Не думала об имени вашей жены.
Он не стал ничего больше говорить, просто достал из пиджака смой мобильный и набрал номер.
— По-прежнему, не отвечает, — вздохнул и покачал головой.
— Думаю, что с ней все в порядке.
— Даже не сомневаюсь. С Мариной всегда все в порядке. Вопрос только в том, когда же она вернется.
— Это ваша жена, — я чуть пожала плечами. — Вам лучше знать.
— Да уж, — согласился он серьезно и вдруг пояснил: — Мне нужно забрать документы, а они лежат в сейфе. Я и заехал всего-то на пару минут.
— Уже уходите? — я сделала попытку приподняться с кресла, чтобы проводить дорогого соседа.
— Торопитесь от меня избавиться? — спросил Плетнев.
— Ну, не то, чтобы, — ответила, опускаясь назад. — Просто у меня тоже есть дела.
— Да? И какие? — в его голосе прозвучал искренний интерес, а взгляд изменился.
Я бы сказала, что в нем появился особый мужской интерес. Вот до этого ничего такого я не замечала, даже когда стояла перед ним в мокром полотенце, наспех накинутом поверх купальника, а сейчас…
 
Нет, быть такого не может, мне просто показалось. Я моргнула и снова посмотрела на Плетнева. Он спокойно встретил мой взгляд. И никакого интереса там не было. Слава богу, все-таки показалось.
— Важные, — буркнула тихо, отчего-то злясь на себя.
— Я вам не нравлюсь? — в лоб спросил Плетнев.
— А должны?
— Нет, не должен, — ответил он совершенно серьезно. — Просто странно, мы с вами почти незнакомы, но при встрече вы смотрите на меня так, словно хотите задушить голыми руками. Вот как несколько минут назад, до того, как пошли за кофе. Я было уже решил, что вы примеряетесь, как лишить меня сознания и скинуть в бассейн. Очень неприятные ощущения, знаете ли. И, на всякий случай, говорю сразу — я прекрасно плаваю.
От испуга у меня онемели пальцы. Неужели он заметил? Почувствовал мой взгляд? Прочитал мысли? Это какую же звериную чуйку надо иметь, чтобы уловить мое настроение? Или это не он такой сообразительный, а просто я потеряла над собой контроль? Дала возможность «прочитать» себя?
А если этот сообразительный решит навести обо мне справки? Начнет копать? Бог его знает, до чего он может докопаться. Мелькнула мысль, что зря я не сменила заодно и имя. Ведь не могла не понимать, как это опасно — оставить свое, такое запоминающееся, имя. Вдруг он вспомнит, что где-то меня видел? Вдруг, догадается?
— Не говорите ерунды, — я натянуто рассмеялась. — Вы мне совершенно безразличны. И планов лишать вас жизни у меня нет.
Последнее, кстати, полная правда. Я уже определила для себя, что убивать Плетнева не буду. Нет, я придумаю что-то другое, чтобы он в полной мере осознал — каково это, когда рушится твоя жизнь, лишая самого дорогого.
— Ну, слава богу, — иронично ответил Плетнев. — А то я уж было испугался.
— Чего? Что ваша жена рассказала мне что-то такое, отчего я захотела утопить вас в собственном бассейне? Чтобы потом полночи вылавливать ваше бездыханное тело, а потом закапывать у себя же в клумбах?
Я старалась произносить слова с изрядной долей ехидства, а получалось отрывисто и зло.
— Моя жена вряд ли могла рассказать вам обо мне что-то настолько будоражащее, — серьезно возразил Плетнев. — Поэтому я задаюсь вопросом: чем же я вам не угодил? Или я не прав?
— Бросьте говорить ерунду, — оборвала я его и взялась за телефон. — Может, Мири возьмет, наконец, трубку.
Слушая первый гудок, я стиснула зубы, надеясь, что боги окажутся ко мне милостивы, и Мири ответит.
И когда на пятом — шестом гудке в трубке раздалось: «Да», я мысленно поблагодарила судьбу за такой своевременный подарок, потому что Плетнев явно собирался продолжить этот опасный для меня разговор, а я оказалась к нему не готова.
Спустя полтора часа я могла наблюдать за общением «любящих» супругов в непосредственной, так сказать, близости. И то, что я видела, мне категорически не нравилось.
После того, как я сообщала соседке, что муж ее потерял, Мири тут же перезвонила Плетневу. Хвала качественной связи сотового оператора и хорошему микрофону Плетневского телефона — я слышала все. Кажется, даже то, как Мири дышала в трубку.
История, которую Мири выдала мужу, а я так своевременно подслушала, выглядела несколько надуманной и, лично у меня, не вызывала доверия. Нет, правда, что это за слезливый рассказ, как она поехала к косметологу, а по дороге пробило колесо у машины? И, пока Мири решала проблему с колесом, а потом с опозданием в салон красоты, она совсем позабыла о времени и о муже, заодно. Нет, в жизни случаются и не такие истории, мне ли не знать, но что-то конкретно в эту я не верила. Украдкой бросила взгляд на Плетнева — он тоже не верил. И, судя по выражению его лица, не очень по этому поводу и переживал.