В тени Рюджина (СИ)

Мои шиноби морально истощены войной с Кири. Кроме того, им необходимо было как минимум быть готовыми сдержать Кумо, если Облако попробует вмешаться в разборки Конохи. Да и Туман тоже может представлять угрозу, хотя сейчас, с возвращением Узушио и помощью Надешико, уже меньшую. Кири на данный момент даже помогает, не давая Кумо сконцентрировать свои силы на одном направлении. Еще нужно учитывать фактор Ивы. Цучикаге сейчас больше озабочен пришедшей в движение Суной, но и на Коноху может обратить внимание.
Но кроме Минато нужно было спасти Дая… Жаль, но я не владею божественными силами Мудреца Шести Путей и не могу исцелять людей после раскрытия всех врат Хачимон без последствий для них. Темная медицина позволила сохранить жизнь старшему Майто, но ему уже никогда не стать шиноби. Надеюсь, он хотя бы сможет научиться вновь двигаться. Физические травмы исцелить не проблема, хуже с увечьями, причиненными кейракукей. В любом случае, после тех громких слов, которые он произнес перед сыном, просто так бросать его было бы слишком неблагодарно с моей стороны. И, кроме того, был смысл провести наблюдения за тем, как воздействует на организм и кейракукей открытие последних врат Хачимон. Если я хочу развить технику Шичи Тенкохо до следующего уровня, то эти знания будут крайне полезными.
Ну, а пока…
Слабый шорох под потолком и посыпавшаяся из лаза сухая труха сообщили мне о приближении долгожданного гостя. Спрыгнув на пол, он грациозно приземлился, не издав почти никакого шума. И сразу заметил меня. Да я и не скрывался особо, сидел в кресле за рабочим столом, заваленном свитками. Единственное, что я себе позволил — это печать, ограничивающая сенсорные техники.
— Ну, здравствуй, Фузуки, — вздохнув, поприветствовал я гостью.
Точнее сказать, это я был гостем в кабинете этой выглядящей примерно на двадцать с небольшим девушки. Стандартная форма шиноби Конохи, лицо скрыто маской Анбу, темные волосы, слабый запах крови, гари и озона. Чакра ее ощущалась слабо и была почти невыразительной. Но, вообще, все приметы мало о чем говорили. Внешность этой особы, по моим данным, вообще была непостоянной. Она могла многое скрыть, но флер ее мыслей был очень узнаваем.
— Или мне лучше называть тебя Утатане Кохару? — навалившись на стол, уточнил я.
— Орочимару, — без тени испуга в юном голосе, медленно произнесла куноичи, осторожно принимая расслабленную позу. — И почему я не удивлена?
— Потому что знаешь, что я иногда бываю на диво прозорлив? — хмыкнув, предположил я. — Надеюсь, ты также понимаешь, что я в курсе об украденных тобою кеккей генкай и был готов им противостоять?
— Если уж ты появился здесь, то да, понимаю, — неохотно ответила Фузуки.
Так Утатане Кохару решила именовать себя после того, как пристрастилась к омолаживающим средствам. Ох уж эта старушка! Все время попрекала Цунаде за стремление выглядеть молодой, а сама-то пошла куда дальше простого Хенге. По сути, она поддалась соблазну, в котором обвиняла последнюю Сенджу — получала молодость из моих же рук. Правда, делала это так, что я был не в курсе. Пользовалась помощью знати и покупала эликсиры через подставных лиц.
Двуличная старушка, что ни говори. Подобного от нее я ожидал в последнюю очередь. От нее вообще многого не ждешь. Слишком хорошо всегда умела находиться в чужой тени, даже выбравшись в самый верхний эшелон власти в Конохе. Отдельный, выдающийся талант. И как же мне было нелегко выследить ее!
— Признаюсь, многие недооценивали твои способности, Кохару, — окинув взглядом женщину перед собой и откинувшись на спинку стула, произнес я. — Даже Данзо, въедливый и подозрительный Шимура, с которым вы знакомы с Академии, считал тебя ничем не выделяющейся личностью, которой повезло дожить до своих лет лишь благодаря удаче. А смотри-ка, теперь ты заняла его место, управляя Анбу и остатками Корня через своих учеников. И даже смогла использовать выкраденную им у Хируко технику Химеры.
— Данзо всегда не хватало тонкости, — мрачно заметила Утатане. — Там, где можно обойтись одним уколом, он предпочитал бить наотмашь. За что и поплатился.
 
— Зато он умел не оставлять за собой следов и не страдал от излишней эмоциональности, — порывшись в кармане, я достал на свет оплавленную золотую заколку. — Даже после смерти Шимура сумел сберечь от меня большую часть своих тайн. Даже будучи призванным с помощью Эдо Тенсей, он был бесполезен в качестве источника информации. А ты поступала слишком уж небрежно. Я еще понимаю, зачем ты убила дайме. Но за что так жестоко обошлась с его наложницей?
Небрежно бросив Утатане остатки шпильки для волос, я вопросительно посмотрел на нее. Такими Кохару пользовалась, храня в них запечатанные техники. Конкретно в этой заколке, найденной мною в руках погибшей наложницы Мадоки Каго, когда-то было запечатано ниндзюцу Стихии Огня. Какое именно сказать сложно, но, скорее всего, что-то на уровне лучших катондзюцу Учиха. Причем пламени были приданы необычные свойства, если судить по характеру повреждений строений дворца и оказавшихся в нем несчастных. Не Аматерасу, конечно, но что-то вроде огня Мататаби. Скорее всего, Занмай но Шинка, Истинное пламя Самадхи, которое, если верить байкам Хирузена, было создано чуть ли не Мадарой во времена Сенгоку Джидай для подавления регенерации Хаширамы. Уверен, что правды в словах сенсея мало, но катондзюцу это хитрое и скверное.
— Неужели тебя так обидело то, что она обошла тебя в борьбе за сердце Мадоки Каго? — иронично поинтересовался я, глядя, как Кохару молча поймала заколку и крепко сжала ее в руке, отчего мягкий металл начал гнуться.
— Похоже, не все так же молчаливы после смерти, как Данзо, — неохотно обронила Утатане, враждебно посмотрев на меня.
— Ну, стоит отдать должное, ты хорошо постаралась, чтобы ни Каго, ни его любовница не могли быть призваны с помощью Эдо Тенсей или каким-либо способом были оживлены их тела, — заметил я, — но речь не про них, а про тебя. Наверное, это и в самом деле обидно. Сначала ты переступила свою гордость и приняла лекарство, вернувшее тебе молодость. Потом снова наступила на горло своему достоинству и решила вмешаться в политику страны, войдя в нее через постель дайме. А в итоге тебя обскакала молодая, неопытная девчушка. Подобное фиаско больно бьет по собственной самооценке.
Мне пришлось немало побродить по загробному миру и пообщаться с Хання, разыскивая нужные мне души, которые не удавалось призвать с помощью утраченной ДНК. Но в итоге все же удалось понять, что могло произойти за стенами дворца Мадоки Каго. Драма, достойная отдельного романа. Пожилая Кохару, трепетно любящая Коноху и быт шиноби своей молодости, видящая, как весь привычный ей мир может быть разрушен мной, бросается в авантюру. Любовь, страсть, расчет, интриги. А в итоге — смерть дайме и гражданская война в Стране Огня.
И я все это пропустил, несмотря на то, что имел собственного клона при дворе. Это заставляет меня чувствовать себя очень неловко. Дураком чувствовать, прямо говоря. Оправдать себя могу лишь тем, что Утатане, благодаря своему малоизвестному хидену, технике Химеры, и полученным от своего учителя, Тобирамы, знаниям, смогла поглотить рэй, тело чакры, и кон, основу чакры, ряда шиноби. Попросту говоря, она поглотила души и получила кеккей генкай Хьюга, Учиха, Курама и Кедоин. Комбинация весьма специфичная. Способности клана Кедоин позволяли безупречно маскироваться, принимая облик выбранного человека, копируя его вплоть до эмоций и поведения, поглощая воспоминания. И геном Курама серьезно усиливался Бьякуганом и Шаринганом, додзюцу расширяли область действия гендзюцу и их качество. Вообще, с таким арсеналом доступных ниндзюцу, Кохару могла бы спокойно взять власть в свои руки, и никто бы этого не заметил. Думаю, ей просто не хватало времени для этого.
Так что все ошибались, думая, что Курама Яцуо был воскрешен. С ним произошло кое-что похуже, его поглотила Утатане. И вместе с другими приобретенными способностями она представляла крайне серьезную угрозу. От гендзюцу Кохару с трудом спаслась Микото, при первом контакте ее спасло только Цукиеми Фугаку. Когда случился пожар в столице, я даже не мог заподозрить тогда иллюзию. Хотя в тот момент я имел возможности только Охеми, это меня оправдывает. Но и в своем родном теле стоит соблюдать осторожность. Например, наблюдать за Утатане только с помощью органов термо- и сейсморецепции, отгородиться от нее ограничивающим сенсорные техники барьером. И отсечь все исходящие от нее запахи.