В тени Рюджина (СИ)

— Ох-хо-хо! Какая воинственная жрица!
— Надеюсь, она горяча не только на словах.
Чистое девичье лицо с огромными желтыми глазами на нем скривилось в брезгливой гримасе. Излучаемые этими людьми чувства не нравились Кураме.
— Похоже, это можно считать отказом, — длинные рыжие волосы качнулись из стороны в сторону, вместе с неодобрительным покачиванием головы Курамой.
Тонкая девичья ладонь с необычными, перламутрово мерцающими на свету ногтями, сжалась на белом древке лука. Белоснежная кожа изящных пальцев коснулась тугой тетивы.
— Эх, я же говорю — тупая баба, — радостно осклабился киринин, чтобы через миг исчезнуть в Шуншине.
В человеческом теле Кураме было сложно оценить мастерство этого шиноби в искусстве перемещения. Прицелиться и угодить в того стрелой было бы сложно. Наверное, стрелять из лука по ниндзя и в самом деле глупо. Только лук в руках Курамы был оружием иного рода.
Гладившие тетиву пальцы сорвались с туго натянутой струны, по лесной поляне пронесся гулкий звон. Звук усиливался в создаваемом вокруг лука из воздуха резонаторе, и разнесся в стороны стремительной узкой волной. Только что исчезнувший в воздухе киринин вновь появился. Двигаясь быстрее ветра с помощью техники в направлении к Кураме, он первый встретился со звуком спущенной тетивы. И, врезавшись в него, он словно споткнулся. Заросшая загрубевшими к середине лета побегами папоротника земля встретила подкосившееся тело, которое по инерции сделало еще несколько кувырков и остановилось в нескольких шагах от Курамы.
Один за другим, словно подрубленные сосенки, начали валиться наземь и прочие шиноби Тумана.
— Хамаюми: Икиджигоку, — гордо прозвучали в тишине слова Курамы, когда растаяли последние переливы звона тетивы. — Погрузитесь в ад, созданный самими собой. Малис, они готовы.
Последние слова прозвучали достаточно громко, чтобы быть услышанными в нескольких десятках метров за стеной кустарника и деревьев.
Почти сразу же раздался шелест листьев. Кусты затряслись, когда шиноби Ото начали продираться сквозь них. Губы Курамы скривились в легкой насмешке. Похоже, Малис и ее подручный давно не бывали на полевых миссиях. В человеческом теле даже биджу по лесу двигался изящнее.
Из-за кустов появилось всего двое человек. Ровно столько Кураме позволяли силы его воплощения утащить на себе с достаточной скоростью, чтобы вовремя перехватить эту группу кирининов.
— Оперативно, — отряхнув одежду от паутины с налипшими на нее чешуйками семян азусы, заметила Малис.
Малис Ринха лишь недавно вернулась в Ото из Страны Демонов после того, как там стих накал боевых действий. И сразу же она оказалась на новых миссиях.
— Гендзюцу, оказывается, бывают очень удобны, — хвастливо заявил биджу.
— Наконец, начала это признавать, — рассеяно заметила Ринха, приближаясь к ближайшему киринину и прикосновением к его коже проверяя состояние. — Тебе еще многому предстоит научиться, эти гендзюцу — лишь мелочь, в сравнении с настоящими техниками высших уровней.
— Опять учиться, — невольно для Курамы на его человеческом лице недовольно надулись губы.
— Снова. Приказы Рюджина-самы не обсуждаются. Или, — Малис с иронией посмотрела на Кураму, — мне нужно сообщить ему, что ты не хочешь выполнять его приказ?
— Не надо, — получила Ринха незамедлительный и полный негодования ответ. — Все нормально?
— Да, никто серьезно не пострадал. Даже этот уникум умудрился не свернуть себе шею, — сказала Малис, закончив с беглым осмотром. — Сейчас займемся их допросом.
Не став мешать специалистам, биджу в теле мико занялся своими делами. Нужно было снять тетиву с лука и аккуратно ее смотать, а также завернуть в чехол и сам лук. Этот инструмент был подарен Кураме самим Орочимару. Не сказать, что он был как-то особо ценен лично для биджу, но… Это был подарок. Подарок от Орочимару. Вещь диковинная не только своими свойствами, но сама по себе в принципе.
Кураме редко приходилось принимать подарки. Тем более Орочимару был… Он был тем человеком, от кого можно было принять дар и даже гордиться, что ли, этим.
 
Тем временем Ринха и ее помощник занимались кирининами. Янтарные глаза Курамы то и дело косили в их сторону, пока белые руки с перламутровыми ногтями аккуратно выравнивали изогнутое тело лука и укладывали его и шелковую тетиву в мягкий чехол. С Кьюби не стали делиться информацией, откуда Малис узнала, что сегодня по этому маршруту в Стране Водопада будет двигаться отряд Кири. Она просто откуда-то это знала, Кураме нужно было просто доставить ее в определенное место и приготовить шиноби к обработке.
И вот тут начиналось самое интересное. Гендзюцу допроса и наложение джуиндзюцу для манипуляции людьми при необходимости. В последнее время после появления подарка от Орочимару, Кураме стали интересны эти техники людей. Еще после того, как разум биджу оказался во власти Мадары, у Кьюби уже был интерес к техникам иллюзий. Утратить над собой власть было неприятно, ни безмерное количество чакры, ни ментальные особенности не позволяли от этого защититься.
Гендзюцу — это опасно. А то, что опасно, нужно изучить, чтобы ему противостоять. Хотя, конечно, времени на это уходит много. Тем более, что приходится учить не техники сначала, а всякую нудную медицину.
Простыми техниками овладеть труда большого не составило, обучить им могли многие. Шиин показали даже свои простейшие навыки. А вот тому, что делала сейчас Малис, обучиться уже было нелегко. Гендзюцу допроса еще ладно, но джуиндзюцу — уже гораздо сложнее.
Эта печать из трех вписанных друг в друга кругов, кажется, была получена от Учиха. Во многом изменена, но основа та же. Красноглазые знали толк в контроле чужого разума. Но в итоге вопрос из уст Курамы прозвучал совсем не о джуиндзюцу.
— Ты называешь его Рюджин-сама, но ведь не считаешь, что он и в самом деле… Рюджин.
Занятые работой шиноби Ото на мгновение замерли. Напарник Малис опасливо покосился на своего командира и поспешно вернулся к допросу киринина. Сама Ринха с усмешкой ответила:
— Уж кому бы об этом говорить, Курама. Я не встречала в Ото такого человека, который бы ругался с ним чаще тебя. Даже твой новенький дружок, которого Рюджин-сама вытащил в очередной раз не знаю уж откуда, хоть и мальчишка мальчишкой, но не позволяет себе такого.
— Я Курама. С Шукаку меня не сравнивай.
— Но ты тоже не считаешь его Богом-Драконом? — настаивала Малис, вернувшись к работе.
— Почему? — взлетели вверх от удивления брови на лице Курамы. — Он может быть Рюджином, но и я не какая-то девчонка. Я Курама. Поэтому это не мешает мне высказать ему все в лицо.
— Курама, которая выглядит девчонкой и носит одежды мико храма Кумотори, которая выглядит как мико храма Кумотори, и которая подчиняется Рюджину-сама как мико храма Кумотори, — посмеиваясь, произнесла Ринха. — Ты только ведешь себя не так, как мико.
— Я уважаю Орочимару, потому что я не человек, и он знает об этом, и он видит меня не человеком, но продолжает говорить со мной так, словно это ничего не значит. Это, знаешь ли, оказывается, очень ценно.
— Не человек, говоришь, — рассеяно повторила Малис, достав пару свитков из-за пазухи одного из кирининов и бегло пробежав по ним взглядом. — Так это тело он создал для тебя? Любопытно.
— О, ты знаешь об этом?
— Я помогала ему с этим проектом. С созданием новых человеческих организмов, биологических клонов, — кивнув, ответила Ринха. — Знаешь, мико из храма Кумотори по имени Курама, одна из статуй на пути к вашему жилищу — это мой муж.
— Вот как? Поэтому Орочимару для тебя не ками?
— Нет, не поэтому. Я просто такой человек, который боится всего мистического и старательно от него отгораживается. Но Рюджин-сама… Я знаю, что он виновен в смерти моего мужа, но он спас жизнь моего сына, Юто, — Малис тепло посмотрела на дернувшегося при упоминании его имени помощника. — А Кэцу и сам был виноват. Но даже если не это, я бы все равно многое простила Рюджину-сама и продолжала бы называть его Рюджином-сама, потому что его знания — это что-то за гранью человеческого понимания.