Подонок. Наследие (СИ)

— Я предупредил. Разгребай свое дерьмо поскорее, иначе этим займусь я.
— Не лезь в мои дела.
— Пока ее жизнь подвергается опасности, твои дела — это мои дела.
Обмениваемся взглядами, чувствуя, как растет напряжение. Я давно уже усвоил, что этот мужик, может, и выглядит тихоней, но если дело касается его семьи, то он носом землю будет рыть, но найдет любого, кто посмеет их хоть пальцем тронуть.
В этом мы с ним похожи.
И сейчас мы на одной стороне, и мне бы не хотелось, чтобы между нами были непонятки. Поэтому просто киваю. Он кивает в ответ.
После просто хватает Светку за локоть и тащит за собой. Раздаются возмущенные крики. Причем не только рыжая против такого обращения, но и моя Принцесса. И прежде чем она последовала за ним, чтобы выручить подругу, я ловлю ее за руку и тяну к себе.
— Отпусти.
— Нет. Стой спокойно. Сами разберутся.
— Но он…
— Оля! — чуть повышаю голос, давая понять, что спорить я сейчас не намерен. — Я сказал, сам разберутся.
Моя жена притихает, но я чувствую, как ее распирает от недовольства.
Ничего, потерпит. Я же терплю, иначе бы уже давно свернул ей шею, или же снял ремень.
Как только шум в доме затихает, отпускаю ее и жду. Жду, когда она повернется ко мне или же хоть что-нибудь скажет. Но ни того ни другого не происходит. Мне приходится самому ее обойти встать напротив.
Стою и просто молчу, глядя на нее.
Принцесса поднимает голову, и я вижу, как она кусает свои губы, а ее глаза бегают по моему лицу. Она боится и не знает, что делать. Помогать я ей не намерен. Я хочу, чтобы она сама все рассказала. И наконец-то осознала, что могло с ней случиться, не будь ее брата рядом.
— Злишься? — тихо спрашивает меня.
— Не то слово. Я просто в бешенстве.
Обнимает себя руками, потупляя взгляд.
— И ты правда собираешься меня пороть?
— Сразу же, как только ты мне расскажешь.
Конечно, я этого делать не собираюсь. У меня просто не поднимается рука, чтобы сделать ей больно. Скорее, я ее себе просто отрежу, но никогда не ударю женщину. Тем более эту.
Но моей жене об этом знать необязательно. По крайней мере, пока.
— И не остановишься, даже если я буду кричать?
— Я хотя бы раз останавливался, когда ты кричала? — усмехаюсь, намекая ей на совершенно другие обстоятельства.
На те, когда она была совсем не против.
Принцесса мило краснеет и улыбается. Но затем снова становиться серьезной.
— Но мне ведь будет больно.
— Мне и сейчас больно. — отвечаю ей. — Ты хотя бы представляешь, какой ужас я пережил, когда узнал, что с тобой было? Да я бы, блин, рехнулся, если ты оказалась в их руках. — хватаю ее за плечи и заставляя посмотреть на меня. — Ты на секунду хотя бы представь, чтобы они с тобой сделали, если бы Сокол не успел вовремя. За каким чертом ты вообще от него сбежала?
— Я… Я..
— Не зли меня больше, чем я уже разозлен. Говори.
— Я хотела кое-что узнать…
— Узнала?
— Да.
— И?
Я на грани. Еще немного и точно сниму ремень. Что такого важного ей надо было узнать, что она подвергла свою жизнь опасности?
— Сейчас.
Освобождается из моего захвата и бежит куда-то вон из кухни. Сжимаю кулаки, мысленно ругаясь матом. Почему мысленно? Да потому что если она меня услышит, то ее уши в трубочку свернутся. И навряд ли я тогда хоть что-то от нее добьюсь.
Через пару минут она возвращается и протягивает мне какой-то снимок.
Черно-белый.
Смотрю на него и ни черта не понимаю…
Нет, я знаю, что это, но не понимаю, что она хочет этим сказать.
На кой черт мне этот снимок УЗИ?
Если только…
— Я беременна! — тихо сообщает мне, кусая нижнюю губу.
Какого?
— Что ты сказала?
Переспрашиваю ее, не желая слышать ответ.
Нет, этого не может быть.
Нет.
— Я жду ребенка… — но она все же отвечает. — Твоего ребенка.
Сжимаю снимок в руке.
— Это не может быть.
Оля смотрит на меня, потом на мою руку, и ничего не понимает.
Я, между прочим, тоже.
— Дим..?
Хочет подойти ко мне, но если она меня хотя бы пальцем коснется, я за себя не ручаюсь.
— ЭТО… — тычу пальцем в ее живот, чуть ли не рыча от ярости. — Не может быть моим ребенком. Я бесплоден!
 
— Ч-что?
Оля начинает хмуриться. Меж ее бровей появляется глубокая складка, а в глазах ее я вижу замешательство. Она пытается осознать то, что только что услышала. Впрочем, я занят тем же самым.
Новость о ее беременности, как гром посреди ясного неба.
Только на днях я узнал о своем диагнозе. Точнее, подтвердил то, что мне сказали ее в тюремном лазарете, в который я попал после того, как меня порезали. И все это время я думал о том, как рассказать все Принцессе. А сейчас моя любимая жена сообщает мне о том, что у нас будет ребенок.
Как такое возможно?
Нет, я не сомневаюсь в том, что снимок УЗИ настоящий. И что она уверена в том, что это правда. Но ведь и у меня есть доказательства того, что детей я иметь не могу. А теперь я даже не знаю, что думать.
— Что ты сказал?
Повторяет она свой вопрос, когда я долго не отвечаю. Ее руки сжаты в кулаки, а губы дрожат.
Да она вся дрожит.
— Я бесплоден.
Мне хочется сейчас подойти и обнять ее, но этого сделать я не могу. Меня словно парализовало. Могу просто стоять и смотреть на нее, желая услышать хоть какое-то объяснение.
— Но это ведь неправда. — тихо говорит и указывает пальцем на клочок бумаги в моей руке. — Ты видел снимок. Я беременна. Шесть недель.
Сжимаю снимок еще сильнее, и она это видит. Переводит взгляд на меня. Сглатывает. Открывает рот, желая что-то сказать, но продолжает молчать.
Напряжение между нами растет с каждой секундой.
— Или ты хочешь сказать… — все же решается спросить. — Что обвиняешь меня в измене? Ты думаешь, что я переспала с кем-то другим, а теперь хочу…
Нет!
Боже, нет!
Я бы не посмел так думать. В том, что она лишь моя, я никогда не сомневался. Я ее первый мужчина. Первый и единственный. И очень хочу, чтобы так оставалось.
Черт..
Я лгу самому себе.
Да, конечно, я подумал об этом.
Но почти сразу же отмел эту мысль. Потому что знаю, что Принцесса никогда бы так со мной не поступила. Она меня любит, наверное, даже сильнее, чем я ее.
Какой же я урод. — Нет.
Это все что я могу сказать. Болезненный ком в горле просто не позволяет сказать мне больше. И даже видя в ее глазах боль, а по щекам ее текут слезы, я не могу заставить себя сказать что-то еще.
— Нет? — ее голос срывается. — И это все? Тогда что же ты думаешь? А, может, ты выдумал все это дерьмо с бесплодием, потому что просто не хочешь детей? или это какой-то способ избавиться от меня?
С каждым ее словом ее голос набирал обороты. И последнее она практически прокричала. А затем, сорвавшись с места, хватает что-то со стола и запускает в стену.
За спиной раздается звук разлетающегося на осколки стекла.
— Да, скажи же хоть что-то, Багров.
— Прости.
Делаю шаг к ней, желая обнять. Но она снова берет что-то со стола, на этот раз это сахарница, и поднимает вверх. Словно предупреждает меня, что еще шаг и это полетит в меня.
— Прости? За что простить? за то, что мой муж, хоть и не вслух, но мысленно обвинил меня в измене? Или, может, за то, что он бесплоден, а я это узнаю только сейчас? Или, может, за то, что ты, черт тебя подери, ведешь себя сейчас как последний урод?
Взмах рукой и сахарница летит в мою сторону. Почти в мою. Пролетает мимо в нескольких сантиметрах от моей головы и тоже разбивается о стену. Чувствую, как сахар разлетается во все стороны, попадая в том числе и на меня.
Но это ее не успокаивает. В ее руке уже что-то еще.
— Да, я урод, потому что должен был отреагировать по-другому. Прости. Я просто сорвался. И за то, что не рассказал раньше про диагноз, тоже прости. Я просто не знал, как это тебе сообщить. А потом началась вся эта хрень с угрозами. Я замотался. И все к чертям повылетало из головы.