Рецепт счастья неправильной женщины (СИ)

Мужик как-то странно икнул, дернулся и упал назад себя, вместе со стулом, гулко ударившись головой. Олег подошел к нему, и осмотрел повреждения.
- Живой. – С сожалением констатировал он.
-Так, этот очнется, к дяде Кеше его. – Распорядился я.
- А может просто прибить, чтоб не мучился? – С надеждой спросил Черепанов.
- Ну, уж нет. Он будет жить долго и мучительно. – Мрачно пообещал я.
- Есения как? – Спросил друг после секундной паузы.
- Прооперировали. Вовремя успели. – Отозвался я. – Она спит сейчас.
- Хорошо. – Олег слегка расслабился.
Вышел я из ангара только с одной мыслью: как же я устал. Хотя уснуть вряд ли получится. Димка ни о чем не спрашивал, когда вез домой. Понимал, что настроения поболтать у меня нет.
- Давай ка к нам, - предложил он, когда припарковал машину. – Ванька хоть немного успокоится.
Да, у меня есть еще и сын, заботу о котором пора брать на себя, не сваливая все на Есению. Господи, сколько ж она тащила на себе? Потер руками лицо, пытаясь отогнать мрачные мысли и вышел из машины.
Стоило нам войти в Димкину квартиру, как из комнаты тут же выбежала Сенька Первая и повисла на растерянном муже.
- У вас все хорошо? – решил уточнить он, прижимая ее к себе. Она только кивнула, спрятав лицо на его груди.
Следом выбежал Ванька:
- Папа, - он тут же бросился ко мне. А я чуть не прослезился от нахлынувших неведомых мне ранее чувств. Как он там называется? Материнский инстинкт? Так вот в этот момент у меня проснулся отцовский. И если раньше я Ваньку воспринимал только как часть любимой женщины, то сейчас стал ощущать частью себя самого. Покрепче прижал маленькое тело к себе, наслаждаясь этим теплом.
Из кухни выглянула мама, но увидев умильную сцену, шмыгнула носом и поспешила обратно. Через пять минут, когда помыл руки и вошел на кухню, увидел очень интересную сцену: Вера Михайловна и мама беседовали о чем-то под бутылочку мартини. Денис Андреевич тихо сидел в углу, попивая чаек и посмеиваясь. Но в разговор не вмешивался. Оставил старшее поколение беседовать дальше и пошел искать сына. Тот оказался в гостиной, на разложенном диване. Ксюха отчаянно пыталась уложить зевающего ребенка, но пока безуспешно.
- Давай я, - вошел я в комнату.
- Вот сказки! – Показала она на несколько книжек на тумбочке, перед тем как уйти.
- Пап, а с мамой точно все холосо будет? – Спросил обеспокоенный малыш.
- Все будет замечательно, - подтвердил я, целуя его в темную макушку. – Обещаю, завтра ты ее уже увидишь.
- Честно-плечестно? – Переспросил сын.
- Честно-пречестно, - пообещал я. И тут же выудил книгу со сказками. – Будем читать?
- Будем, - обрадовался Ванька.
Он уснул через десять минут. Я даже не успел дочитать сказку. Потом еще минут десять сидел и смотрел на спящего ребенка. Перед тем как выйти из комнаты, обложил край дивана подушками, чтобы Ванька не упал, ворочаясь во сне. Помню, мама мне всегда так делала.
У ванной меня ждала стопка чистой одежда (у нас с братом один размер), и полотенце. Быстро вымылся, высушился, оделся и пошел на кухню. На кухне меня уже ждала мама и Денис Андреевич. Вера Михайловна куда-то ушла.
- Сын, поешь, а то на тебя смотреть страшно, - отрезала мама, и поставила передо мной тарелку с солянкой. Я послушно все выхлебал. Как только все съел, мама поставила передо мной на стол термос. – Вот тебе на ночь. Чай сладкий. С шиповником.
- А с чего ты …
- С того, что ты мой сын. – Перебила родительница. – Ты на Максимку очень похож. И он бы от меня ни на шаг в такой ситуации не отошел. – Пояснила она.
Я только кивнул, принимая ее аргумент. Поднялся и, прихватив термос, направился на выход. Пока одевался, из спальни выглянул Димка.
- Тебя отвезти? - Я что, настолько очевиден?
Покачал головой, и вышел из квартиры. На парковке уже стояла машина Олега. Подошел к ней и уселся на переднее сиденье:
- Почему все знают, что я к ней поеду? – Задал я вопрос, вместо приветствия.
Друг коротко усмехнулся.
- Серый, ты же на нее надышаться не можешь.
 
- А чего ты мне тогда мозги выносил? – нахмурился я.
- Да потому что душить заботой и слышать человека, разные вещи, - выдал он.
- Умные все стали! – Проворчал я, наблюдая за дорогой. – Что дядя Кеша сказал? – Перевел тему.
- Что одному его знакомому фармацевту очень требуется крыса для проверки некоторых препаратов. – Ухмыльнулся Черепанов.
- Жестоко. – Выдал я.
- А я говорил: давай сразу пристрелим. – Отозвался друг.
- Ладно. Пару лет поработает, а там, если все нормально, отправят на курорт какой-нибудь в Африку, чтоб не отсвечивал. – Махнул я рукой.
В больнице на меня никто не обратил внимание. Даже те двое парней, что стояли у дверей палаты, сделали вид, будто здесь никто даже рядом не проходил. Олег остался и сменил одного из охранников, отправив того спать. А то все вымотались за эти дни, работая на пределе возможностей.
В палате царил полумрак, рассеиваемый лишь небольшой лампой над монитором. Сеня лежала на кровати: бледная, замученная, с синими кругами под глазами, черные волосы растрепаны вокруг лица, щеки впали. Я никогда ее такой не видел, и надеялся, что больше не увижу. Быстро подошел к кровати, сел на стул рядом и притронулся к ее руке. Прохладная какая. Взял ее ладошку и прижал к своим губам, пытаясь хоть так дать ей немного тепла.
- Так и знал, что придешь. – Раздался голос Виталия Петровича за моей спиной. Я даже не вздрогнул, до такой степени задолбался бояться за эти дни. И отвечать я не стал, не смог оторваться от руки Есении. – Чего молчишь-то? Ну, не хочешь говорить, не говори. Слушай тогда. – Он громко прокашлялся. – Ты это, когда она завтра очнется, не ругай ее. Понял? Я тут парней твоих допросил, что да как, так что в курсе событий. Вы ее вовремя привезли. Еще бы полчаса, и все. Там был бы разрыв и очень быстрый перитонит. – Вот после этих слов у меня вся жалость к этому Глебу пропала по поводу его дальнейшей судьбы. Глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Сенькин запах, пусть и с примесью лекарств, очень помогал. – И постарайтесь не беременеть в ближайшие полгода. Организм восстановиться должен. Понял? – Я согласно угукнул. – Я тебе таблетки потом выпишу, чтоб ей гормонами еще не травиться. Легче мужику о предохранении заботиться.
Тут я поднял голову и впервые посмотрел на врача.
- А она не …
- Нет, - перебил меня хирург. – Она не беременна. Я уже проверил перед операцией.
Внутри что-то неприятно кольнуло. Нет, мозгами я понимал, что отсутствие беременности в данной ситуации – это к лучшему. Но все равно, я был бы очень рад, если бы моя жена забеременела. Очень.
Видимо Виталий Петрович что-то такое увидел в моих глазах, потому что подтащил ко мне еще один стул, сел на него и заговорил.
- Знаешь, у меня двое сыновей. И их маму я любил больше всего в жизни. Я так думал. Но, вот она по моей халатности забеременела в третий раз. В сорок пять лет. Все ей советовали сделать аборт, мол, годы уже не те, чтобы рожать. А я рогом уперся: рожай и все. И что? В итоге через полгода ни жены, ни ребенка. И полное ощущение того, что это я их в могилу свел. Повеситься тогда сыновья не дали. Но с этой виной я живу уже очень много лет. От женщин шарахался до последнего, пока меня моя соседка не подобрала, - он ласково взглянул на Сеню, - бабушка Есении. И заставила меня вообще все переосмыслить в жизни. Да и как оказалось, в семьдесят два года я все еще могу влюбиться. Да так, что он одного взгляда в дрожь бросать будет. – Он мечтательно улыбнулся. – Я это все к чему: вы полгода то все-таки потерпите с детьми. Это лучше, чем в таком молодом возрасте жену хоронить.
- Хорошо. – Я серьезно посмотрел на него. Врач таки сумел донести до меня всю важность нашего положения.
Виталий Петрович поднялся со стула.
- Я там, в угол приказал кушетку поставить. Поспи хоть немного, а то вид у тебя… , – договаривать он не стал. Да я и сам знаю, что вид у меня не очень.