Ведьма бывшей не бывает (СИ)

– И ты, Илья-богатырь, помни! – с меня князь величественно переключился на Илюшку. – Дочь мою холить и лелеять наказываю. Иначе к ответу призову. Кровиночку единственную тебе в руки отдаю. Люби её, в достатке и неге держи, да обижать-обманывать не смей...
Услыхав про обман, я довольно громко фыркнула, пропустив остаток напутствия мимо ушей: «Кто бы говорил про честность, интриган древнерусский!»
Наконец поток папашиного красноречия иссяк, и мы оказались во дворе княжеской крепости. Покосившись на видневшуюся отсюда крышу «бабьего терема», я скривилась и с трудом удержалась от того, чтобы сплюнуть в ту сторону.
Нам подвели осёдланных лошадей. В мощном вороном я тут же узнала Ветра. Трудно было не узнать, когда его зубы щёлкнули в опасной близости от моего плеча. Я отскочила за спину Илье. Конь с довольным видом заржал.
– Дождёшься, – проворчала я, погрозив плотоядному копытному кулаком. – Вот займусь прогрессорством, и первым изобретением станет колбаса из конины.
– Что, любушка? – обернулся Илья.
– Ничего, – покачала я головой. – Это я так. О своём, о девичьем.
– С батюшкой расставаться не хочешь?
– Бредишь?! – фыркнула я. – Поехали отсюда скорее.
Богатырь улыбнулся с каким-то виноватым видом и вдруг подхватил меня за талию и боком усадил на тонконогую белую кобылу, которую привели вместе с Ветром.
– Эй! Мы так не договаривались! – возмутилась я, мёртвой хваткой вцепившись в луку седла.
– Из стольного града лучше честь по чести выехать, – развёл руками Илья. – Я и так до сей поры поверить не могу, что князь тебя отпустил.
– Это ещё почему? Я вроде не в тюрьме была, – нахмурилась я.
– Ты вроде уехать поскорее хотела, – хитро прищурился богатырь.
– Хотела, – ухмыльнулась я. – Но кое-кто из нас всё никак в седло не заберётся.
Илья тихо рассмеялся и одним слитным движением взлетел на коня.
– Но не думай, что я забуду, – вполголоса добавила я, когда он наклонился ко мне, перехватывая поводья.
– И не мыслил, – так же тихо, но куда более серьёзно отозвался богатырь.
Его серьёзность отозвалась где-то под ложечкой предчувствием скорых неприятностей. Усилием воли я отогнала взбунтовавшуюся паранойю: остановимся на ночлег, тогда и поговорим.
Выехали мы из столицы княжества так же, как и въехали: на закате. Только без глупой помпы и глашатаев. На нас всё равно, конечно, глазели все кому не лень. Но в основном это были вездесущие мальчишки и случайные припозднившиеся прохожие. Городские ворота распахнулись при нашем приближении, из чего я сделала вывод, что соответствующие указания князь раздал.
Немного отъехав от города, Илья без всяких напоминаний с моей стороны остановился и пересадил меня к себе на колени. Эту рокировку я восприняла со вздохом облегчения. От неудобной позы поясница затекла моментально, и гордый вид я сохраняла исключительно за счёт природного упрямства.
Я прильнула к широкой груди богатыря, вдохнула родной запах и буквально почувствовала, как прихожу в благостное расположение духа. А тут ещё Илья подбавил поводов для довольства. Он привлёк меня к себе, на мгновенье зарывшись лицом мне в волосы, и выдохнул:
– Любушка...
Благо выдался ясный вечер, сменившийся такой же ясной ночью. Не сговариваясь, мы не стали останавливаться на ночёвку и ехали всю ночь. Словно Илье, как и мне, хотелось оставить между нами и моим вероломным папашей как можно большее расстояние. Поначалу я ещё поглядывала назад, опасаясь какой-нибудь каверзы вроде отряда воинов. Но всё было тихо. Только однажды мне померещился в пыли проезжего тракта большой чёрный кот. Но это с тем же успехом могло оказаться игрой теней в неверном лунном свете. Я даже не стала говорить о своих глюках Илье. Он и так казался напряжённым, будто о чём-то сосредоточенно думал. Я решила, что он вспоминает дорогу, выбирая наиболее удачную, и не мешала. Прикорнула у него на плече и даже на какое-то время задремала.
Разбудили меня солнечные лучи: солнце выглянуло из-за горизонта и настойчиво лезло в уголок левого глаза. Я недовольно заворочалась, попытавшись спрятать нос у Ильи на груди. Но кольчуга мало похожа на удобную подушку, и я проснулась окончательно.
 
– Устала, любушка? – тут же отреагировал Илья. – Вскорости остановимся.
– Как скажешь, – кивнула я, подавив зевок.
Богатырь не соврал. Через четверть часа мы свернули с тракта и выехали на большую поляну. Ночевали тут явно не раз и не два и компании покрупнее нашей. В центре располагалось большое костровище, окруженное крупными закопчёнными валунами. Вокруг него лежали обтёсанные по верху брёвна, отлично заменявшие лавки, а там где неизвестный плотник не стал вырубать удачно торчавшие сучья, и стулья. Чуть в отдалении стоял большой навес, а рядом загон для лошадей. С другой стороны журчал прозрачный ключ.
– Прямо постоялый двор, – пошутила я, осматриваясь.
– Тут караваны на ночёвку встают почитай каждую седмицу, – охотно пояснил Илья.
– Удобно, – согласилась я. – Жаль, на пути в столицу такого не было.
– Откуда ж возьмётся? – хмыкнул богатырь, ловко раскладывая костерок. Топливо большой кучей было свалено под навесом. – С той стороны болота заповедные да Буян. С кем торговать?
– И Англиция там дальше, – решила я блеснуть своими познаниями в местной географии.
– А Марье Моревне не торговать, а воевать любо. Да и не пропустит Буянова пуща ни воев, ни людей торговых. Приглядишь за костром? Пойду, огляжусь, что лесной хозяин нам на прокорм даст.
– Завтра будем с лесным хозяином договариваться, – хмыкнула я, доставая из котомки пироги и огурцы.
– Ох, ты, – улыбнулся богатырь, возвращаясь на облюбованное бревно. – И когда только о еде подумать успела?
– Было время, – поморщилась я. – В этом бабьем тереме о чём-то другом думать не положено. Разве что о вышивании ещё. Но это вообще не ко мне. Терпеть не могу рукоделие всех сортов.
Илья молча взял пирог, подарив мне очередной виноватый взгляд, и подтолкнул прогоревшие сучки подальше под небольшой котелок, в котором закипала вода. Горсть травок для чая я собрала тут же, пока Илья разжигал костёр.
– Не любишь ты терема, – сказал богатырь, глядя куда-то мимо меня.
– А за что их любить? – ровно отозвалась я, подавив всплеск возмущения. – Заняться нечем. Без разрешения и нос наружу не высунешь. Скука. А потом удивляются, от чего у них жёны через одну склочные и злые. А какой тут ещё станешь, если целыми днями в четырёх стенах сидеть?
– И то верно, – отозвался Илья виновато.
– Да это дело прошлое, – ободряюще улыбнулась я. – Откуда ж тебе знать, куда меня законопатит папаша прямо с порога.
– Знал...
Короткое слово камнем упало на траву, и мне стало зябко.
– А вот с этого места поподробнее, – выдавила я из себя. – То есть как это? Знал и всё равно меня туда притащил?
– Ну, не совсем знал, – хмуро покачал головой Илья. – О порядках русинских только глухой не наслышан.
– Ах, это! – с облегчением рассмеялась я. – Ну так мы же задерживаться не собирались...
– Постой, любушка, – богатырь не поддержал мою весёлость. Мало того, опустил голову ещё ниже. – Позволь рассказать всё. А там уж суди.
– Тоже мне судью нашёл, – фыркнула я. Но он не обратил на мои слова никакого внимания.
– Думал я, что тяжко придётся. Когда по первости тебя за собой звал, не ведал, что ты дочь княжья.
– А что это меняет?
– Княжью дочь просто так со двора не уведёшь. Да и слово я князю дал, что верну его дочь ко двору. Вот со всех сторон и вышел я болтун болтуном. Коли князю тебя привезу, так своё слово тебе порушу, а коли тебя сразу в Брендею заберу – князя обману. Вот и надумал я у князя руки твоей просить и тогда уже домой ехать. Да только ошибся...
Он умолк, немигающим взглядом глядя в тлеющие угли.
– В чём? – не сдержалась я.
– В князе. Думал, что он слово свое сдержит.
– А он не сдержал.
– Как посмотреть...