Её тайна (СИ)
— Бывает, что и с ней, но Ашира не любит это дело. Кстати, вы познакомились?
— Да, вчера. Она такая огромная. Я гуляла на улице, когда охранник выпустил её из вольера. Думала, сердце остановится от испуга. Что это за порода? Овчарка?
— Помесь с дворнягой. Ашира обучена командам. Бояться её не нужно.
Выключив кран, я отпускаю запястье Наташи. Выхожу из кухни, чувствуя на себе её пристальный взгляд. Об отлёте скажу ей вечером. Вещей у неё с собой не много. Вот и будет чем заняться в Вене, пока я буду решать свои дела. Выдам ей безлимитную карту, пусть шопится до потери пульса. Лишь бы меньше маячила перед глазами в эти дни. Пар я ночью спустил с Никой, мозги встали на место. Но хватит ли на Австрию — пока вопрос.
С пробежки я возвращаюсь через час. Принимаю душ и спускаюсь вниз. На столе стоит мой завтрак. Окно открыто настежь, а на подоконнике красуется ваза с цветами. Не припомню, чтобы такие вещи имелись у меня в доме.
Наспех перекусив, поднимаюсь наверх и останавливаюсь у спальни Наташи. Дверь открыта, она сидит за столом, повернувшись ко мне спиной. Занимается?
— Я зашёл сказать, что у нас самолёт завтра вечером.
Наташа резко поворачивается, а в её взгляде вспыхивает возмущение. Ну вот что опять не так? Мы же вроде всё обсудили в прошлый раз?
— Динар, — с мольбой в голосе произносит она, отложив учебник в сторону. — Я не хочу никуда лететь и обещаю, что не покину стены дома. Можно я останусь?
С трудом верится, что она будет безвылазно сидеть дома в моё отсутствие. Я видел её личное дело из детского дома, разговаривал неоднократно с заведующей. Камыцкая много и систематически на неё жаловалась. Да, училась Наташа хорошо, но характер и её поступки… Всё же у них очень много общего с Максом.
— Твои «не хочу», «можно» и «буду» придётся подстроить под мой график.
Не знаю почему, но я испытываю раздражение, что снова приходится объяснять ей эти вещи, а когда взгляд цепляется за стройные голые ноги, начинаю злиться ещё сильнее. Шорт длиннее у неё нет? Щёки Наташи становятся пунцовыми, когда она замечает, что я её разглядываю.
— И для поездки выбери наряды скромнее. Я вдвое старше тебя, щеголять передо мной в таком откровении не нужно, чтобы потом не ловить на себе взгляды, от которых ты испытываешь смущение и краснеешь, как сейчас. С контролем у меня проблем нет, но грань в то утро я переступил.
Глупо перекладывать ответственность за свой порыв на неё, но может, эти слова подстегнут Наташу носить не такие броские вещи? Да даже взять то платье, в котором она была в клубе? Удивительно было бы, если бы у Лазарева не встал на неё в таком виде.
— Я так понимаю, это завуалированное извинение за тот поцелуй? Но ты сам пришёл ко мне, я этого не просила. И была не в себе, когда отвечала на него и обнимала тебя в ответ. Не знаю, что на меня нашло… У меня есть парень… Больше, пожалуйста, ко мне не прикасайся.
Вызов! В её глазах и голосе сейчас именно он, но почему-то от этих слов желание сделать всё с точностью до наоборот становится лишь сильнее.
— Самолёт завтра в шесть вечера. Полетит моя помощница, ты и я, — говорю твёрдо и, развернувшись, направляюсь на выход.
— Может быть, всё-таки я останусь? — летит мне в спину. — Обещаю, что не выйду из дома.
Я несдержанно закатываю глаза, сжимая кулаки. Сейчас я вижу в Наташе упёртую инфантильную малолетку, которая не желает подчиняться моим приказам.
— На твою самостоятельность я уже посмотрел. Мне не понравилось то, что я увидел. У меня нет возможности сорваться с очередных переговоров и лететь к тебе, если вдруг возникнет очередная проблема. Сейчас я помогаю Максиму выйти на свободу. Надеюсь, его скоро отпустят, тогда вы воссоединитесь, и ты вольна будешь делать всё, что он тебе позволит. А пока ты живешь здесь и хвостом мотаешься со мной по делам и заграницам, когда скажу. И где твой распорядок дня? Я его так и не получил. На днях выйдешь на новую работу, а без Рината шага не будешь ступать из дома. Так понятнее?
Наташа сжимает зубы и отворачивается. Не нравится, что за неё что-то решают в жизни? Ну а как она хотела? У неё была возможность жить себе спокойно, но она ей не воспользовалась. Теперь же придётся подстраиваться под меня и мой график. Лазарев-старший — отморозок, как и его безбашенный сынок, и он на принцип пойдёт, чтобы мне насолить через эту сопливую девчонку.
— Хорошо. Я поняла. Сегодня тоже будешь поздно? — спрашивает она всё с тем же вызовом в голосе.
Я снова испытываю желание её уколоть. Разве она не поняла, почему я не ночевал дома прошлой ночью? Или мне на словах ей объяснить?
Выхожу за дверь, ничего не ответив.
Я не планировал никуда сегодня ехать. Последние две недели выдались дико напряжёнными, и запас моих сил иссяк. Обычно я работаю на износ, а потом беру два или три дня выходных, выключаю телефон и отсыпаюсь. Это и были мои планы на ближайшее время, но после разговора с Наташей я чувствую напряжение, словно не было никакого марафона с Никой прошлой ночью. Хоть снова переодевайся и отправляйся к ней домой. Я прекрасно осознаю, почему испытываю раздражение. Будь Наташа не сестрой Макса, а просто девчонкой из клуба, я бы даже не церемонился с ней в то утро, а сразу трахнул. И не искал бы для себя оправданий, почему не могу этого сделать и выбросить эти мысли из головы.
8 глава
Наташа
Я собираю сумку в поездку. Вещей у меня мало, настроения куда-то ехать нет, собственно, как и оставаться одной взаперти в таком большом доме. Меня дико раздражает, что теперь Динар решает за меня, что и как я должна делать. До дрожи. До онемения нервных окончаний. Я к такому не привыкла. И понимаю, что рядом с ним мне сейчас безопаснее всего, но ничего не могу поделать со своим недовольством. Так и хочется делать всё ему наперекор. Особенно когда он бьёт резкими словами в самое сердце и ждёт от меня повиновения.
«Привет, соскучилась, златовласка?»
На телефон приходит сообщение с незнакомого номера. Это Илья. Только он меня так называет, хотя никакая я не златовласка со своим пепельным оттенком волос. Смотрю на сообщение примерно минуту и понимаю, что сильно злюсь на Илью. Первый мой порыв — удалить сообщение и выключить телефон, сделать вид, что ничего не видела. Почему он не отвечал, когда был мне так необходим?
Пока я размышляю, как поступить, Илья звонит. А потом ещё раз. И ещё. Выдержка летит к чертям, я тычу в зелёную кнопку пальцем, собираясь сказать ему всё, что накипело, а в конце добавить, чтобы оставил меня в покое и больше не звонил. Устала я от таких недоотношений. И про Лазарева ему всё расскажу — пусть знает правду. Может, тогда хоть немного стыдно станет за дни молчания? Да, я сама пошла в клуб, ну а почему я не могла этого сделать? Откуда мне было знать, что Лазарев окажется таким ублюдком? И это не Динар должен был быть рядом со мной все эти дни и выхаживать меня, а Илья. Может быть, и не было бы тогда никакого поцелуя с Асадовым. А так, получается, со всех сторон виноватая.
— Больше не зво…
Договорить я не успеваю, потому что Илья перебивает меня:
— Эй, златовласка, ты меня игнорируешь, что ли?
— Именно это и делаю! — с обидой говорю я, поджимая губы.
Мне больно. Хочу сказать «Пока» и бросить трубку, но для начала выскажу ему всё, что думаю. Почему-то предвзятое отношение Динара так не задевает, как равнодушие Ильи и несколько дней его молчания. Мне ведь не хватает его внимания. Всё дело в его родителях? Он поэтому держит дистанцию? Но почему напрямую мне об этом не сказать? Зачем делать из меня дурочку? Или я у него как запасной аэродром, а он вскоре сделает предложение Стояновой?
— Тат, да ты чего? Я в Чехии был. Это ведь другая страна и…
— Да хоть другая галактика!
Макс с детства вдалбливал в мою голову, чтобы никогда не унижалась перед мальчиками, не искала с ними встреч, если они игнорируют, потому что тот, кто хочет внимания, обязательно найдёт способ добиться его и быть рядом. Илье, выходит, я была не нужна?