Корабль в вечность (ЛП)
Множество ранее принятых решений привели нас в эту точку. Мы застряли в круговороте мирового масштаба. Старый взрыв и новый. Древние резервуары в Ковчеге и новые в убежищах. Комнаты в Ковчеге, куда запирали сумасшедших, и камеры сохранения. Прошлое повторялось, и нам с Заком суждено либо продолжать бежать по кругу, либо найти способ его разорвать.
Я солгала Заку, заявив, что волшебства нет. Сама я верю в то единственное волшебство, которое побудило Кипа прыгнуть. Которое побудило Палому остаться, а не сбежать при первой возможности. Сложное волшебство, не обещавшее счастливых концовок. Оно не сохранило Кипу жизнь и не пощадило Палому. Однако помогло Зои найти ее и освободить. Оно не спасло утонувших детей Нью-Хобарта, лишь передало их напоследок в дрожащие руки Эльзы. Это волшебство — любовь, доброта и надежда, и как ни мало его осталось в нашем сожженном мире, я знала — оно существует.
— Я сделал свой выбор, — сказал Зак. — Никто меня не принуждал.
— Да, — кивнула я. — Именно. Ты сам сделал выбор. И тебе придется жить с его последствиями. Ты за них в ответе. За многое в ответе. У меня на глазах раз за разом ты принимал решения, которые формировали твой характер. И все эти решения ты принимал сам.
— Твои проповеди ничего не изменят.
— Ты совсем не догоняешь? Да, на каком-то этапе ты сделал выбор. Но ты им не связан и свободно можешь передумать. — На память пришли судьбоносные решения моих друзей. Прыжок Кипа. Отказ Зои от сытой жизни альфы ради работы с Дудочником на Сопротивление. Вовлеченность Паломы в нашу борьбу, невзирая на то, чего ей это стоило. — Ты не ограничен моими видениями или тем, что уже успел натворить. Оставь прошлое в прошлом, смотри не назад, а вперед. Выбор за тобой.
Зак смотрел на меня, широко раздувая ноздри и напряженно думая.
Я заглянула ему в глаза и увидела тонконогого мальчишку, с которым росла. С которым мы шептались по ночам. Учились плавать в реке. Солнце сквозь кроны ив. Вода до подбородка. Брат смотрел на меня, а я — на него.
— Не бойся, — прошептала я. — Выбор только твой. Все в твоих руках.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Не знаю, что Зак видел и о чем думал в те минуты на краю утеса под порывами ветра и взглядами солдат. Но наконец он медленно кивнул. Мне показалось, будто что-то в нем переменилось. Застарелый страх соскользнул с утеса, как песок из-под наших ног. На лице Зака по-прежнему отражались опасения, да и немудрено, нам ведь было чего бояться — солдат, нашей задачи, — но какой-то сдвиг в нем произошел. Брат так долго бежал от себя, что, наверное, остановившись и взглянув вглубь своей души, испытал определенное облегчение.
— Ни с места, — крикнул он солдатам, уводя меня на север вдоль края утеса. — Хоть один из вас двинется, и мы оба прыгнем. Вы поплатитесь за это головами, уж поверьте. Воительница никого не пощадит. Оставайтесь на местах. Я сам разберусь.
Зак вновь обрел командный голос. Несколько секунд назад умолял меня не прыгать, а теперь легко вернулся к роли Реформатора. Он выкрикивал команды, и я видела, как солдат раздирают противоречивые страхи: страх нарушить приказ, страх перед Заком, перед Воительницей.
Если бы Зак направился к башне или к своей лошади, то, скорее всего, спровоцировал бы солдат на неподчинение. Но он просто зашагал вдоль края утеса, а я пошла за ним. И солдаты послушно оставались на местах, пока мы вдвоем уходили на север к устью бухты.
Через несколько сотен метров показалась тропинка, ведущая вниз к воде. Так себе тропинка, если честно: вырубленные в камне ступени да площадки, где утес переходил в пологий склон, пригодный для спуска. Солдаты наверху скоро скрылись из виду, но они не последовали за нами — авторитет Зака сохранялся, да и тропинка вела только к воде. Что двое людей способны сделать против огромного черного корабля?
Зак шел впереди, когда из-под моих ног покатились камни, он выругался, но не остановился. Начав различать удары отдельных волн о скалы, я вытащила из-за пазухи капсулу с ядом и сунула в рот. Теперь падение меня вряд ли убьет, а Заку я не доверяла.
На северной стороне бухты был небольшой причал с рыбацкими лодками, похоже, брошенными с тех пор, как солдаты Воительницы здесь обосновались и построили под башней пристань для кораблей.
Зак шагнул в лодку первым. Я не стала тратить время на отвязывание веревки — просто перерубила кинжалом.
Вода была зыбкой и холодной, плоскодонка покачивалась на волнах. Мы молча сели на весла и принялись синхронно грести плечом к плечу. В открытом море корабль, безусловно, оставил бы нас далеко позади, но в бухте маневренная лодочка имела преимущество перед неповоротливым массивным судном.
Я выплюнула капсулу, но она осталась весомым обещанием висеть на шнурке у меня на груди.
— Как близко нужно подобраться, чтобы остановить взрыв? — спросила я, глядя на коробочку на поясе Зака.
— Близко, — отозвался он. — Метров на сто. Исповедница говорила, что раньше этот прибор работал и на дальних расстояниях, но старые технологии оказались утрачены после разрушения машин. Она работала над их восстановлением, но потом... — Зак умолк.
Эта история заканчивалась тем же, чем и многие другие в наше время: изломанным телом, резервуаром, смертью.
— Все равно будет взрыв, — наконец продолжил Зак. Мы оба тяжело дышали, налегая на весла. — Не ядерный, большая бомба так просто не сдетонирует, она срабатывает в четкой последовательности и только после запуска ракеты. Этот взрыв будет послабее, но его хватит, чтобы потопить флагман Воительницы.
Не переставая грести, я оглянулась через плечо на корабль. С утеса он выглядел большим, а с воды, с расстояния меньше двухсот метров загораживал половину неба. Огромный плавучий остров. На краю утеса, когда Зак наконец кивнул, я задалась вопросом, не двигало ли им лишь стремление спасти свою жизнь. Теперь я получила ответ. Очевидно, что взрыв достаточно сильный, чтобы потопить черный корабль, отправит на дно и нас.
— Нас заметили, — внезапно сообщил Зак.
Я снова оглянулась: по палубе корабля забегали люди, раздались крики.
Зак отстегнул от пояса металлический ящичек. Мы перестали грести, и лодочка запрыгала на волнах. Я попыталась разглядеть цифры на кнопках, но руки Зака слишком тряслись.
Просвистела стрела. Спасибо неспокойному морю, что мы не стали неподвижной мишенью. Пролетев над моим плечом, стрела ушла под воду. Я соскользнула с сиденья и скорчилась в луже на дне. Следующая стрела угодила в нос лодки и осталась там торчать, словно украшение.
Зак съежился напротив меня, а ящичек поставил на разделявшую нас деревянную скамейку. Он отодвинул стеклянную крышку, обнажив кнопки с цифрами, и теперь готовился указательным пальцем ввести код. Все свелось к сущему пустяку. Не к войне, даже не к битве. Ни патетики, ни речей. Только двое в лодке да трясущаяся рука над кнопками.
Я взяла Зака за запястье. Нет, не в попытке утешить — утешения нам не суждено, даже заслуженного. Я лишь хотела унять дрожь в его пальцах, чтобы случайно не промахнулся по кнопкам и не загубил наш единственный шанс.
Наша лодчонка крутилась в волнах. Зак слегка приподнял ящичек и направил на корабль. Нажал на кнопку, затем еще на две. Очередная стрела упала в воду — рядом с ним. Не отвлекаясь, Зак нажал четвертую кнопку, а потом посмотрел мне в глаза и придавил последнюю.
Несколько долгих секунд ничего не происходило. «Вот и все, — подумала я. — Конец Далекому краю. Конец всему».
А потом в брюхе корабля распустился огненный цветок. Огромный корпус как будто раздулся, и вдруг взрыв прорвался наружу, разнеся корму.
В конечном счете закончилось все огнем: пламя вырвалось из белого эпицентра. Взрыв раскрылся, как глаз. Я столько раз наблюдала его в видениях, что вспышка показалась возвращением домой.
Мачта задержалась в воздухе, словно указующий на небо перст, затем рухнула. От корабля остались только обломки, хлопьями черного пепла осевшие вокруг огня. Где-то под водой раздался еще один взрыв, взметнув фонтан высотой метров пятьдесят. Этот образ я тоже видела: стена белого струящегося пламени высотой до неба, но наяву она оказалась поменьше и состояла из вспененной воды. Стена обрушилась вниз. Под водой на месте корабля виднелся яркий круг.
