Корабль в вечность (ЛП)

Я понимала Зака через слово, но все его слова означали одно: огонь. 
— Воительница построила корабль, — продолжил Зак, глядя на бухту за моей спиной. — Тайком от меня перевезла сюда все материалы, начав готовить мое свержение. Но отдам ей должное: хорошая задумка выполнять запуски с плавающего корабля. 
— Не надо этого делать, — сказала я. — Ты можешь ее остановить. 
— Сколько раз тебе повторять? Все уже сделано. Мы получили от Паломы координаты — Далекий край в пределах досягаемости. Нужно только вывести корабль в открытое море, чтобы западные горы не препятствовали траектории полета ракеты. И заодно чтобы запуск никто не увидел — пока табу действует, нам ни к чему проблемы с населением. 
Я рискнула оглянуться. Зак был прав: весла шевелились, как паучьи лапы, и корабль медленно разворачивался, чтобы выйти в устье бухты. 
— Что ты дал Синедриону? — спросила я. — Почему Воительница тебя не убила? 
— Я никогда не был столь беспомощным, как многие думали, — пожал плечами Зак. — И давно предвидел, что, скорее всего, Воительница попытается меня свергнуть, если в моих руках окажется слишком много власти. Предвидел, что буду уязвим, если потеряю Исповедницу. Поэтому мы с ней позаботились о страховке. Чтобы было что предложить Воительнице в крайнем случае. 
— Палому, — подхватила я. 
Зак досадливо мотнул головой. 
— Палома стала просто приятным дополнением. Широким жестом, чтобы напомнить Воительнице, насколько полезным я могу быть, приняв ее сторону. 
От этих циничных слов меня затошнило. Я снова вспомнила раны на месте вырванных ногтей Паломы. 
— Мы и без вашей Паломы отыскали бы Далекий край, — зачастил Зак, словно пытался заполнить тишину словами, оттягивая мой прыжок. — Пусть попозже, но отыскали бы. Вот привел я Синедриону Палому, так если бы дело сводилось только к ней, ее бы забрали, а меня все равно убили. Нет, к тому времени до Воительницы дошло, что я ей нужен. У нее были бомбы, но без моей помощи она не могла их применить. 
Я помнила, как Воительница требовала выдать ей Зака. С какой настойчивостью. 
— Спасибо Исповеднице, — гордо сказал Зак. — Она многое сделала для меня. 
— Следовало догадаться, — вздохнула я. 
Брат как будто меня не слышал. 
— Ты... — прошипел он. — Ты и твои вечные секреты, твое вранье. Ты столько лет изворачивалась, утаивала свою сущность. Исповедница была совсем другой. В отличие от тебя, она ничего от меня не скрывала. 
— Что она для тебя сделала? 
— Именно она надзирала за воссозданием бомб. Она понимала машины как никто другой. У нее получилось собрать воедино все компоненты. 
— Перестань заговаривать мне зубы! — заорала я. — Что именно она сделала? 
— Исповедница была слишком умна, чтобы доверять Воительнице. Не сомневалась, что та предаст нас при первой же возможности. Мы не рассчитывали утаить от нее Ковчег — слишком крупный размах, а в руках Воительницы сосредоточена большая власть. Но Исповедница устроила так, что только я мог привести бомбу в действие. Пусковой код — определенную последовательность цифр — она сообщила только мне. 
— А без этого кода? 
— Без пускового кода каждая бомба мало отличается от железной чушки. Ее нельзя взорвать. Только я могу это сделать. — И снова эти горделивые нотки. — Исповедница запрограммировала систему именно так, замкнула все на меня. Ты только и делала, что врала мне, а она дала мне все. 
Какой же щедрый дар — власть уничтожить весь мир. 
— Возможно, Воительница смогла бы изобрести способ обойти эту хитрость, будь у нее время. Вот зачем она искала провидца, способного понимать машины как Исповедница. Но никого не нашла. Ей потребовались бы годы, чтобы подобрать код, если вообще получилось бы. — Зак сглотнул и продолжил: — Поначалу я не был уверен, что кода хватит для моего спасения. Когда я бежал из Уиндхема, Воительница правда собиралась меня убить. Об этом я не лгал. Я не сомневался, что она это сделает, поскольку ты разозлила ее до белого каления, когда затопила Ковчег. Она хотела побыстрее раздавить Сопротивление, неважно, какой ценой. Мне пришлось прийти к вам, чтобы защитить себя и дать ей возможность увидеть общую картину. Дать ей возможность понять то, в чем сам давно разобрался: Сопротивление и Далекий край связаны, и, разбомбив Далекий край, она забьет последний гвоздь в крышку гроба Сопротивления. А без меня ей этого не сделать. Без меня ничего не получится. — Зак вздернул подбородок. — Теперь Воительница это понимает. Я выдал ей Палому. Рассказал про код. И предупредил, что если они попытаются выбить код из меня пытками, ты покончишь с собой, с нами обоими, через несколько минут. — Он улыбнулся мне, и это показалось хуже любых угроз и оскорблений. — Ты сделала мой план возможным. Хоть раз в жизни мне помогла. Уберегла от мучений. 
 
Я привыкла быть грязной — в последние месяцы мне приходилось спать в болотах и отмывать одежду от крови. Но я никогда не чувствовала себя настолько замаранной, как в тот момент. 
— Только на какое-то время, — сказала я. — Думаешь, уничтожив Далекий край, Воительница не возьмется за тебя снова? 
— Мы с нею хотим одного и того же, — пожал плечами он. — И именно я сделал это возможным. — Зак указал на свою талию. 
К поясу крепился металлический ящичек. Прежде я думала, что это просто украшение, броская пряжка в пару к вышитым манжетам. Но теперь пригляделась. Квадратный ящичек размером с ладонь, спереди ряды кнопок, прикрытые стеклянной панелью. 
— Я не сказал ей код, — признался Зак. — Я не идиот и знаю, как себя обезопасить. На борту есть другие бомбы. Мы не истратим на Далекий край весь арсенал. 
Я попыталась вообразить множественные взрывы по всему свету, но мой разум не вместил такую картину. 
— Пока она хочет использовать бомбы, без меня ей не обойтись, — продолжал Зак. — Но я ввел код добровольно. Мы с нею будем править вместе. 
— Нет никаких гарантий, — возразила я. — Только не в случае с Воительницей. Она уже один раз тебя предала, и ты, поджав хвост, приполз к нам. 
— Да неважно, — развел он руками. — Я получаю то, что хочу, потому что в главном мы с Воительницей едины: оба считаем, что Далекого края быть не должно. 
Когда-то Зак сказал мне, что хочет изменить мир. Но теперь я понимала, что добивался он скорее обратного. Он хотел, чтобы все осталось как есть. Замерло во времени: омеги в баках, альфы в своем совершенстве. А Далекий край должен был исчезнуть, словно никогда не существовал. Зак хотел законсервировать наш мир, как стариков в резервуарах Ковчега. 
— Там живет миллион человек, Зак. — Я подумала о родителях и сестрах Паломы, обо всех семьях, которых никогда не встречала. О знаниях, о лекарствах и об ответах на многие вопросы, которые бесследно сгорят. Даже животных — моржей, альбатросов и оленей — взрыв сотрет с лица земли. Конец света для Далекого края и конец надежды для всех нас. — Останови ее. — Я посмотрела на корабль. Он уже завершил разворот и теперь продвигался к устью бухты. На палубе сновали люди, поднимая паруса перед выходом в открытое море. — Останови, или я спрыгну. 
— Ты уже угрожала спрыгнуть, когда пыталась сбежать из Уиндхема, — сказал Зак. — Это был блеф. У тебя не хватило смелости тогда, не хватит и сейчас. 
Он был прав, я действительно боялась: боялась острых скал внизу, боялась боли, а еще больше — оставить все позади. Ощущение ветерка на коже. Солнечное тепло. Все, что видела и знала. Я так боялась, что горло сжимало при каждом вздохе, а глаза заволокло слезами. Но страх не помешал бы мне спрыгнуть. 
 
— Другого выбора у меня нет, — сказала я. 
В какой-то мере мне вдруг стало легче. Больше не надо принимать решения — с моих плеч словно сняли непосильное бремя. Теперь все ясно и однозначно: если Зак не остановит взрыв, я убью нас обоих. 
— У меня тоже нет выбора, — ответил Зак. — Мы никогда не будем в безопасности, пока Далекий край существует. 
Я посмотрела на него. Зак щурился от ветра.