Корабль в вечность (ЛП)

— Неужели эта провидица действительно настолько ценна? — спросила она. 
— Достаточно ценна, чтобы ты обернулась против ближайшего союзника, — сказал Дудочник. — Достаточно, чтобы привести тебя сюда. 
— Но достаточно ли для продолжения войны, в которой вам не победить? 
— Что ты предлагаешь? — спросил Инспектор. 
— Сделку, — спокойно ответила Воительница. — Выдайте мне Реформатора, поделитесь всем, что вам известно о Далеком крае, и мы заключим перемирие. 
— Ты остановишь программу резервуаров? И уничтожишь взрывной механизм? 
Воительница досадливо покачала головой. 
— Во главу угла следует поставить сохранение суверенитета страны. Нам нужно оружие, способное защитить нас от вторжения или вмешательства Далекого края в наши дела. Но мы можем консультироваться с вами по поводу продолжения программы резервуаров. Также предлагаю вам принять участие в обсуждении нового состава Синедриона. Возможно даже устроить форум, где омеги смогут высказаться. — Она повернулась к Дудочнику. — Ты показал себя сильным лидером и мог бы работать заодно с нами. Вместо того чтобы сеять рознь и вести своих людей на войну, ты мог бы решать вопросы в Синедрионе и совместно с нами вырабатывать лучшие варианты для омег. 
— Я не собираюсь становиться твоей марионеткой, — сказал Дудочник. — Не собираюсь становиться ручным омегой, помогающим вам загонять мой народ в баки. И я не хочу работать заодно с Синедрионом, чей единственный интерес — поместить омег в резервуары и уничтожить единственное место, откуда к нам может прийти помощь. 
— Вы хотите избежать кровопролития и разрушений? — спросила Воительница. — Забудьте о Далеком крае, он в тысячах миль отсюда. Что насчет нынешней, нашей с вами войны? Она может закончиться, если выдадите мне Реформатора и все, что знаете о Далеком крае. 
— Если ты хочешь покончить с войной, — вмешалась я, — останови программу резервуаров. Уничтожь взрывной механизм. Прими помощь, предлагаемую Далеким краем. 
Голос Воительницы был очень спокойным и очень тихим. 
— Послушайте меня. Если не выдадите мне Реформатора, вам конец. Посмотрите на себя. Ваши солдаты умрут от голода или будут убиты в сражении, а выживших поместят в баки. — Это я была провидицей, но она говорила о будущем гораздо уверенней, чем я когда-либо смела. — Мы не позволим Далекому краю уничтожить остатки нашей человечности. Он сгорит. 
На последних фразах она повысила голос, чтобы услышали все солдаты, как наши, так и ее. Каждое ее слово звучало непреложно, словно констатация уже случившегося. 
И, конечно, доля правды в ее утверждениях имелась: взрыв уже был и будет снова. Он казался неизбежным, и безапелляционность Воительницы не оставляла пространства для воображения. 
Однорукий солдат за ее правым плечом поерзал в седле. Я пыталась поймать его взгляд, но он смотрел только на наших солдат напротив. 
Воительница заметила, что я таращусь на ее увечного телохранителя. 
— Не обманывайся, — сказала она. — Он лишился руки в Нью-Хобарте, но, даже понеся ущерб, все равно победит сильнейшего омегу. — Она покосилась на Дудочника. 
Тот не обратил внимания, но я разозлилась. 
— А в чем разница между его левой рукой и рукой Дудочника? 
— Мой солдат таким не родился, — ответила Воительница. — Он не урод. 
Дудочник лишь рассмеялся. 
— И что, это как-то помогает ему завязывать шнурки? 
Все переговоры однорукий телохранитель смотрел прямо перед собой, но теперь перевел взгляд на Дудочника. В его глазах я не увидела ничего. Узнавал ли он себя в теле Дудочника? Или тот внушал ему отвращение? Я уже убедилась, что можно испытывать оба этих чувства одновременно. 
Солдат отвел взгляд. 
— Не рассчитывай, что эта возможность договориться затянется навечно, — вновь обратилась к Инспектору Воительница. — Я с этим покончу, с тобой или без тебя. Покончу безусловно. 
Я подумала о Паломе, ее семье и о всех людях в Далеком крае, даже не представляющих, что их ждет. 
— Отдай мне Реформатора, — потребовала Воительница. 
 
— Почему Зак для тебя так важен? — спросила я. — Что тебе от него нужно? 
Не удостоив меня ответом, она, обращаясь к Инспектору, снова повторила: 
— Отдай его мне. 
— Останови все это безумие с машинами, — выдвинул встречное требование Инспектор. 
Воительница холодно посмотрела на него. 
— Ты принципиальный человек, я всегда это знала, — сказала она. — И даже понимаю твое неприятие некоторых моих действий. Я уважаю твое почитание табу. Но если ты продолжишь поддерживать этих, — она кивнула на нас с Дудочником, — то вскоре столкнешься с технологией гораздо более страшной, чем все виденные здесь. Не ведись на обещание покончить с рождением близнецов. Речь идет о конце знакомого нам человечества. Мы уже решили проблему, как избавиться от отрицательных сторон связи с ущербными близнецами. 
— Баки — это не решение! — заорала я. 
Ни она, ни Инспектор мне не ответили, лишь смотрели друг на друга. Я переводила между ними взгляд, пытаясь понять, что происходит. 
— Отдай мне Реформатора, — вновь сказала Воительница. 
— В обмен на что? — спросил Инспектор. 
— Персонально для тебя? — приподняла она бровь. — На шанс выбраться отсюда живым. — Она не сводила с него глаз. 
Инспектор отвел взгляд первым. 
— Дело не только во мне. 
— Ты прав, — кивнула она. — Ладно, если выдашь Реформатора, я пощажу часть твоих подыхающих от голода солдат, когда возьму город, что, как сам понимаешь, неизбежно. Если же ты откажешься его выдать, твои люди заплатят жизнями за твои эгоизм и упертость. Тысячи людей. Это твой последний шанс. Оставишь Реформатора у себя — и милосердия не дождешься. 
Дудочник сплюнул на землю. 
— Милосердия вроде того, какое ты проявила к детям Нью-Хобарта? — процедил он сквозь зубы. — Спасибо, нам уже хватило. 
Он повернул коня. Я двинулась за ним, но Воительница меня окликнула: 
— Ты же провидица. Скажи им, что ты видела. 
Все вдруг уставились на меня. Однорукий солдат за спиной Воительницы даже вытянул шею, чтобы лучше меня разглядеть. Инспектор тоже повернулся в седле. 
— Я знаю, что видят все провидцы. Твой брат сказал мне, когда держал тебя в камере сохранения: ты тоже видишь взрыв. 
Я часто дышала, во рту пересохло. 
— Зачем ты позволяешь людям следовать за тобой, сражаться за тебя, идти на бесконечные жертвы, когда отлично знаешь, чем все закончится? 
— Вовсе необязательно все закончится именно взрывом, — сказала я. Мне хотелось говорить веско и убежденно, но в голос прокралась дрожь. Я видела взрыв столько раз, что не могла его отрицать. — Может случиться что угодно. — Я постаралась произнести это так, будто сама верила в свои слова. 
Воительница посмотрела на меня с подобием жалости во взгляде. 
— Ты знаешь, что его невозможно остановить. Ты видишь будущее, но изменить его не в силах.
  
Глава 9 
 
Всю обратную дорогу в Нью-Хобарт я чувствовала, что наши солдаты смотрят мне в спину. Большинство из них уже знали о моих видениях про взрыв, а многие были свидетелями припадков Ксандера, содрогавшегося от огня в голове. Но по словам Воительницы, видения делали меня предательницей и доказывали неотвратимость победы Синедриона. «Ты видишь будущее, но изменить его не в силах». 
Видения позволили мне предупредить островитян о грядущем нападении Синедриона, но пригрезившаяся кровавая баня все равно произошла. И перед битвой при Нью-Хобарте я тоже видела кровопролитие и смерть. Заручившись поддержкой Инспектора, мы смогли отбить город, но предотвратить кровопролитие и смерть на равнинах близ Нью-Хобарта все равно не удалось. 
 
— Она явилась нас попугать, — сказал Дудочник и пришпорил лошадь, чтобы поравняться со мной. — Пытается заставить тебя сомневаться в себе. 
— Знаю, — кивнула я. — Но это не значит, что в ее словах нет правды.