Попала, так попала, или Невеста на двоих (СИ)

Подхватив значительно полегчавшую юбку, я побежала по слабеющему следу.
На цыпочках прокралась по мощеной тропинке, обогнула толстую башню и едва не напоролась на стражу.
Едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, но заметила, что они крепко спали, привалившись к каменной кладке, а тяжелая решетчатая дверь  медленно закрывалась.
Либо это несвойственное мне везение, либо у Ладислава гости. Вот только, насколько они желанные?
Не дав замку защелкнуться, я проскользнула в узкую щель и побежала по винтовой лестнице вниз.
Казалось, спуск никогда не закончится, я сбилась со счета сколько миновала ступенек, где остался берег – давно потеряла ориентир, воздух становился все более спертый, и голова уже начала кружится.
Но вот впереди забрезжил слабый свет. Как хорошо, что Ладислава не держат в темноте. Все-таки считаются с тем, что он благородного происхождения.
Показалось, что слышу женский голос, и вжалась в стену. Прислушалась.
– Какие же вы мужчины глупые, – текучим шелком стелился нежный голос Ильен. – Мните себя самыми умными, сильными, хозяевами жизни, а на деле любая женщина сможет обвести вас вокруг мизинца. Я хотела выйти за тебя замуж, приблизить к роду Ильчиньо, к наследнику…
– Став любовницей Кристаина и наградив меня парой развесистых рогов? Спасибо, но в подобных услугах не нуждаюсь, – насмешливый голос Ладислава, приятной прохладой прошелся по моим натянутым нервам. Если он еще способен шутить, то значит не все так плохо. Может, чувствует, что я близко.
– Кого бы это волновало, – пренебрежительно бросила Ильен. – Но ты сговорился со своей безродной приживалкой, и вы изуродовали меня. Видишь?! – приятный голос вызывающе взлетел. – Думал, пристроишь ее под бок Кристаина, и ее ничтожных мозгов хватит, чтобы полностью завладеть его мыслями? Не выйдет. Кристаин никогда не увлечется ею так, чтобы не замечать других женщин. На это была способна только я. Он ее обрюхатит и забудет, и тебе не светит теплое место при дворе. Впрочем, о чем это я? – Ильен усмехнулась. – Ее уже никто не обрюхатит, – в ее голосе звучало неподдельное удовлетворение. – Сейчас она, истекая кровью, умирает от неизвестной болезни, и позаботиться о ней, бедняжке, некому. Когда солнце окончательно взойдет, с ней все будет кончено.
Черт!
Я едва не скатилась со ступенек. Получается, когда я ушла, Верена была еще жива! Возможно без сознания, и я, ничего не предприняв, убила ее своими руками. Какой ужас! Я зажала ладонями рот, чтобы не вскрикнуть.
Судя по доносящимся звукам, Ладислав вскочил и вцепился в решетку.
А если бы знала, ушла бы?
Возможно.
Как ни крути, но Ладислав мне дороже.
– Ты заплатишь за это, – пророкотал он.
– Уже. Ты со своей дворняжкой заставили меня заплатить авансом. Теперь пришел ваш черед. Твоя ненаглядная Мелисса уже заплатила. А сейчас и тобой все будет покончено, – послышался шорох юбок.
Что же я стою, как статуя?!
Да, я ничего не могу сделать при помощи скованной магии, да и с силами Ильен вряд ли смогу справиться, но кто сказал, что можно сражаться только магией?
Да будут здоровы строители этой башни, поскупившиеся на крепкий раствор, и смотрители, пренебрегающие своими обязанностями! Обламывая ногти, я вытащила из ступеньки шатающийся камень, из-за которого совсем недавно чуть не упала и, сжав его в руке, побежала вниз.
Ильен уже подняла руку с искрящимся на пальцах бордовым заклятием, но обернулась на шум и встретила лбом камень.
Сухой треск громко отдался под сводами подземелья, и Ильен,  как мешок с мукой, осела на пол.
Глава 86. Правда
Жива?
Приложила палец к шее – под тонкой кожей уверенно бился пульс. Наверное, просто оглушена.
И тут увидела его.
Ладислав сидел в дальнем углу, наверное, камеры, откинувшись на потемневшую от сырости стену, а напротив него, с моей стороны решетки завис светильник. Видимо, Ильен принесла.
– Мелисса! – увидев меня, он вскочил и подбежал к решетке. – Ты пришла!
А как я могла не прийти?
Просунула руки между прутьями решетки и ухватила Ладислава, желая убедиться, что это он. Он живой.
 
– Ты живая! – озвучил он мои мысли и тоже пожал ладони. – Я так испугался, когда Ильен сказала, что ты умираешь. От нее же всего можно ожидать. Ты в порядке? Тебя не обидели? – он отпустил руки и сам, просунув их сквозь решетку, гладил мне лицо. Кончиками пальцев нежно проводил по щеке, очерчивал ее овал, контур подбородка и… мои губы дрогнули от легкого прикосновения, приоткрылись и наполнились жаром.
Тепло пальцев, аромат лилий. Я прикрыла глаза, стараясь продлить эти мгновения случайного счастья.
Да, между нами была решетка, но благодаря ей исчезли недомолвки, предубежденность, настороженность, вероятность того, что мы брат и сестра. Здесь, перед лицом смерти, осталось только то, что действительно имеет ценность – мы.
Мы были друг у друга и мы были живы… Пока.
Одновременное неуловимое движение, я даже понять ничего не успела.
Мы стояли тесно прижавшись друг к другу через прутья решетки, и Ладислав коснулся моих губ.
Сначала осторожно, будто не был уверен, что не оттолкну, но я не могла этого сделать. Только не сейчас, когда все настолько зыбко и ненадежно. И нет уверенности в завтрашнем дне.
Я приняла поцелуй, и наше дыхание смешалось.
Горячие касания языков. Стремительные, отчаянные. Мы не знали, сколько у нас есть времени, пока не проснется стража, и торопились взять все, что возможно.
Жесткие прутья впивались в тело, но тем желаннее были крепкие объятия.
Я чувствовала, как руки Ладислава поднимаются по спине: от талии к плечам, – и сама крепче обхватила его шею.
К сладковатой свежести лилий примешалась соленая горечь слез. Я не заметила, что плачу, но не хотела прерывать поцелуй, а когда Ладислав попытался отстраниться, с тихим стоном вжалась в железные прутья.
Если бы могла, то просочилась бы между ними, чтобы ничего не мешало прикасаться к крепкому телу, вдыхать запах и пить поцелуй. Такой нежный и такой ненасытный.
– Кристаин сказал, что ты будешь жить только до нашей с ним свадьбы, – по прошествии мимолетной вечности сказала я, глядя Ладиславу прямо в глаза. – Но я не могу этого допустить. Я…
– Ты ходила к принцу просить за меня? – Ладислав не спрашивал. Он констатировал, полностью уверенный в своей правоте. Но, как ни странно, не злился, только выглядел очень усталым.
– Ты все знаешь? – я сглотнула вставший в горле комок.
– Конечно, – горько сказал он и показал мою букву «М».
– Я не могла поступить по-другому.
– Мелисса, – я вздрогнула, когда Ладислав снова коснулся моего лица, но он только осторожно провел по щеке и, надавив на подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.
–  Я тебе противна, да? – я попыталась вывернуться из его пальцев, но Ладислав не позволил.
– Ты никогда не будешь мне противна, но ты не должна была этого делать. И не потому, что это будет неприятно мне, – увидев, что я собираюсь возражать, опередил меня Ладислав. – У тебя вообще не может быть ничего с Кристаином, потому что он твой брат.
– Что?! Откуда ты знаешь? Ты уверен? Не ты, а он?
Я совершенно забыла, что предлагала себя собственному, путь и не родному, но единокровному  брату. Затопившая меня волна счастья смыла все посторонние мысли. Я старалась оградиться от нее, боялась до конца поверить, но она мощным потоком сметала все сомнения.
– Уверен, – мягкий баритон окутывал словно теплым и уютным пледом. Я растворялась в бархатистых модуляциях и чувствовала, что вот-вот взорвусь совсем неуместным здесь ликованием. Кажется, даже сдерживающая магию сетка начала трещать. – Когда ты встала между мной и принцем, и твоя магия вырвалась из-под контроля, всю поляну залил ослепительный золотой свет – это цвет правящего дома и доминантный цвет магии его представителей. Если ты заметила, то у Кристаина доминантный цвет – темно-золотой. В тебе смешалась магия правителя и Мелены, поэтому твой цвет светло-золотой. Я ведь чувствовал в твоей магии что-то очень знакомое, но понял все, только когда одновременно увидел твой цвет и цвет Кристаина. Мелисса, ты его сестра.