Незаконный наследник: стать собой. Том 1 и Том 2 (СИ)

Раздевшись и приняв душ, я завалился на кровать и уже приготовился уснуть, обхватив подушку, как моя рука наткнулась на какой-то предмет, странной формы и излучающий ровное тепло. Тщательно ощупав находку, я зажал ее в руке, чтобы приступить к изучению. Вытащив руку из-под одеяла я, по ощущениям не меньше минуты, смотрел на артефакт, который долго и упорно собирал, ступая словно по краю обрыва, который еще и туман заволок, двигаясь практически на ощупь.
Внезапно вспомнилось, как именно я узнал в клубе Анну: ее движения, поворот головы, то, как она шла, как поднимала руку. Запах ее духов кружащих голову пробился ко мне даже через маску, но я списал все на то, что у Анны духе не были эксклюзивными, поэтому ими могла воспользоваться любая другая девушка. Хотя, какие-то сомнения у меня еще на этапе «знакомства» возникли. Да и Анна не только по застарелым засосам же меня узнала, в конце концов, она тоже долго смотрела, как я двигаюсь, прежде, чем принять решение затащить меня в ту кладовку с ведрами. Эти ведра мы, к слову едва себе на головы не уронили... Было очень жарко, все демоны бездны.
Анна утверждала очень твердо, что со мной впервые встретилась в пещере, что в моем купе ее не было. А ведь я не последним воином был когда-то. Может быть, Зелон, ты уже сбросишь хоть немного это любование юностью и теми возможностями, которое она тебе дает, и вспомнишь, как мог одним взглядом определить, кто из воинов перед тобой, несмотря на доспехи и опущенное забрало шлема.
Я смогу определить, она это была или нет сравнив моторику ее движений, которую сейчас помню досконально, с моторикой движений девушки из поезда. В том, что это была именно девушка, я полностью уверен. Невозможно подделать некоторые физиологические выпуклости, которые я весьма хорошо осмотрел, да еще и мимохом потрогал, чтобы не перепутать. Случайно, просто так получилось, когда она в истерике билась.
Решено, я сравниваю двух Анна и делаю выводы, но для этого мне нужно вспомнить все до мельчайших подробностей. Точнее, посмотреть со стороны, как стороннему наблюдателю, потому что воспроизвести ту ночь в памяти точно не сумею, я был тогда не в себе и плохо осознавал, что происходит, и даже в каком мире я нахожусь. Ну, тут меня сложно винить: меня убили и умирал я отнюдь не легкой смертью, затем ритуал из последних сил и переселение душ, при этом мне потребовалось приложить определенные усилия, чтобы вышвырнуть Костика из его законного тела. Ничего, он пошел на перерождение, а в этом мире он мог только нагадить себе и семье, я и то лучше с его ролью справляюсь. Потом было мучительное внедрение и соединение с памятью Керна — весьма мучительный процесс, потому что не столько впитывал в себя его память, а как бы соединял с ней память Зелона. Странно, чем больше проходит времени, тем я меньше ассоциирую себя с властелином, сумевшим завоевать весь свой мир. Но это все лирика.
Потом приперся Вольф и мы слегка повздорили, правда, я тогда не понял, зачем он вообще притащился, а сам Юрик словно рыба молчал и лишь изрыгал из себя какие-то невнятные оскорбления. Ну, а затем события завертелись, ведь я еще был далек от нормального состояния. И чтобы вспомнить досконально, что тогда произошло в купе, мне придется применить артефакт. Как? Вот на этот вопрос мне и предстоит сейчас самому себе ответить. Потому что я внезапно осознал, что это очень важно. И не только для меня, хотя осознание, что Анна лжет, принесет мне разочарование, но и для общего понимания этой странной остановки поезда, и последующей за ней событий.
Осталось понять, как все-таки пользоваться артефактом. Я вытянулся на кровати и принялся рассматривать его. Постепенно мой взгляд все чаще и чаще принялся фокусироваться на зрачке, в котором извивались обрывки заклинаний, пульсируя, в такт ударов моего сердца.
Тук-тук, тук-тук, тук...
Я летел по огромной нескончаемой спирали, которая затягивала меня все глубже и глубже. В какой-то момент я испугался, потому что сбывались мои самые худшие кошмары — я оказался втянут в спираль собственных воспоминаний, придуманную сумасшедшим магом моего мира. Но, заставив себя отставить панику и начав мыслить рационально, осознал, что я не принимаю участие в возникающих то тут, то там обрывках воспоминаний, как моих, так и Керна, а просто наблюдаю за ними, именно как сторонний зритель, то есть, тот эффект, который был для меня важен, достигнут.
 
Оставалось найти нужное воспоминание, а то я буду летать по спирали вечно. А может быть, просто его себе представить? Напрягшись, я принялся представлять себе полутемное купе, освещенное только яркой полной луной, заглядывающей в окно. По спине поползли орды мурашек, а по виску скатилась капля пота. Картинка представилась настолько яркой, что я ощутил рывок под ребра, словно кто-то вонзил крюк и попытался выворотить грудную клетку, а в следующее мгновения я оказался в купе, упав на колени и задыхаясь. Так, нужно пометить для себя следующие пункты в доработке артефакта: сделать поиск нужного воспоминания более легким, и переход к этому воспоминанию не таким болезненным.
На самом же деле — это довольно забавно, испытывать боль и вообще какой-то дискомфорт, находясь в собственных воспоминаниях. Наверное, этот феномен нужно изучить, а еще лучше отдать для изучения какому-нибудь ученому магу. Так, ладно, нужно сосредоточиться.
В купе тем временем наемники убрались, а я отвесил не слишком болезненную, но очень чувствительную для гордости пощечину Анне, или кому-то, кто весьма на нее похож. Очень похож, просто до дрожи.
Я сел и потянул ее за собой, вынуждая сесть рядом со мной. При этом двигалась девушка как самая настоящая кукла, покорно выполняя то, что велели ей делать. В какой-то момент я почувствовал, что меня эта покорность, вызванная потрясениями, просто выводит из себя. Уж лучше бы она огрызнулась, не знаю, попыталась ответить мне за пощечину, сделала бы хоть что-нибудь, чтобы себя защитить. 
Стоя рядом и наблюдая за собой со стороны, я нахмурился. Пока наблюдал за собой, проворонил момент, когда можно было что-то понять про Анну.
Покачав головой и морально приготовившись к боли, я сосредоточился на воспоминании, даже глаза прикрыл, чтобы лучше все представить. Очередной рывок под ребра и я снова очутился в купе, упав на одно колено на пол. На этот раз, отдышавшись, я не пялился на все подряд, упустив из вида свою цель, а отслеживал каждое движение, каждый жест девушки. На третьем просмотре, я пришел к определенному выводу и опять через мучительное представление своей кровати, вывалился из воспоминаний.
Так, нужно так же выход проработать. Но я сделал его! Я сделал этот демонов артефакт! Подозреваю, что аналогов ему нет. И прямо сейчас навскидку смогу предположить, кому он может понадобиться. Да шпионам всех мастей — не надо с разными записывающими артефактами возиться с большой долей вероятности быть застигнутым. Просто прошел мимо, взглянул ненароком и пошел себе дальше, а потом уже в спокойной обстановке все подробно рассмотреть и записать. Хорошо бы еще сделать, чтобы и кто-то другой мог видеть эти воспоминания, пока вспоминающий бродит по спирали, тогда и записать все можно было бы без суеты и не подвергаясь смертельному риску. Да много кому может понадобится артефакт, правда, после существенных доработок.
Сходил в душ, потому что после этих упражнений я пропотел больше, чем после отработки связки Молея — это удар раскрытой ладонью в центр груди противника, усиленный любым боевым заклятьем, в моем случае заклятьем «каменная перчатка», и одновременно всаживая в незащищенный бок кинжал другой рукой. Да я даже с Анной так не вспотел, хотя старался, выкладываясь по полной.
После душа снова завалился на кровать, заложив руки за голову, и принялся обдумывать то, что удалось разглядеть в воспоминании.
Это была не Анна. Это определенно точно была не Анна. Ни одно движение не напоминало о моей подруге. С другой стороны, я понял, что заставило меня насторожиться и не принять на веру слова Стояновой, когда она уверяла, что не видела меня в поезде: духи, эти легкие с ароматом розы духи, которые всегда сопровождали Анну, куда бы она не заходила. Девушка в купе пахла так же. Но, тем не менее, это была не Анна. Кроме того, мне удалось определить весьма интересную деталь — девица притворялась расстроенной и осматривала купе цепким взглядом, когда видела, что я на нее не смотрел. Похоже, я, интуитивно запретив Вольфу вылезать из-под сиденья и издавать какие-либо звуки, уберег его от пули в переносицу.