Играя свою собственную роль (ЛП)

– Проклятье, я скучаю по тебе, – наконец, сказала я, вознагражденная ее тихим вздохом.
– Я тоже скучаю по тебе, – мягко произнесла она. – И, думаю, у меня есть средство от этого.
– Да ну. – Я слегка улыбнулась. – Что это, мисс Вард, вы же не предлагаете…
– Открой дверь, Кэйд.
Я мгновенно распахнула глаза и села на кровати, чувствуя легкое головокружение – то ли от резкого движения, то ли от ее слов.
– Что?
Раздался тихий стук в дверь.
– Открой дверь.
– Святое дерьмо. – Я выключила телефон, вскочила с постели и уже через секунду возилась с замками и цепочками, прежде чем распахнуть дверь и замереть на месте при виде нее.
Проклятье, она выглядела хорошо.
Джинсы в обтяжку, теннисные туфли и синяя толстовка UCLA на молнии с капюшоном…
– Сюрприз. – Робин нерешительно улыбнулась. – Я могу войти?
Я моргнула и тряхнула головой.
– Боже да. Конечно, входи. – Я отстранилась, пропуская ее в номер. Робин проскользнула мимо меня чуть ближе, чем это было необходимо, слегка коснувшись меня и оставив намек на аромат парфюма, отчего по моей коже пробежали мурашки.
С любопытством оглядываясь, она вошла в комнату. Я включила свет, чтобы рассеять мрак, в котором сидела, и последовала за ней. Остановившись перед окном с видом на залив, Робин посмотрела на город.
– Мило. – Она повернулась ко мне, снимая капюшон, и волосы рассыпались по ее плечам. Слегка приоткрыв рот, она замерла, глядя на меня. Я была одета – или, вернее, раздета – для постели, и ее взгляд пустился в странствие по моему телу, начиная от голых ног, и оттуда через мешковатые хлопчатобумажные шорты и обтягивающую майку… когда наши взгляды встретились, эмоции, плещущиеся в ее глазах, заставили меня шагнуть к ней, не думая ни о чем, кроме желания утонуть в них.
Мы накинулись друг на друга неистово, отчаянно – без обходительности или нежности, только чистая страсть и всеподавляющее желание. От всего этого у меня голова шла кругом; от свирепости ее поцелуев, от ее языка, ищущего мой, от ее губ и зубов на моей шее… это выглядело столь безотлагательно и отчаянно, что даже находясь в нынешнем тумане, мой мозг начал подавать тревожные сигналы.
Я пыталась замедлиться, чтобы вернуть вещи под контроль, и прервала поцелуй, слегка отодвинувшись. Но Робин воспользовалась этим, чтобы быстро стянуть толстовку и находящуюся под ней футболку через голову – «интересно, она вообще когда-нибудь одевает лифчик?» – скинуть обувку и заняться молнией на джинсах. Через пару секунд она уже была голой, и любые мысли о том, чтобы замедлиться вылетели у меня из головы, потому что она взяла мои руки и опустила их на свою кожу.
– О, да… – Выдохнула она. – Иисус, Кэйд, я нуждаюсь в твоих прикосновениях. Я просто должна чувствовать тебя… – Еще один горячий поцелуй, и она толкнула меня спиной на кровать; Робин тут же упала сверху и, схватив меня за руку, потянула ее вниз. – Внутрь… пожалуйста, Кэйд. Мне это нужно… – Когда мои пальцы коснулись теплой и влажной плоти, Робин застонала, падая вперед и теснее прижимаясь ко мне. Одна ее рука легла рядом с моей головой, другая – опиралась на спинку кровати. Она закрыла глаза и откинула голову назад, двигаясь напротив меня с возрастающей настойчивостью.
«О, мой Бог…»
Это было дико эротично, находиться внутри ее, когда она так двигается надо мною; мои собственные бедра автоматически начали двигаться в ответ, встречая ее движения, заставляя нас обеих застонать. Свободной рукой я обняла ее за талию, ближе притягивая к себе.
– Боже… – полустон-пролувсхлип.
Ее глаза были плотно зажмурены, и я почувствовала неуверенность. Мне нужно было видеть ее глаза, знать, что она здесь, со мной…
– Посмотри на меня, детка. Не закрывай глаза… смотри на меня…
Движения Робин замедлились, она опустила голову, и ее волосы скользнули с плеча, щекоча кожу моей груди. Она открыла глаза, такие темные, что они казались почти черными, и посмотрела на меня.
– Кэйд… – Прошептала она, отрывая руку от спинки кровати, чтобы коснуться моей щеки. – Я… О, Боже…
 
Ее глаза расширились, когда я мягко погладила ее клитор большим пальцем, и я с изумлением и почти благоговением наблюдала, как она задохнулась, затем начала учащенно дышать, и напряглась всем телом.
У меня нет слов, чтобы описать, как она выглядела в тот момент.
Это было чудовищно личным, столь интимным, что я с трудом убедила себя не отводить взгляд, даже при том, что я сама была причиной этого. Я продолжала поддерживать нежный ритм, пока она не остановила меня, прикоснувшись рукой к запястью. Она медленно опустилась на меня, спрятав лицо у меня на плече. Ее дыхание было тяжелым и прерывистым.
Я медленно убрала пальцы, обняла ее обеими руками, притягивая ближе к себе, и поцеловала в висок. Я обнимала ее, пока ее дыхание не стало ровным, и она не перестала дрожать; ее слезы высыхали на моей шее, и она расслабилась в моих руках.
– Эй, – наконец произнесла я, целуя ее волосы, – ты в порядке? – Я почувствовала ее кивок, и провела по ее волосам рукой. – Милая…
Робин подняла голову и поцеловала меня, заставляя замолчать.
– Ш-ш-ш… – Она снова поцеловала меня. – Никаких разговоров. Просто позволь мне касаться тебя.
Ее рука уже проникла под мою майку и поглаживала кожу чуть ниже ребер. И я отнюдь не протестовала, когда она села надо мной, через голову стянула с меня майку и швырнула ее на пол. Как бы я не хотела знать, что сейчас происходит в ее голове, что-то велело мне сохранять спокойствие, и позволить ей взять все под свой контроль; она нуждалась в этом и, честно говоря, я тоже.
Так что я молчала, когда Робин выпрямилась, в звенящей тишине пожирая глазами мой обнаженный торс. Я молчала, когда она облизала губы и целовала мою шею и грудь, и когда ее рука стянула с меня шорты. Я молчала, когда она оставляла поцелуи на моем теле, продвигаясь все ниже с бесконечной нежностью, столь отличной от ее прежней отчаянной потребности. Я молчала, пока, наконец, не выкрикнула ее имя, когда ее язык вознес меня на небеса один раз, а потом и второй. И я лежала истощенная на смятых простынях, и ее темные волосы рассыпались по моему животу, и ее губы мягко касались моего бедра.
– Иисус, – выдохнула я, когда снова смогла дышать. Я погладила Робин по волосам. – Иди ко мне, пожалуйста.
Так она и сделала, оставляя по пути поцелуи, и ее волосы мягко скользили по моему телу. Несколько долгих секунд она вглядывалась в мое лицо, и эмоции, которые плескались в ее глазах, я не могла расшифровать. Я чуть не сказала ей тогда. Чуть не выпалила 'Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ'… Но она отвела глаза, поцеловала мой подбородок, положила голову мне на грудь, и момент ушел.
Я автоматически обняла ее, и прикоснулась губами к ее волосам.
– Роб…
– Ш-ш-ш… – Она снова остановила меня. – Я не хочу сейчас разговаривать, ладно? Просто обнимай меня.
Мне ужасно хотелось знать, что происходит, но я не хотела портить момент.
– Пожалуйста, Кэйд.
Я вздохнула и снова поцеловала ее волосы, поглаживая ладонью ее спину. Робин почувствовала мою уступку и положила руку мне на живот, поворачивая голову, чтобы поцеловать мою ключицу. Я закрыла глаза и расслабилась, наслаждаясь чувством ее веса на мне и жаром ее кожи. Я уже почти спала, когда она прошептала что-то, и я пыталась бороться с усталостью, вызванной бессонными ночами, напряженными днями и недавней разминкой в бассейне. Но мягкие поглаживания ее руки на моем животе успокоили меня, и я скользнула в сон.
* * *
– Меня не колышет нормальная политика студии, касающаяся толпы прессы у входа в их здание, Конни, – отрезала я. – Я просто хочу знать, сбираются ли они что-то сделать с этим СЕГОДНЯ.
Молчание на другом конце линии сообщило мне, что я опять позволила своему дурному настроению взять верх надо мной. «Проклятье». Сначала этот несчастный парень из обслуги отеля; первый человек, которого я увидела после того, как проснулась в одиночестве. Затем консьержка, которая спросила меня, наслаждалась ли я пребыванием в их отеле. Теперь Конни. Я вздохнула и откинула голову на спинку кожаного сидения лимузина.