Поцелуй змея (ЛП)

Его легкие работали, как мехи. От него исходил жар. Грубый, вибрирующий звук в его груди перешел в чувственный стон. Рун провел рукой вверх по ее спине, обхватил затылок, поддерживая ее голову и плечи. Другой рукой он теснее прижал к себе ее бедра. Поняв намек, Карлинг обвила его талию своими ногами, когда он встал на колени. Он наклонился, чтобы уложить ее на пол, а потом опустился на нее сверху, пока не произошло то, что она нарисовала в своем воображении, казалось, целую вечность назад, в то время, как она лежала с отяжелевшими конечностями, и его большое тело полностью покоилось на ней.
Только тогда она оказалась в состоянии ослабить хватку на его волосах настолько, чтобы вцепиться пальцами в его футболку. Карлинг разорвала хлопок на его спине, обнажив мышцы, которые напряглись, когда она вцепилась в него пальцами. С потрясенным вздохом, он оторвался от ее рта. Она понятия не имела, что он сказал, но казалось, это имело вопросительную форму.
— Ненавижу твою одежду, — пробормотала она.
Рун распластал руку на ее груди, как раз под горлом и удержал ее внизу, а сам приподнялся, чтобы взглянуть на нее. Он был так возбужден, обольстительный румянец затемнил его загорелую кожу, львиные глаза сверкали от желания, лицо напряглось.
— Я тоже ненавижу твою идиотскую одежду, — заявил он и, взявшись за вырез кафтана, разорвал его, обнажив грудь.
Дверь в коттедж открылась, и в комнату ворвался холодный порыв ветра. Розвен стояла в дверях, сжимая собаку под мышкой. Распутин разразился неистовствым рычанием и лаем. Практически неуловимым взгляду движением, Рун рванулся вперед, чтобы прикрыть Карлинг. Она уткнулась лицом ему в грудь, и не из какой-то там скромности, а от потребности продолжать прикасаться к нему любым способом, которым могла.
Рун обхватил ее за затылок, укрывая лицо от пристального внимания, и снова зарычал, но на этот раз не было никакой ошибки в том, что этот низкий звук был угрожающим. Крепкие кости в его широкой груди казались неправильными, словно он собирался перетечь в частичную трансформацию. Карлинг подумала о чудовищной частичной трансформации Тьяго, когда он пришел за Ниниэн в отеле, и позже, когда Ниниэн была похищена, и ее снова окатило желанием. Она прикрыла глаза и прижалась открытым ртом к коже Руна. Она пила его дикие эмоции, как вино.
Своим отчетливо-произнесенным, шекспировски-поставленным, безразличным от горечи голосом, Розвен сказала:
— Видимо, не самое удачное время, чтобы попрощаться.
Глава 11
С уст Карлинг сорвался недоверчивый смех, не имевший ничего общего с весельем. Рун гневно зарычал.
— Выметайся и ЗАКРОЙ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ.
Неловкий момент затянулся. Еще больше ситуацию усугублял бешеный лай Распутина. Закрыв глаза, Карлинг прижалась к горячему телу Руна, а тот крепко, собственнически сжал ее в ответ. Наконец, Розвен с силой захлопнула дверь, отчего по коттеджу эхом разнесся резкий грохот дерева.
Карлинг с трудом пыталась осознать то, что сейчас произошло. Ее всю трясло после бешеной бури, которая словно неотвратимая волна прокатилась по ней. Так, должно быть, ощущает себя наркоман со стажем, у которого начался жесткий отходняк. Рун, все еще обнимая ее, опустился на одно колено. Его сердце грохотало у самого ее уха. Футболка клочьями висела на его крепких бицепсах, его трясло от напряжения, будто он прямо сейчас готов был броситься в бой.
Потом Рун выдохнул, пытаясь расслабиться, и Карлинг почувствовала, как его тело снова возвращается в нормальное состояние. Он гладил ее волосы, пропуская пальцы сквозь длинные спутанные локоны.
— Ты в порядке? — спросил он.
Она отрывисто кивнула в ответ. И это была ложь. Жажда все еще пульсировала внизу живота, вызывая резкую, тупую боль, поражающую своей силой. Она не узнавала себя в неукротимом существе, которое бросилось на Руна.
— Я не стану извиняться за что-либо из того, что сейчас произошло, — произнес Вер.
Карлинг зашевелилась и, наконец, обрела голос:
— За что тебе извиняться?
 
— Например, за эту вспышку. За то, что наорал на Розвен.
— Тогда предлагаю сделку, — прошептала она, — если ты не станешь извиняться, то я тем более не буду.
— Заметано. — Рун поцеловал ее в висок. Затем, после паузы, продолжил, — Ты же в курсе, что она намеренно помешала нам?
И Розвен добилась желаемого — уничтожила момент неконтролируемой страсти, вспыхнувший было между Руном и Карлинг.
Рун отодвинулся, освобождая Карлинг. Ночь давно вступила в свои права и Луна оказалась единственным источником света в коттедже. Несмотря на то, что небесное светило потихоньку начало убывать, оно все еще обладало магической силой, проливая свои мистические лучи сквозь открытые окна и окутывая их с Руном тела тонкой серебристой паутинкой. Карлинг не стала шевелиться еще некоторое время, позволяя Руну хорошо рассмотреть ее в призрачном свете — узкую грудную клетку, полную обнаженную грудь с выступающими напряженными сосками и изящные крылья ключиц.
— В курсе. — Вздохнула Карлинг. Розвен вряд ли была застигнута врасплох. Она совершенно точно услышала их еще до того, как дошла до коттеджа. — Такое поведение неприемлемо.
Рун улегся рядом с ней, напоминая гигантскую кошку, которой он, по сути, и являлся. Вер выглядел так, будто собирался вот-вот наброситься на нее, немигающий лунно-серебряный взгляд светился напряжением. Одно плечо ниже другого, вес тела — на руке, сжатой в кулак и согнутой в локте на полу возле Карлинг. Отголоски его острой жажды эхом отзывались в ней, но их безумство уже стало ослабевать, оставляя Вампирессу слегка больной.
Карлинг опустила взгляд и потянула на себя части разорванного кафтана. Рун помог ей связать края ткани в узел, чтобы временно прикрыть ее наготу. Прикосновения его ловких рук были такими нежными, что незнакомые предательские слезы снова наполнили глаза Карлинг.
Слишком долго она воспринимала свое тело как оружие, и все же он относился к ней, будто к храму, достойному преклонения. Это заставляло Вампирессу чувствовать себя смехотворно хрупкой, словно она могла разбиться без его неустанной заботы. В смятении, Карлинг обвила себя руками.
— Нам нужно добраться до города, — сказал тихо Рун. — И поторопиться со всем, что мы обсуждали.
В ней проснулась настороженность. Не желая снова начинать нелепый спор, она просто кивнула, уклончиво ответив «Да».
Рун внимательно наблюдал за Карлинг.
— Я приревновал.
Она замерла, распахнув от неожиданности глаза.
— Ты — что?
Вер склонился к уху Карлинг, обдав ее щеку теплым дыханием.
— Ты слышала меня. Я сказал, что приревновал. Извиняться не собираюсь, просто объясняю.
И как только Карлинг повернула голову, чтобы в удивлении посмотреть на Руна, он внезапно набросился на нее. Обхватив ее руками, он прижался к ее рту. Рун выдохнул, дрязняще проводя своими губами по ее губам:
— Я приревновал к Демону, этому твоему Джинну, которого ты знаешь чертову уйму лет, так что при каждом гребаном его появлении вы заключаете сделку. Выходит, когда-то он нуждался в тебе, а ты оказалась такой важной и такой сильной, что он все еще должен тебе три долбанных услуги, и можешь ничего не говорить, потому что я и так знаю, как тупо все это звучит. И да, я вел себя, как осел. Глупый, чокнутый, нелогичный, бессмысленный, неистово ревнующий дурак.
Карлинг схватила его за запястья, снова чувствуя знобящую дрожь в теле.
— Рун.
— И я ревновал, — хрипло, с придыханием, повторил Грифон, превращая свои слова в пылающую ласку, — потому что хочу тебя так сильно, что у меня просто сносит крышу. Это желание сидит глубоко во мне, и я не в силах побороть его. Я хочу тебя с того самого вечера на реке Адриеля. Мечтаю о том, как возьму тебя. И в моих фантазиях ты тоже берешь меня. Как только что практически произошло здесь, на полу.
 
Ее шаткое, нестабильное состояние усиливалось, и губы дрогнули под его губами. Трясущимися пальцами она вцепилась в его твердые крепкие запястья.