Любимая фаворитка Его Величества (СИ)

«Странная речь. Высокопарная и бессмысленная», — мелькает в голове мысль, когда Луи приобнимает меня за талию, и мы выходим на балкон.
Опускаю взгляд вниз. Море людей и не-людей, застывших в ожидании, смотрят наверх.
—Да не покинет нас Теодос! Да не иссякнет благословение его! —с ноткой торжественности произносит Луи. —Теодос Сияющий благословил королевский союз и даровал наследника! Да будьте благосклонны жители славной и бессмертной Артани!
Ликование волной охватывает толпу. Крики и рыдания заполняют двор. Пожелания и молитвы взмывают ввысь. Жители Артани поистине любят королевство и своего короля.
Луи целует меня в висок и накрывает ладонью живот. Первую полосу утренней газеты украсит снимок и громкая надпись о скорейшем появлении наследника Артани на свет.
  
Эпилог II
 
Лежу среди вороха одеял, удерживая дверь потоком магии, и кричу:
— Отказываюсь рожать при посторонних.
— Любовь моя, традиции обязывают, — доносится из-за двери уставший голос Луи.
— Нет, другие короли и императоры не посмеют смотреть на уязвимую меня. Отказываюсь! — от моего голоса раскалывается ваза, вода выливается на пол и заливает мои тапочки.
Не придумаешь ничего хуже, как перед самыми родами узнать, что наследники в их чудесных мирах появляются на свет при свидетелях. Я буду рожать, а за этим пристально наблюдать, стоящие около стен посторонние мужчины.
— Любовь моя, я буду сидеть рядом с тобой, поддерживать, — Луи поворачивает ручку, но дверь не поддается.
Чувствую толпу посторонних с той стороны. Короли и императоры собрались в гостиной и переговариваются, попивая алкоголь.
— Ана, открой дверь, лекарям необходимо быть рядом с тобой.
— Нет, — отвечаю и морщусь.
«Пожалуй, одного ребенка будет достаточно», — сдерживаю голос, чтобы Луи не перешел к более активным действиям.
— Снежана, — голос супруга суров, но меня не сломить и не запугать. Маленькая и послушная Снежа осталась в прошлом. Выплескиваю больше магии в сторону двери, запечатывая ее, как и окна. Порталом не пробраться, комната защищена от перемещений, чтобы недруги не навредили матери и ребенку.
По мыслям власть имущим понимаю, что они и сами не горят желанием смотреть на роды посторонней меня, но традиции вынуждают терпеть и присутствовать.
— Варварские традиции должны остаться в прошлом, — кричу Луи.
— Снежана, сейчас же открой дверь!
— Врагу не сдается наш гордый «Варяг»… — произношу громко, чтобы все слышали и знали.
— Снежана, открой дверь! — слышу, как рычит супруг. — Тебе необходима помощь лекарей!
«Чтобы я еще раз к себе подпустила Луи, спать будет на коврике», — сжимаю зубы, и царапаю одеяло ногтями.
— Смело, — из столпа черного дыма выходит Бог Хаоса Таддис собственной бессмертной и бесстыжей персоной, а следом милая женщина в длинном светлом платье и платке.
— Как вы…
— Дитя, на комнате моя защита, — меланхолично произносит Бог Хаоса. — Обойти ее проще простого.
Морщусь и зажмуриваюсь. Никакого уединения, боги всякие шастают, мужья в дверь стучатся.
— Леди, правильно вы делаете, что никого не пускаете, нечего им тут делать, — женщина начинает суетиться вокруг меня. — Устраивайтесь поудобнее, — поправляет подушку под моей поясницей и убирает одеяло, — родится наш наследник и без свидетелей. Удумали, нашу красавицу беспокоить своими взглядами…
Звуки смолкают, словно опускается заслон, отгораживающий нас от толпы за дверью. Бог Хаоса отходит к стене, почти сливаясь с ней.
— Вы так и будете там стоять? — обращаюсь к Таддису.
— Да, для твоей же безопасности, Ана.
Медленно киваю. Божественных детей не рожала, про опасности не знаю, поэтому поверю на слово. Никаких не рожала, в процессе нахожусь.
«… на коврике в коридоре, подальше от меня», — мелькает в голове мысль. Делаю вдох и перевожу взгляд на женщину, она не из королевских лекарей, что привел Луи. Таддис привел ту, что безопасна и компетентна. Не думаю, что это забота обо мне, но приятно.
— Какой хорошенький мальчик, — сюсюкается женщина и отдает мне ребенка.
 
— Мы наконец-то встретились, Лютер, — шепчу и улыбаюсь, смотря на детское личико. Моя магия спадает, и в спальню влетает взъерошенный Луи.
— Ана, любовь моя, — ни капли суровости в голосе, лишь бесконечное беспокойство. Супруг опускается на край постели и смотрит на меня с сыном. — Лютер, наш маленький принц, — Луи едва касается крохотных детских пальчиков и широко улыбается.
Спальню заполняют крики ликующей толпы, что собралась перед дворцом ранним утром, ожидая появление наследника Артани. В честь рождения Лютера гуляния продолжатся восемь дней по всему королевству.
— Ты не злишься? — спрашиваю шепотом, не отрывая взгляда от сына.
«Лютера необходимо покормить, но Таддис не уходит, стоит около стены и наблюдает», — но стоит его поблагодарить, что не пустил никого в комнату и привел лекаря.
— Нет, любовь моя, но чуть не сошел с ума, когда смолкли звуки, а лекарей с тобой нет. Боялся самого худшего…
— Ужасная традиция, — морщу нос. — Наблюдать, когда беспомощная леди рожает. Мерзость.
— Традиции не берутся из ниоткуда, Ана. В случае непредвиденного, сильные маги смогут прийти на помощь.
— Комната защищена, сам сказал, — напоминаю.
— Ана, не во всех дворцах есть защищенные от вторжения комнаты. Со своим неуемным любопытством можешь заглянуть в воспоминания дяди Дориана, найдешь настоящее сражение, когда мятежники ворвались в покои, где рожала супруга погибшего короля. Наследник был последней надеждой. И его приказали убить. Повезло, что мятежники о традиции не знали и угодили в ловушку, полную сильных магов.
«После объяснения традиция выглядит менее варварской», — но вины своей не чувствую. Комната защищена, и присутствие толпы было необязательно.
— Благодарить необязательно, — раздается голос Таддиса.
— Благодарю, за помощь, — произношу, сгорая от стыда.
— Спасибо за… — замолкает на мгновение Бог Хаоса, — внука.
«Сына», — возникает в голове, детей своего рода он считает сыновьями, но проявил небывалую тактичность при Луи. Таддис кивает и исчезает в черном дыму, оставив после себя симпатичный сверток на столике.
— Ана, любовь моя, благодарю тебя за Лютера.
Перевожу взгляд на спящее личико и расплываюсь в улыбке.
— Наш маленький принц…
  
Эпилог III
 
Придерживаю подол платья, двигаясь следом за сыном. На нем черные короткие штанишки, черная рубашка и камзол, расшитый красными драгоценными камнями. Лютер, задрав высоко нос, вышагивает по пятам за отцом.
«Маленький, а в душе король», — хихикаю, ловя на себе недоумевающий взгляд сына, что останавливается и оборачивается.
— Ваше Высочество, ваш нос, — театрально охаю, — настолько высоко задран, что царапает потолок.
Луи усмехается на мою реплику, Лютер морщит упомянутый нос.
— Мама, — вздыхает сын, качает головой и устремляется к отцу, догоняя его. Прикрываю рот ладонью, чтобы не расхохотаться вслух.
— Повторюшка.
— Мама, не существует слова «повторюшка».
Не вижу лица сына, но знаю, что закатывает глаза. Луи усмехается громче, чтобы и я услышала.
Сегодня Лютеру исполняется три года. В бальном зале собираются гости, чтобы поздравить маленького принца.
— Ваше Высочество, — зову сына, ускоряясь, — с потолка падает побелка, вы испортите свой черный костюм.
Луи не выдерживает и начинает хохотать. Догоняю Лютера и щипаю за нос. Сын кидает на меня усталый взгляд. Ухмыляюсь в ответ и двигаюсь по коридору дальше, оставляя супруга и сына за спиной.
Лакеи открывают двери в бальный зал. Лютер задирает нос и входит первым, под торжественную музыку. Мы входим следом, моя рука покоится на предплечье Луи, а на лице широкая улыбка.
Лютер подходит к украшенному, но пустому столу, где его ожидает распорядитель, со свитком имен и титулов гостей, и слуга, одетый в темное и неприметное одеяние. Нельзя бездумно принимать подарки, для это есть целая традиция и протокол.