Рыжее наказание для плохих мальчиков (СИ)

— Ее казнили, когда мне было тринадцать, — ответил Ранстор, не выпуская меня из своих объятий.
— Капец, — прошептала я в шоке. — А твои родители? Почему они не помешали?
— Я их не помню. Мама умерла вскоре после родов. Отдала свою жизнь, чтобы жил я. А отец куда-то сбежал со своей любовницей.
— Да уж, у вас тут не соскучишься. Соболезную.
— Там, откуда ты, такого не бывает?
Я тяжело вздохнула, совсем обмякнув в крепких горячих объятиях.
— Ну как сказать… Всякое бывает. У некоторых моих ровесниц уже дети в школу пошли, другие по три раза замужем побывали, даже две младшие сестры обзавелись семьями. Мне же пока не посчастливилось встретить того самого, который не сбежит с любовницей. Зато я сходила на свидание с торчком, и вот я здесь. Ни жива, ни мертва, ни женщина, ни кошка, ни рыба, ни мясо. Чтоб Шрайк вискасом подавился! — Я закатила глаза, надеясь, что это котобожество все слышит и видит. — Раз уж у нас откровенный разговор, то выслушай и мою историю. Это он отправил меня сюда. Воскресил, заключил со мной сделку на выгодных исключительно для него условиях и наградил замурчательными ушами, из-за которых я скоро оглохну. Он с чего-то решил, что иномирянка вытащит ваш Заан из глубокой задницы, в который вы все застряли.
Ранстор опять улыбнулся, соблазнительно изогнув одну бровь и подкосив этим жестом мои ноги. Аж в груди запекло.
— Ты явно не принцесса, — хрипнул он.
— Пф-ф-ф, — фыркнула я, как пенсионерка, услышавшая о поднятии пособия на три копейки. — В моем мире я даже в прислуги не гожусь. Моя мама парикмахер, отец — сварщик… — Заметила, что это Ранстору ни о чем не говорит, и перевела: — Мама людям волосы стрижет, а папа металл варит. Дырки латает, трубы спаивает… Что-то мне мое кошачье нутро подсказывает, что ты не поэтому уточнил.
— И какой он? Шрайк? — Его глаза снова заблестели. Я представила, как в детстве он с таким же любопытством слушал истории своей няни. Как бы Норлинг и его союзники ни пытались истребить всех последователей Шрайка, находились те, кто все еще в него верил.
— Обычный кошак, — буркнула я. — Ты вообще когда-нибудь видел живых кошек?
Ранстор слабо мотнул головой. Бедолага. Котят не видел. Помурчать у него на груди, что ли?
— Наверное, все ваши кошки сбежали в наш мир, потому что там их не просто любят, там им фактически поклоняются, — улыбнулась я.
— И вы живете в гармонии с такой мощной магией?
— Как говорят наши старушки: «Кошки лечат». Так что да, мы живем с ними в гармонии. У нас, конечно, их магия не проявляется в тех масштабах, что у вас. Скорее, рулит повсеместная магия идиотизма. Но очаровывать и подчинять они умеют.
— Мне жаль, что ты покинула свой мир так рано. В старости ты была бы счастлива. Тебя лечили бы кошки, а не алчные малообразованные лекари.
Так забавно было слышать столь смешные вещи от серьезного взрослого солдата. Я едва сдержала смех.
— Чем же Шрайк отплатит тебе за службу? — поинтересовался он, сметя с моего лица дурацкую улыбку.
— Моя душа освободится и отправится на покой, — грустно ответила я, опустив ресницы. Только в тот момент до меня окончательно дошло, что я больше не вернусь домой. И от тоски сжалось сердце.
— Тогда тем более ты должна зачать королевского преемника. Это дитя спасет тебя, сохранит твою жизнь.
— Но жива ли я?
Ранстор взял мои похолодевшие пальцы своими горячими, поднес их к моей груди и прошептал:
— Слышишь? Твое сердце бьется. Ты испытываешь голод, чувствуешь холод, страх. Ты живая, Октавия. И у тебя есть шанс прожить еще одну жизнь. Здесь. В Заане.
Я окинула темнеющее поле взглядом, прислушалась в пугающе долбящим о скалы волнам и поморщилась:
— Что-то как-то тут не очень.
Ранстор коротко хохотнул, поставил меня на ноги и поправил мои волнистые волосы.
— Все в твоих руках. Если Шрайк решил, что ты справишься, значит, так и будет. Ты вернешь людям веру в него, и войнам придет конец. Заан вновь расцветет. И тебе тут обязательно понравится.
— Я так-то оставлю тебя без работы, — подшутила я.
 
— Ничего. Я все равно сижу в тюрьме, — в ответ парировал он.
— Знаешь, красавчик, я бы, может, и рассмотрела твое предложение. Полюбопытствовала бы, симпатичный ли этот король Норлинг. Все-таки чтобы забеременеть, с ним надо переспать. Но меня интересует более важный вопрос. Как я вообще лягу под его величество?
— Король Норлинг уже не в том возрасте, чтобы заводить детей, — вдруг оповестил меня Ранстор. — Преемником-то может быть не только сын, но и внук, и правнук, — заговорщицки добавил он, заставляя шестеренки в моей голове крутиться.
— А-а-а! — одумалась я. — Что-о-о? Ты хочешь сказать, что тут, на Синларе, среди солдат есть принц?
Ранстор кивнул и улыбнулся уголком рта:
— И в свое время ты от него забеременеешь.
Скованная каждой мышцей тела от мысли, что король более суров, чем я думала, раз сослал на остров своего сына, я поморгала и осторожно уточнила:
— Я надеюсь, это не Герард?
Но Ранстор ничего не ответил. Через плечо посмотрел на каменные стены, возвышающиеся за его спиной, и сказал:
— Нам пора возвращаться.
  
Глава 2
 
Первая ночь в Заане, встретившем меня своим не самым райским уголочком в виде Синлара, казалась мне полярной. Я состарилась лет на пятьсот, пока дождалась утра, слушая шум прибоя, писк мышей, скрежет, храп, топот, журчание, бормотание. Уши понемногу привыкали к повышенной громкости звуков, и я даже стала отличать солдат: кто встал первым, кто громче всех зевает, кто возмущается, что ему не оставили воды для умывания. Развлекая себя, я придумывала им свои имена и этим коротала свое заточение в холодной темнице. Ранстор так и не раздобыл для меня другого одеяла. Так что замерзла я не на шутку, проклиная Шрайка. Лучше бы шерсткой своей поделился, а не ушами.
Но буквально перед самым появлением наших тюремщиков Ранстор сообщил мне, что мое замерзание было частью его плана.
— Может, ты соизволишь чуть раньше делиться со мной своими планами? — фыркнула я, покосившись на него.
— Женщины, — улыбнулся он как ни в чем не бывало, — вы же всегда все усложняете.
— У заанцев предвзятое отношение не только к кошкам, но и к женщинам?
Шаги приближались, и Ранстор поспешил сказать мне:
— Просись к полевому целителю. Иган самый доверчивый.
— И что мне это даст?
— Например, он подскажет, когда у тебя овуляция. Или ты не собираешься спасаться?
Я едва не шлепнула себя по лбу. Точно! Забеременеть королевским наследником! Как я могла забыть? Не знаю, что на меня ночью нашло, но с рассветом эта идея стала казаться бредовой. К беременности и детям надо подходить серьезно. Я же не инкубатор! Выношу, рожу малыша и отдам тупорезу Норлингу? Это же будет мой ребенок!
— Наверное, я пас, — произнесла я со вздохом.
— Тогда тебя повесят на первом же дереве, как только сюда прибудут королевские стражи, — заявил Ранстор без намека на его обворожительную улыбку.
— Ладно-ладно! — опомнилась я. Жить-то хочется! — Только не нужен мне ваш боевой костоправ. Я и сама посчитаю, когда у меня овуляция.
— Точно? — Ранстор в своей манере изогнул бровь. — Ты умерла, воскресла и перенеслась через призму измерений. Кроме того, ты на некоторую долю кошка.
— Блин, — выругалась я, потянув подол своего короткого платья к коленям — хотя бы максимально низко, чтобы голыми ляжками не светить.
В подземелье спустились блондинчики. Один протянул в клетку Ранстора фляжку с водой, а другой с улыбкой спросил у меня:
— С новым днем, Октавия! Как прошла ночь?
— Превосходно. Я гуляла в поле, любовалась звездами, — нарочно кашлянула, притворяясь простуженной. — Только горлышко побаливает.
Тот обернулся к своему брату и шепотом спросил совета. Второй окинул меня обеспокоенным взглядом, кивнул и протянул другому ключ.
— Тартис отправился на патрулирование берегов, — поделился он со мной. — Вернется во второй половине дня. Мы сводим тебя к Игану. Только пообещай, что не подставишь нас.