Герцогиня Пять Мешков (СИ)
- Стой, миленький! – кричала я, едва поспевая. Озверев от такой наглости, бык поднялся на ноги и бросился на меня. Я едва успела прикрыться руками, предчувствуя скорую смерть. Но ее не было! Зато был слышен оглушительный рев. Бык запутался рогами в дорогой портьере и мотал головой, пытаясь ее скинуть.
- Стоять! – дернулась я, намереваясь преградить ему дорогу. Где-то возле колонны дрожал слуга, обкусывая ногти на руках.
Бык дернулся вперед и вырвал портьеру вместе с карнизом. Он бросился наугад, выламывая ажурные двери. Мне удалось схватить быка за веревку, которая тянулась за ним по полу.
- Стой, родненький, стой! – умоляла я, слыша в соседнем зале голоса.
- О, честно сказать, - слышался смеющийся голос мадам. – Я удивлена! У вас здесь дворец! Хотя с виду и не скажешь! Казалось, ехать в такую даль, чтобы увидеть дворец, достойный короля…
- Честно сказать, я тоже ожидал увидеть что-то вроде… провинциальной безвкусицы! – послышался довольный голос отца невесты.
- О, и не говори! Больше всего на свете я боялась, что здесь по бальной зале ходит лошадь! А в столовой расхаживают куры! – хихикнула мадам. – Но здесь просто роскошно! Даже не скажешь, что провинция!
- Стой, родненький! – умоляла я бычка, чувствуя, как скольжу за ним по натертому паркету. – Слыхал с лошадями в бальную залу нельзя! Быкам тоже! Так что стой, родненький! Не надо! А то герцог девственником останется! Или как там правильно! Незамужним! О!
То ли я плохо уговаривала быка, то ли бык был слишком расстроен, но он бросился в сторону стеклянных дверей, ведущих в столовую.
- Иииии! – послышались визги, а я толком не успела ничего рассмотреть. Зато веревку не выпустила. Бык пронесся по столовой, таща меня за собой. На бегу он перевернул дубовый стол с угощениями, поставил на бок, а сам со всей дури врезался в него рогами.
Когда все стихло, я даже не поверила. Немного погодя я открыла глаза, видя, что так и не выпустила веревку. Бык, пробивший рогами стол, постепенно успокаивался. Возможно, ему было очень стыдно, поэтому он жалобно мычал и пытался освободиться.
- Ох, все целы? – послышался изумленный и перепуганный голос мадам. Она охала на все лады и шуршала своим дорогим испачканным платьем.
- О, мое платье! – поджимала она накрашенные губы, как вдруг ее взгляд упал на дочь. Лицо мадам посерело, потом побледнело и….
– Дорогая! Дорогая! О! Ее убило это чудовище! Глядите, сколько крови! Аааа! – пронзительный визг заставил стекла задрожать.
Мадам чуть не упала в обморок при виде лежащей на полу невесты герцога. Она вся была залита чем-то красным, а мадам пробиралась к ней, хрустя разбитой посудой и чавкая закусками.
Неужели? Неужели она умерла?! О, нет!
Неподалеку от мадам с хрустом тарелок и суставов вставал ошарашенный глава семейства, тряся головой. С его белоснежного жабо стекало что-то желтое, а к черному сюртуку прилипла гренка.
Отец пристально посмотрел на дочь, как вдруг невеста герцога открыла глаза и запоздало, но пронзительно завизжала.
- Это, кажется, варенье! – послышался заикающийся голос отца. Родители поднимали перепуганную, все еще визжащую невесту.
Она как сидела на роскошном стуле, так с ним и перевернулась. Посреди тарелок и остатков еды она напоминала огромный красивый цветок. Вместо лепестков – многочисленные задравшиеся юбки. А вместо тычинок две кривые тонкие ноги в панталонах, которые нервно подрагивали роскошными туфлями с большими-большими бантами.
– Дорогая, смотри! Что это? Курица? Курица ходит по столовой? – опешил глава семейства, пока его дочь с омерзением трясущимися руками стряхивала с себя ягодки.
Мимо них прошла та самая черная курица, разрывая лапой осколки тарелок и склевывая что-то с пола. Пару мгновений все смотрели на курицу, которая невозмутимо прошла дальше, найдя целую тарелку горошка.
- Ну, знаете ли! – в сердцах выкрикнула раскрасневшаяся мадам, стирая платочком салат со своего декольте. - Это была твоя идея опуститься до провинциала! Все из-за твоих любовниц и карточных долгов!
- Нет, это все из-за твоей расточительности в нарядах! Каждую неделю новый! Тут никаких денег не хватит! – выпалил супруг, пытаясь найти свою трость среди обломков стула. – Я тебе уже говорил, что если бы не твои портнихи – модистки, то нам бы не пришлось тащиться в эту грязную провинцию в этот вшивый замок, где по столовой разгуливает … курица!
Невеста герцога все так же держала в руках нож и вилку, пока мать убеждала ее выпустить их из рук.
- Что же ты наделал! – с укором произнесла я, глядя на быка, который притих и жалобно мычал. – Ты только посмотри!
Бык смотрел на меня карим глазом, все еще пытаясь вызволить свои рога из дубового плена. «Дорогая! Брось нож и вилку! Мы немедленно уезжаем! А отец, если хочет, пусть сам выходит замуж за герцога!», - гневно выпалила мадам, пытаясь успокоить застывшую уже в молчаливом крике, насмерть перепуганную дочь.
- Ему очень стыдно! – сообщила я, глядя на гостей, как вдруг дверь со скрипом открылась. Послышалось дребезжание посуды на серебряном подносе, а к нам спиной заходил старенький Гиос. Кажется, его зовут именно так!
- Герцог сказал, что сейчас подойдет! – послышался голос, пока старый слуга осторожно, правда спиной, заходил в двери.
Он еще не видел, что произошло, поэтому в столовой воцарилась тишина. Даже глава семейства замер с ножом в руках, глядя на осторожного старика.
- Кто там просил вырезку из молодого бычка и нежную курочку? – спросил Гиос, придерживая плечом дверь.
Стоило Гиосу обернуться и увидеть, во что превратилась роскошная столовая, как поднос сам выскользнул из его рук, облаченных в нарядные белые перчатки.
- Бдзем! – упал поднос прямо на пол.
Все обернулись на звук, а взгляд Гиоса упал на невесту с ножом и вилкой в руках.
-Если бы знал, что наша будущая герцогиня так голодна, что готова съесть целого быка, я бы принес добавки! – заметил старик, глядя на невесту герцога.
- Мы немедленно уезжаем отсюда! – истерично крикнула мадам, рванув свое платье. – Конфетка моя, ты идешь! Папу можешь оставить тут! Это была его идея!
Семейство быстрым шагом направилось на выход.
Перед уходом глава семейства шугнул тростью курицу.
- Неужели в столице так модно? Резать быка посреди столовой? – удивился Гиос, собирая тарелки. – Ах, я никогда не пойму столичную моду!
Он собирал осколки тарелок на поднос, а я стояла, словно оглушенная пыльным мешком.
Опомнилась я только тогда, когда с улицы донесся стук отъезжающей кареты. О, нет! Если я ничего не сделаю, то мне конец! Это все из-за меня! И из-за этой проклятой курицы!
- Постойте! – крикнула я, скача по тарелкам и закускам. – Постойте! Не уезжайте!
В дверях я натолкнулась на Гиоса, который не успел отойти в сторону, как был снесен мной.
- Я все исправлю! – крикнула я, задыхаясь на бегу.– Только герцогу не говорите!
- Вы никогда не думали, что дело в вашей веточке? – внезапно спросил Гиос, когда я пыталась освободить от перевернутого стула свое платье. Слуга молча снял его, а я чуть не потеряла равновесие.
- Если бы не веточка, то было бы еще хуже! – крикнула я, топая по коридору в сторону выхода.
Только бы успеть! Только бы успеть!
Я выбежала на улицу, видя, что от красивой кареты уже и след простыл. Мне нужно любой ценой остановить невесту!
- Мне нужно их догнать! –подбадривала я себя, мечась возле колодца.
И тут послышался стук колес. По горной дороге кто-то ехал. Причем, ехал сюда!
Первая мысль была: «Они вернулись! Они передумали! Какое счастье!».
Я бросилась навстречу, но в открытые ворота замка неспешно, скрипя поведенными деревянными колесами и чуть не разваливаясь на ходу, въехала скрипучая телега старого Жихаря из Мэртона. Телега хрюкала, визжала, а облезлый, загорелый, с белой бородой Жихарь невозмутимо жевал соломинку, прикрываясь от солнца соломенной дырявой шляпой.