Злоба (ЛП)
Раф отступил в сторону, немного вяло, и кулак Корбана взмахнул в пустоте. В то же время Раф поднял и выхватил тренировочный меч, ударив Корбана сзади по колену, отчего тот растянулся лицом в траве. Со звериным рычанием Корбан бросился на Рафа, его невероятная скорость и свирепость застали старшего мальчика врасплох, подняв его в воздух и швырнув на землю. Корбан постоял немного над Рафом, затем сквозь шум крови, стучавшей в ушах, до него донесся шум, и он огляделся. Дат смеялся, указывая на удивленное выражение лица Рафа, и остальные быстро засмеялись. Только Крейн не смеялся. На самом деле он выглядел разъяренным. Затем Корбан услышал шорох, оглянулся на пустое место, где только что стоял Раф, и инстинктивно пригнулся. Деревянный меч просвистел в воздухе там, где только что была его голова. Он бросился на Рафа. На этот раз ему повезло меньше. Тренировочный меч, попав ему в правое плечо, выбил его из равновесия, а затем кулак Рафа соединился с лицом Корбана, ударив его высоко по щеке, прямо под глазом. Его ноги превратились в кашу, и он упал, боль взорвалась в его голове. Раф шагнул к нему, ухмыляясь и высоко поднимая деревянный меч. Затем с мягким стуком нож вонзился в землю прямо перед сапогом Рафа.
‘Ни шагу больше, - сказала Сайвен, высоко подняв другой нож и прижав руку к уху.
‘Ты не посмеешь, - усмехнулся Раф.
- Сделай еще один шаг, и ты все узнаешь, - сказала она, сверкая глазами в лунном свете.
Это был застывший момент.
Напряжение покинуло плечи Рафа, и он рассмеялся.
- Сестра снова пришла тебе на помощь, трус’ - сказал он Корбану, затем повернулся и зашагал прочь, слегка покачиваясь, а Крейн последовал за ним.
- Держи, Бан, - сказал Дат, протягивая руку и поднимая Корбана с земли.
‘Ты уронил это, - сказала Эдана, протягивая ей гребень целительницы. Он взял ее с печальной улыбкой. - Дай мне посмотреть на твое лицо, - сказала она, и Корбан поморщился, когда ее пальцы ощупали его кожу.
- Прости, Бан, пожалуйста, не сердись на меня, я думала, он действительно собирается причинить тебе боль, - сказала Сайвен.
‘Все в порядке.- Он еще больше разозлился на себя за то, что его снова избили, но, по крайней мере, на этот раз он дал отпор и сумел сбить Рафа с ног. Кроме того, лицо Эданы было очень близко к его лицу, когда она рассматривала его щеку, и ему было трудно сосредоточиться на чем-то еще.
‘Я думаю, ты выживешь, - сказала Эдана с улыбкой.
‘Очень хорошо, - саркастически произнесла Сайвен. - тебе следует подумать о том, чтобы стать целительницей.’
После утренней тренировки, когда Корбан жадно пил из бочки с водой, Гар спросил его о синяке на щеке. - Это сделал Раф. У нас были разногласия, прошлой ночью.’
Корбан продолжал рассказывать ему о вызове, гребне Брины и драке. ‘Я знаю, что проиграл, - сказал он, - но, по крайней мере, я не стоял там, слишком напуганный, чтобы двигаться. И однажды я его свалил.’
‘Это уже кое-что, парень. Но потеря в юности часто означает разбитое лицо и уязвленную гордость. Потерянный после долгой ночи обычно означает мертвый. И на этот раз ты почувствовал гнев, как ты говоришь, больше, чем страх. Что ж, позволяя своему гневу управлять тобой, ты, скорее всего, убьешь себя так же быстро, как и от страха. Есть такие, которые могут драться в каком-то красном тумане ярости. Я когда-то знал такого человека. Как бы то ни было, его гнев всегда заботился о нем. Но скорее всего гнев просто затопит твой разум и сделает тебя неуклюжим, неспособным думать.’
‘Но как я могу надеяться на победу? Конечно, было бы бесчеловечно ничего не чувствовать.’
‘Верно, парень, но речь идет о контроле. О том, кто здесь хозяин. Все люди испытывают страх, все люди испытывают гнев. Использовать его. Запрягай его, как вьючную лошадь, чтобы придать тебе сил, но не позволяй ему затуманить твой разум и управлять твоими конечностями. Ты меня понимаешь?’
‘Да, - медленно кивнул Корбан, - думаю, что да.’
‘Хорошо. Когда ты контролируешь свои эмоции, ты все еще можешь думать, и это спасает жизни. Часть навыка воина-это оценка боя до того, как ты окажешься втянут в него. Ты можешь победить Рафа?’
‘Пока нет, - буркнул Корбан. ‘Хотя я думаю, что у меня было бы больше шансов с мечом в руке, после всего, что ты мне показал. Но в любом случае у меня не было выбора. Честь требовала, чтобы я сражался с ним.’
- У тебя всегда есть выбор. Иногда можно отступить и сохранить свою честь нетронутой. Ты можешь драться на словах так же хорошо, как на мечах или кулаках. Слова обладают собственной силой. И все же, - добавил он, увидев опущенное лицо Корбана, - он старше, крупнее и гораздо лучше тебя обучен. Ты молодец. За исключением твоей раны. Твоей маме это не слишком понравится.’
‘Я знаю, - печально сказал Корбан.
‘Что с тобой случилось?- Сказала Гвенит, когда Корбан сел, чтобы прервать свой пост, и положил руки ей на бедра.
Его отец уставился на него, а Сайвин уставилась в свою миску с кашей. - Я упал, мама. Это выглядит еще хуже, чем есть на самом деле.’
‘Надеюсь, что так, - сказал Таннон, - потому что все выглядит очень плохо.’
Большой синяк окружал сердито выглядевшую рану на скуле Корбана, коричнево-черная струпа еще не полностью покрывала порез.
Гвенит поставила на стол тарелку с медовыми лепешками и нежно коснулась щеки Корбана.
- Не суетись, мама, все будет хорошо, - пробормотал Корбан.
‘Ты упал?- сказала она.
- Да, Мам. Мы с Датом сидели на камнях у самого берега. Они были мокрыми. Я поскользнулся.’
Гвенит погладила его по лицу. ‘Ты должен быть осторожнее.’
- Да, Мам. Некоторое время Корбан не поднимал глаз. Когда он это сделал, Таннон пристально смотрел на него.
‘Мне бы не помешала твоя помощь в кузнице, хотя бы на утро, - сказал отец. Корбан кивнул, и вскоре они уже шли по каменным улицам Дан-Каррега. Добравшись до кузницы, они молча вернулись к своему обычному распорядку, пес Буддай встал поперек открытой двери.
Корбан накренил края костра, чтобы жар шел сам по себе, затем принялся разжигать пламя, высекая искры из своего кремня в небольшую кучку хвороста – ветки, солому, немного сухого мха и щепки дерева. Когда искра погасла, он осторожно потянул за мехи, и пламя жадно взметнулось вверх.
Работа началась: уговаривание сырого железа в формы, которые оно будет держать в течение многих поколений. В этом было что-то удовлетворяющее, думал Корбан, стуча молотком туда, куда указывал Таннон, искры летели, шипели и плевались на его кожаный фартук. Таннон обмакнул кусок железа в воду, и пар поднялся шипящим облаком.
Время шло быстро, отец и сын терялись в ритме своей работы. Корбан только что облил еще один кусок железа, наполняя комнату паром, когда в дверном проеме появилась тень.
Это был Вонн, сын Эвниса. Он осторожно переступил через Буддая.
- Добрый день, - сказал он Таннону.
‘И тебе того же, - добавил Таннон.
- У моего папаши кузнеца кончается масло для обливания. Он послал меня спросить, не можем ли мы купить у вас что-нибудь, - сказал Вонн.
‘У меня его полно, - сказал Таннон и вытащил два больших ведра с деревянными крышками, чтобы остановить разлив масла.
‘Благодарю, - сказал Вонн, собираясь дать Таннону несколько монет, но отец Корбана поднял руку.
‘Я потом поговорю с твоим отцом, и мы договоримся о цене.’
Вонн кивнул, положил монеты в карман и взял ведра.
Выйдя из кузницы, он остановился в дверях. ‘Прости меня за вчерашнее, - сказал он Корбану. ‘Я слышал, что сделал Раф. Этого не должно было случиться, - продолжал Вонн, кивая на избитое лицо Корбана. - Раф невзлюбил тебя, но он не всегда такой, каким ты его видишь. Корбан уставился в землю. Вонн пожал плечами и пошел дальше.
В кузнице воцарилась долгая тишина, а потом Корбан вдруг обнаружил, что его подняли с пола и сунули головой в корыто с водой. Он сопротивлялся, но Таннон держал его железной хваткой, потом его вытащили, и вода полетела по блестящей дуге.