Транквиландия или Горячий Тур по Колумбии (СИ)

— Ха-ха-ха! Я сейчас выбью из вас всю дурь, чёртовы придурки!
Сонни двинулся вперёд, и я, понимая, что придётся отправить пьяного индейца в нокаут, чтобы его успокоить, пошёл ему навстречу. Но тут Сонни остановился на полпути и прохрипел, поднимая левую целую руку:
— Погоди, погоди, гринго!
— Что? — я остановился в непонимании.
Сонни отошел к дереву и судорожно сблевал в кусты. Мы с Родриго сморщились от вони и данной ситуации, но тут же засмеялись. Сонни наскоро вытер свои облёванные губы культей и повернулся к нам:
— Вот теперь начнём!
— Да ты сумасшедший! — не переставая смеяться, произнёс я, — Совсем крыша съехала? Родриго, оставь этого пьянчугу, идём отсюда!
Сонни представлял действительно жалкое зрелище. Постояв, качаясь, пару секунд он выпалил: «Да ну вас, к чёрту, тупорылые бледнолицые!» и вновь уселся в тени дерева. Мы же вернулись в деревню и решили выкручиваться из ситуации сами.
***
Ночь выдалась на редкость холодная. Мы с Родриго развели костёр и теперь грелись возле него, протягивая к нему озябшие руки. Ночь в индейской деревне ощущалась здесь совсем по-другому: ввиду близости джунглей, все звуки, исходящие из тёмных зарослей, были слышны гораздо отчётливо: стрекот насекомых, шум крыльев птиц, зловещее рычание какого-то дикого зверя. Индейская еда была весьма сомнительной, так что мы довольствовались дикими фруктами. Я сбил с деревьев пару кокосов и связку бананов, но ели мы их очень аккуратно, потому что в некоторых случаях те же кокосы могут подействовать на организм, как слабительное.
— Нам нужно в Эсперито, сеньор Рене, — не унимался Родриго, — Там вам всегда помогут, если вы сочувствуете революции.
— А если не сочувствую? — слегка усмехнувшись, спросил я, — Пристрелят?
— Не думаю.
— Соскучился по родным? — спросил я внезапно.
— Ох, очень, сеньор Рене, — вздохнул Родриго, — Вы бы видели мою Розу. Она такая… такая необычная. Самая красивая девушка на нашей улице. А волосы её, ммм!
Я придвинул прутиком поленья костра поближе к центру и погрузился в собственные мысли, несмотря на болтовню Родриго. Интересно, что подумал Ортега, когда обнаружил этого ЦРУшника и Эль Дьябло убитыми в джунглях? Будут ли люди Ортеги меня искать? А что насчёт Рауля, Эль Гатто и остальных? Сейчас бы мне очень пригодилась их помощь. А так, я остался один, в неизвестной глуши, без особых вариантов и надежды на то, что выберусь отсюда. Хотя, тот факт, что я всё ещё жив перевесит любые перспективы, в том числе и ту, что мне придётся задержаться в этой глухой индейской деревне надолго.
— Я присяду, Человек из реки? — услышал я передо мной тихий голос и отвлёкся от своих невесёлых мыслей. Сонни Медведь стоял около костра, закутанный в старый шерстяной плед, на манер тоги. От него всё ещё несло перегаром, но он уже не шатался, а постепенно выходил из запоя.
Вместо ответа я всего лишь кивнул, и индеец сел. Яркое пламя костра взметало наверх горячие искры, которые уходили в тёмное колумбийское небо.
— Послушай меня, Человек из реки! — внезапно произнёс Сонни Медведь, — Я сам не верил во все эти предсказания и знамения, но у этого племени есть две большие беды, которые ты можешь решить! Первая — это Бог Джунглей, который мешает нам мирно существовать, и вторая — это я! Я потерял себя, и племя моё не может меня принять.
— С чего ты взял, что я должен вам помогать? Тем более за просто так?
— Не просто так, — отрицательно мотнул головой Сонни, — Я помогу тебе.
— Ты себе-то помочь не можешь, — засмеялся я, — Ты же пьян!
— Да, я пьян! — ответил Сонни и его одутловатое лицо стало необычайно серьёзным, — Но я не всегда был таким. Мой дар видеть знамения передался мне от моих предков. Мой отец был шаманом деревни, но в то время я был слишком молодым и глупым, чтобы понять, в чём здесь смысл. Я ушёл из племени в большой мир, потому что был слеп. Я хотел жить так, как это делаете вы, бледнолицые. Вы воюете за жёлтые камни, убиваете и властвуете. Я попал на военную базу и стал истинным Эль Гуэреро — то есть воином. Вот, — он приподнял свою культю, показывая её на свет, — это то наказание, которым меня подвергли духи моих предков. Они пытались наставить меня на истинный путь, но я уже был очернён тёмной аурой большого мира. Мне приходили видения, но я не видел в них ничего важного. Вы, бледнолицые, называете такие видения снами. Но, они были весьма яркими. Я вернулся на эту землю, но они всё равно преследовали меня. Картины войн, которые никогда не заканчиваются, злые духи, бродящие по земле. И то, что когда-то на нашей земле придёт бледнолицый, который выйдет из вод и поможет нашему племени обрести былое величие и избавиться от кары Богов.
 
— И это, думаешь, я? — удивлённо протянул я, — С чего вы вообще всё это взяли?
— Быть может, это и не ты, и ты появился на нашей земле случайно, — продолжал Сонни монотонным голосом, — но вот, что я тебе скажу! Знамения — это лишь то, что может случиться, но правдой их делают только люди. Если ты нам поможешь, ты вселишь надежду в моё племя, надежду на то, что добрая аура ещё не покинула нашу землю.
— Ты знаешь что-нибудь о Транквиландии? — спросил я.
В глазах Сонни мелькнул недобрый огонёк:
— Эта древняя легенда о том, как злые духи очернили далёкий островок в заливе. В наших краях существовало одно племя. Шаманы этого племени были связаны с миром духов, но сами они настолько сильно оказались зависимы от того островка, что племя стали называть Чёрным. На этом острове просыпался белый грешный порошок….
— Кокаин? — предположил я, но Сонни махнул рукой: мол не мешай и продолжал:
— Зло подобно чуме распространилось по всей этой земле, но Чёрное племя пожертвовало собой, уйдя глубоко в джунгли и унеся тайну об этом острове, вместе с грешным порошком и кровавым золотом. Так говорит легенда!
— А легенда не говорит, где мне найти этот остров? — поинтересовался я.
— Нет, Человек из реки. В этом и заключался замысел Чёрного племени. Они унесли тайну об этом острове с собой. Их никто не видел вот уже сотню лет. Некоторые вещи нельзя трогать, ибо они навлекут бед и тьму на этот народ.
— Извини, индеец! — отозвался я, чертя палочкой на песке чёрточки, — Некоторые вещи стоит раскрыть ради того, чтобы хорошо жить.
— Значит, тебя волнуют только деньги, Человек из реки? — удивлённо поднял брови Сонни, — Богатство и власть делают людей здесь проклятыми! И если ты пришёл за золотом и властью, то ты обречён навсегда здесь остаться!
— Тупые сказки! — фыркнул я.
— Сказки? Тогда ответь мне, Человек из реки, что тебя удерживает здесь? У тебя было много моментов, когда ты мог без особого риска сорвать банк, но почему ты упорно ищешь приключений. Тебе нравится риск?
— Откуда ты… — поражённо спросил я, но Сонни, казалось, вышел из транса и прервал меня простым вопросом:
— Как твоё имя, Человек из реки?
— Рене Десперо.
— Есть ли у тебя табак, Рене Десперо? — удивил меня вновь Сонни.
— Нет, — я грустно вздохнул, — Все мои сигареты уже кончились.
— Жаль, — Сонни поднялся с земли, — Потому что если бы у тебя он был, ты бы смог купить себе путь. Но теперь ты и птенец (при этом Родриго поморщился) уйдёшь отсюда, только если пойдёшь со мной и поможешь мне убить Бога Джунглей. Потому что, только я знаю, как выбраться к бледнолицым из нашей деревни. Другого пути у тебя нет! Так что бывай, Человек из реки!
С этими словами, Сонни поднялся с места и побрёл в деревню. Глядя на удаляющуюся фигуру индейца, я покачал головой. Родриго, который во время нашего разговора не издал ни звука, вновь оживился:
 
— Что это он?
— Чёрт его знает! — пожал я плечами, — Кое в чём он прав! Без его помощи нам не выбраться!
  
Бог Джунглей
 
Сонни Медведь был прав: джунгли были очень опасны. Не те, в которых я находился до этого, а именно те, которые окружали эту глухую деревню. Если раньше я встречал в зелёнки следы цивилизации: бутылки, сигаретные окурки, заржавелые оружейные гильзы, то здесь не было никаких намёков на всё это. Это был дикий мир, очень дикий и смертельно опасный. Так что, я был вынужден помочь племени Поющего Камня в убийстве некоего Бога Джунглей. Поэтому, встав ни свет, ни заря следующим утром, я принялся искать Сонни. Я нашёл его под баобабом, где его встретил впервые, но на этот раз Сонни выглядел трезвым. Индеец вытачивал из дерева острый кол, неуклюже обхватив прут обрубком своей правой руки. В левой же руке у него был обоюдоострый мачете, которым Сонни орудовал весьма прилично. Увидев меня, он отложил своё дело и поднял левую ладонь в знак приветствия: