Последыш III (СИ)
Глава 2 (2)
Честно сказать, с тех пор, как Бармин оказался в этом странном «параллельно-перпендикулярном» мире, он успел получить уже массу новых, ни с чем ни сравнимых впечатлений. Магия — это раз. Великорусская империя — это два. И далее по списку: богиня Марена и колдовство, аристократия и замки, язычество и гаремы, всамделишные сибирские эльфы и оборотни с Большого Хингана. В общем, много такого, о чем он в своем прежнем мире никогда не думал иначе, как о фантазии, сказке или эпизодах давней истории. К этой же категории явлений относились и хазары. Бармин о них когда-то что-то такое слышал или даже читал, — у Пушкина, кажется, — но помнил только, что это был тюркский народ, принявший более тысячи лет назад иудаизм и этим сильно отличавшийся от всех прочих народов, проживавших в ту пору в европейской части СССР. Остальные перешли из язычества в христианство или ислам, и только хазары умудрились «перекреститься» в евреи. Вот, собственно, и все, что он о них помнил. Однако за те дни, что он прожил в замке Балта [31] в Самкерце [32] у сына князя Северского Федора, Ингвар познакомился с довольно большим количеством хазар, в основном, выходцев из каганата, в котором правил сейчас каган Вениамин VII. Каганат же, занимавший обширную территорию в междуречье Волги и Дона [33], входил на правах вассального княжества в Великорусскую империю.
Хазары, с которыми столкнулся тогда Бармин, ничем существенно не отличались от татар, которых он неплохо знал по своей прежней жизни в Питере и поездкам в Казань. Среди них встречались как темноволосые, так и светловолосые, с восточным разрезом глаз и без, скуластые и нет. Среди его сокурсников был, например, один парень, — его звали Марат Хайруллин, — так у него, вообще, волосы были светло-русые, а глаза — голубые. С хазарами, как виделось Ингвару, происходило в этом мире тоже самое. То ли тюрки были такими изначально, то ли обрусели за тысячу с гаком лет совместного проживания, но по факту, иной раз от русских не отличишь. А вот бек алп-Тархан, происходивший из княжества Хамзин [34], был совсем другим. Узкое смуглое лицо, орлиный нос, черные волосы и темные внимательные глаза, одним словом — кавказец. Высокий, худощавый мужчина средних лет, тщательно выбрит, хорошо одет. Ингвар сам пригласил его на личную встречу, а дело было так.
Когда Бармин вселился в замок Усть-Угла, то обнаружил в своих апартаментах два сейфа: один в спальне, другой в кабинете. Оба, разумеется, были пусты, а ключи от них лежали в левом ящике письменного стола. Ингвар, которому было теперь, что хранить в несгораемом шкафу, сразу же начал пользоваться обоими. В спальне он прятал драгоценности и артефакты, в кабинете — рабочие документы. Так продолжалось довольно долго после переезда в замок, пока Источник не показал ему, в чем заключается секрет большого сейфа, вмурованного в глубокую стенную нишу в кабинете. Оказывается, у этого сейфа имелся «брат-близнец», скрытый в тайнике на минус пятом уровне подземного лабиринта. Но фокус заключался в том, что, применив особый колдовской приказ, который мог отдать только глава рода, их можно было менять местами. И, когда Бармин вернул в кабинет тот сейф, что все эти годы находился в подземельях, оказалось, что он отнюдь не пуст. В нем не было драгоценностей или артефактов, кроме одного — управляющего перстня главы рода Менгденов. Этот перстень, хорошо известный в истории уже на протяжении почти семисот лет, был сделан из зачарованного древнего золота из Земли Скрелингов [35] и крупного черного сапфира с вырезанным на нем гербом Менгденов. Перстень считался пропавшим, но, как оказалось, был всего лишь хорошо спрятан. А вот про все остальное, что хранилось в сейфе, никто ничего не знал. Во всяком случае, Бармин об этом пока ни от кого не слышал.
В сейфе хранились документы: рабочая тетрадь Карла Менгдена, дневники Рода, куда каждый глава семьи записывал все самое важное, что приключилось за годы его правления, и кожаные папки с досье на все тридцать семь основных семей империи. За неимением времени, руки у Бармина пока не дошли до большинства документов, собранных в этом сейфе. Но вот рабочую тетрадь деда и прилагавшийся к ней гроссбух с подробностями, относящимися к коротким записям, сделанным в тетради не только Карлом Менгденом, но и его сыном Сигурдом, внимательно просмотрел. Ну, что сказать! Несмотря на то, что со смерти деда прошло уже двадцать четыре года, многие записи оставались актуальными. Тайные договоренности с другими родами, суммы денег, негласно предоставленные взаймы тем или иным лицам, подставные компании, занимавшиеся полулегальным бизнесом едва ли не на всех материках, кроме Антарктиды, и многое другое, что со временем могло дать Бармину еще больше денег и власти, если воспользоваться всем этим с умом. И вот среди прочего, Ингвар нашел в документах деда информацию о тайной договоренности между родом Менгденов и родом алп-Тарханов из Семендера. Дед оказал бекам серьезную помощь деньгами и влиянием, когда они вошли в конфликт с собственным князем. То есть, алп-Тарханы являлись должниками Менгденов, причем честь в этом случае, как отмечал дед, была даже важнее, чем денежный долг. Поэтому, собственно, Ингвар и обратился к беку, — его титул был приравнен в империи к баронскому, — с предложением встретиться и возобновить дружбу между семьями.
— Рад приветствовать вас у себя в замке, Завулон-эфенди [36]! — вежливо поздоровался Ингвар.
Вообще-то, Бармин так и не выяснил, как правильно обращаться к гостю, адон [37] или эфенди. Но «эфенди» показалось ему более знакомым.
— Здравствуйте, граф! — чуть улыбнулся в ответ бек. — Зиновий Яковлевич, если не возражаете. Барон, тоже можно. Или майор. Мы давно живем в империи, и я прекрасно понимаю, что здесь не княжество и даже не каганат.
По-русски алп-Тархан говорил практически без акцента.
— Тогда, пожалуй, Зиновий Яковлевич, — согласился Бармин. — А я, соответственно, Ингвар Сигурдович. Чай, кофе? Что-нибудь покрепче?
— Возможно, позже. Время уже позднее, а меня в Вологде ждут жена и дочь. Взял их с собой, знаете ли, посмотреть на северные земли.
— Вы оставили их на постоялом дворе?
— Да, — подтвердил бек. — Итак?
— Извините, что задерживаю, — Бармин уловил тонкость момента и решил поверить своей интуиции, — но, может быть, вы примете мое приглашение погостить в моем замке? Отсюда легко добраться до Ниена, Москвы и Новгорода.
— Вы очень любезны, — чуть улыбнулся собеседник. — Но мы практически не знакомы. Не знаю, уместно ли в таком случае воспользоваться вашим гостеприимством.
— Мой дед дружил с вашим отцом, Зиновий Яковлевич.
— Это так, — кивнул бек, — но это была их дружба.
— Возможно, — предположил Бармин, — наша начнется с этой встречи? В замке собралась сейчас хорошая компания: моя сестра и три мои невесты. На днях обещали приехать из Самкерца князь Федор Северский-Бабичев с супругой и, возможно, нас навестит певица Натали.
— Натали? — удивился бек. — Та самая? Мои женщины буквально сходят по ней с ума!
— Тем более, приезжайте! — улыбнулся Бармин. — Натали моя двоюродная сестра.
— Что ж, это меняет все, — кивнул мужчина. — И все-таки прежде я хотел бы завершить деловую часть нашей встречи.
— Что ж, — усмехнулся Бармин, повторив слова хазарина, — предлагаете обойтись без восточных экивоков?
— Я полжизни провел на Западе, — объяснил тогда бек. — Звание майора я получил в готском иностранном легионе. Привык, знаете ли, к западному подходу в ведении дел.