Единственный ответ (ЛП)

— Он как обычно на заднем дворе, мистер Чапмен. Можете идти. — Медсестра слегка улыбнулась мне.
— Спасибо, мэм. — Я кивнул и прошел мимо нее к открытым дверям.
Для некоторых людей было бы странно, что я проводил так много времени с братом в реабилитационном центре. Возможно, это не помогало его процессу исцеления, но он никогда не просил меня уйти. Он просто принял то, что я был рядом.
— Братишка, я начинаю думать, что тебе самому может понадобиться реабилитация.
Трипп бросил сигарету. Он сидел в кресле, одетый в белый халат, в котором всегда меня встречал, и, как обычно, курил сигарету.
Когда я пришел к нему в первый раз, он был похож на худшую версию себя с темными кругами под глазами и постоянно хмурым взглядом. Но чем больше времени я проводил с ним, тем меньше он хмурился. Больше улыбался и… больше курил.
— Может быть, — сказал я, как всегда садясь напротив него.
Он засмеялся.
— Да, папе бы это понравилось. Двое сыновей Чапмена на реабилитации. Я удивлен, что еще не появились новые заголовки об этом. Видимо, вы с Моникой все еще на слуху.
Я покачал головой.
— Это было довольно безумно, но скоро все закончится.
— Я надеюсь, ты не имеешь в виду выборы, потому что должен знать, что, независимо от победы отца на выборах, мы все равно будем в центре внимания, несмотря ни на что. Люди восхищаются нами. Они всегда делают это с недостижимым. Я иногда задаюсь вопросом: если бы люди на самом деле общались с нами, они бы так же сильно проявляли к нам интерес?
Я вздохнул.
— Кажется, все уже думают, что знают нас. Они думают, что знают нашу историю. Даже если они не знают ее, кажется, что они довольно хороши в том, чтобы придумать свою и верить в это.
— Твои дела с прессой идут не очень хорошо, да? — Трипп выпустил дымовое кольцо.
Я покачал головой.
— Скажем так, мне кажется, что я унаследовал отцовский характер, и иногда я не могу сдержаться.
— Неужели ты ударил репортера?
— Коллегу Моники, потому что думал, что он пытается подкатить к ней.
Трипп засмеялся, хлопнув себя по колену, как будто я только что сказал самую смешную вещь в мире.
— Ты шутишь, да?
Я не думаю, что это смешно и еще больше раздражает, что Трипп смеется надо мной.
— Хотелось бы. Я был в продуктовом магазине, увидел фотографии и поехал туда, даже не думая.
— Возможно, тебе следовало думать головой на плечах, а не головкой в штанах.
— Да, Трипп, — усмехнулся я.
— Эй, я говорю правду. Мы все лажали. Просто из-за нее ты сходишь с ума больше, чем от кого-либо другого. Или чего-либо.
— Я люблю ее, Трипп. Больше, чем кого-либо. И она не просто девушка. Она носит моего ребенка. Кстати, он начал толкаться, и это, наверное, одна из самых лучших вещей, которые я когда-либо испытывал.
— Я счастлив, что ты счастлив, братишка. — Он помрачнел и вместо того, чтобы смотреть на меня, уставился на газон.
— Что насчет тебя? Ты менял девушек каждую неделю. Здесь у тебя есть какая-нибудь медсестра, на которую ты засматриваешься, или кто-то еще?
Он покачал головой.
— Нет. Ни медсестер. Ни девушек. Просто тусуюсь тут и слушаю, как кучка людей пытается провести мне психоанализ.
— И ты их слушаешь? — Я поднял бровь.
Он зажег новую сигарету, потушив предыдущую.
— Некоторых из них. На самом деле люди задают вопросы только потому, что хотят услышать верный ответ, а если ты им его не даешь, они продолжают на тебя давить и раздражать.
— Значит, ты просто водишь их за нос и позволяешь им думать о тебе то, что они хотят, пока они не отпустят тебя?
— Не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответ. — Он постучал пальцами по подлокотнику кресла.
— Почему ты здесь? — спросил я, надеясь, что не слишком давлю на него и что он даст мне честный ответ.
— У всех есть свои пороки, Трей. Мы должны попытаться найти способы их контролировать. У меня был выбор: быть здесь или в тюрьме. Да, отец дал не много вариантов. Он также не дал мне выбор, буду ли я принимать участие в выборах или нет. Все сыновья Чапмена должны быть на его стороне.
 
— Ты доставляешь отцу проблемы. Ты же знаешь, что ему нелегко, — сказал я.
Он слегка засмеялся.
— Это не означает, что папа должен был быть жестким по отношению к нам все эти годы. Нам всем приходилось поддерживать идеальный образ Чапмена. Это всегда было чертовски утомительно для меня. Не знаю, как ты держался так долго.
Я пожал плечами.
— Я всегда был таким. Я не знаю, как быть кем-то другим.
— Ты — тот, кто ты есть. Никто не обвиняет тебя в этом. По крайней мере, ты знаешь, чего хочешь, и всегда к этому стремился. — Трипп постучал пальцами по подлокотнику кресла. — А я? Я всегда был одним из потерянных мальчиков.
— В твоих словах сейчас нет никакого смысла. Ты поступил в Дартмут. У тебя все было нормально.
— Снаружи. Ты показываешь людям то, что они хотят увидеть, и они будут делать свои выводы. Не будь таким, как я, Трей. Не прячь своих демонов. Не живи ложью.
Я уставился на своего брата. Я действительно впервые посмотрел на него и принял все это. Татуировки. Волосы. Пирсинг. Все, что он всегда скрывал. Здесь он мог быть самим собой, а не делать то, что хотел отец.
Может быть, поэтому он всегда топил себя.
— Ты тоже не должен так жить, Трипп. Может, тебе стоит найти то, чего ты действительно хочешь, и прекратить делать все, чтобы угодить отцу.
Он тихо рассмеялся.
— Я так долго жил этой прекрасной ложью, что даже не уверен, кто я на самом деле.
— Может быть, как только ты разберешься с этим, то выйдешь отсюда. И если тебе понадобится помощь, я всегда буду рядом.
Он слегка повернулся ко мне. Теперь он как будто смотрел сквозь меня, будто он мог видеть все и ничего.
— Спасибо, Трей. Я постараюсь и запомню это.
— Будь умницей. Я рассчитываю на то, что ты будешь рядом.
Он улыбнулся.
— Я не думаю, что ты или твой ребенок когда-либо сможете избавиться от любимого дяди.
— Откуда ты знаешь, что наш любимый дядя не Тригг или брат Моники? — возразил я.
Он медленно покачал головой.
— Думаю, я не знаю. Но я должен верить, что ты будешь держать меня рядом, даже если отец попытается отречься от меня в какой-то момент.
— Папа не сделает этого. Он может быть жесток с нами, но он на самом деле заботится обо всех нас. Вот почему ты здесь. Чтобы поправиться. Вот почему он пытается сделать все, что может, в нашей ситуации с Моникой.
Трипп вытащил пачку сигарет из переднего кармана своего халата.
— Скажи себе, что нужно сделать, чтобы ты смог спать по ночам, и я сделаю то же самое.
Я не хотел давить дальше. Я не хотел его раздражать или спорить. Трипп был единственным человеком, с которым мне не нравилось спорить, но я не мог не возвращаться изо дня в день, чтобы поговорить с ним и завести все ту же дискуссию. Я также не думаю, что когда-либо смогу не прийти.
  
Глава 18
 
Моника
Я с большим нетерпением ждала свадьбу Джона и Мелани. Пара, которую было невозможно представить вместе, а теперь они собирались идти к алтарю.
Но сейчас, когда этот день, наконец, настал, я хотела остаться в кровати на весь день. Швее Чапменов пришлось перешить мне платье, так как я поправилась на два размера с момента первоначальной подгонки. После этого не осталось никаких сомнений в том, что я была беременна.
Так же сыграл роль тот факт, что мы возвращались в Принсвилл. Это был наш с Мелани родной город, где жили мои родители. Мои родители, с которыми я до сих пор не разговаривала после того, как мы с Треем сказали им о моей беременности.
 
— Ты готова к этому? — спросил Трей, сжимая мою руку. Он не отпускал ее на протяжении всей поездки из Чикаго, и я не была уверена, что он когда-нибудь это сделает. После небольшого фиаско на моей работе он стал особенно милым. Он постоянно говорил мне, что любит меня, приносил цветы и даже оплатил мне массаж, визажиста и педикюр для свадьбы. Похоже, вина взяла верх. Это или тот факт, что он частенько виделся с братом на реабилитации. Я всегда знала, что в среднем брате Чапменов есть что-то, что мне нравилось.