Выбрать волю (СИ)

Стоило войти, как все они обратили взгляды на Эсну. Та со сдержанным достоинством поклонилась:
— Приветствую вас, леди! — с тщательно отмеренным дружелюбием — достаточно тепло, не слишком приторно — поздоровалась она.
Леди дружно встали, поклонились в ответ, но поздоровалась за всех княгиня:
— Рады приветствовать тебя, солнечная госпожа, — с точно также ровно отмеренным количеством тепла сказала она и указала рукой на место рядом с собой.
Эсна неспешно последовала к нему и села; вслед за ней сели и остальные.
В ожидании ужина завязался неспешный разговор, в котором княгиня и принцесса расспрашивали Эсну, хорошо ли она устроилась. Кажется, первое благоприятное впечатление было успешно произведено, потому что после ужина княгиня вполне доброжелательно пригласила невестку к себе на чай.
В покоях княгини Эсне понравилось более, чем во всех остальных виденных комнатах дворца. Здесь тоже всё можно было охарактеризовать словом — соразмерность. Всего было в меру, всё сочеталось с безупречной элегантностью. Эсна позволила себе пооглядываться почти демонстративно, и, будучи застигнутой за этим оглядыванием, с улыбкой отметить:
— Восхитительно всё устроено!
По довольной улыбке княгини было без слов понятно, что устраивала та всё сама.
— Итак, солнечная госпожа, — начала серьёзный разговор владелица покоев, пресекая попытки Эсны поухаживать за ней и, напротив, собственноручно разливая чай — по изумительно изящным фарфоровым чашечкам, которые смотрелись так же элегантно, как и всё, что окружало княгиню. — Как я понимаю, ты тоже не знаешь причины, по которым грозный повелитель избрал тебя в жёны?
Эсна восхищённо захлопала ресницами. Одной фразой! Одной фразой выразить и лёгкое недовольство тем, что в невестки ей досталась женщина из враждебного рода, и при этом проявить уважение к уму собеседницы, и дать намёк на готовность сотрудничать, и заявить беспокойство за сына, при этом демонстративно дистанцировавшись от его решений и указав, что в дела владыки она свой нос не суёт, и заявить наличие общего интереса — желания разгадать странную загадку — и... да Небесный знает, что ещё!
Да. Эсна, определённо, была восхищена до глубины души. И даже предположила, что, пока она строила планы, как завоевать расположение новой семьи, княгиня тоже не теряла времени даром и строила ответные планы о том, как покорить сердце невестки.
— По правде сказать, — весело попробовала чай Эсна, — мне в ответ на этот вопрос грозный повелитель упорно выдаёт версию о безумной влюблённости.
Она слегка выгнула бровку, демонстрируя, что не верит в такие мотивы, но находит себя польщённой тем, что повелитель небес и земли предпочитает провозглашать столь лестную для неё версию.
В глазах княгини мелькнуло одобрение, и так же весело она поддержала:
— Забавно! Мне он заявил то же.
Эсна хмыкнула и поделилась предположением:
— Впрочем, какую ещё версию можно выдать, когда говоришь с прекрасными романтичными созданиями, не способными к аналитическим выкладкам и логичным выводам?
Секунду княгиня смотрела на неё с некоторым удивлением, а потом совершенно искренне рассмеялась.
— В самом деле! — согласилась она, потянувшись за печением. — Ведь все мысли женщины должны быть о любви!
— Посему, — наставительно подняла палец Эсна, придавая лицу самое торжественное выражение, — нам следует восхищённо ахать и с горящими глазами подтверждать, что всё это чрезвычайно романтично!
Тут уж рассмеялись обе.
— Что ж, солнечная госпожа, — резюмировала эту краткую беседу старшая леди, — полагаю, слухи об уме девушек из рода Кьеринов вовсе не преувеличены.
— Благодарю, небесная княгиня, — сдержанно склонила голову Эсна. — И я рада убедиться в своих заочных предположениях, что столь мудрого правителя должна была воспитать по-настоящему выдающаяся мать.
Та польщёно улыбнулась и сменила тему:
— Итак, когда первый тур взаимных комплиментов подошёл к концу, предлагаю перейти к серьёзной теме, — лицо её сделало строгим. — Почему грозный повелитель, Эсна из рода Кьеринов? Почему не скалистый генерал?
 
Эсна в который раз изумилась, как быстро и какими неведомыми путями расходятся сплетни. «Жасминовая беседка» была мероприятием закрытым, о котором не следовало знать всем; однако и Ирэни, и теперь — княгиня — обе продемонстрировали завидную осведомлённость о составе её женихов.
— Наверно, — решила отшутиться Эсна, поскольку ответа на вопрос княгини и сама толком не знала, — потому что скалистый генерал, вместо того, чтобы признаваться мне в любви, всё время вспоминал Френкальское сражение!
— Это, кажется, то, где погиб твой первый супруг? — пригубив чай, снова показала свою осведомлённость княгиня.
— Я тоже так думала, — покивала Эсна. — Но скалистый генерал полагает, что он погиб раньше.
— О, это несложно проверить в архиве, — отмахнулась княгиня от этой явно лишней информации. — Сын наверняка позволит тебе посмотреть, раз уж, по его словам, тут дело в безумной любви... — по губам её скользнула немного грустная, но наполненная светом улыбка. — И всё же это не ответ, солнечная.
Неаристократично погрев пальцы о края чашки, Эсна честно призналась:
— Это был порыв, небесная княгиня, — и отчаянно покраснела, побоявшись, что так она выставила себя дурой. — Грозный повелитель... умеет завораживать.
На секунду княгиня просияла родительской гордостью, после чего тихо ответила:
— Ну что ж, посмотрим, во что это выльется.
Они некоторое время сидели молча, и Эсне показалась, что она поняла причину тревоги собеседницы.
— Грозовой адмирал в своём родительском напутствии велел мне избегать интриг и политики, — улыбнулась она. — И сосредоточиться на том, чтобы стать хорошей женой и матерью.
— Прекрасное напутствие! — развеселилась княгиня. — Но, право, зная адмирала... - по лицу её скользнула тень, но она одёрнула саму себя: — Впрочем, не буду делать поспешных выводов, солнечная. Посмотрим. А пока, — она заговорщицки улыбнулась, — будем придерживаться версии про неземную любовь, спонтанное решение и мечты о семейном счастье.
Эсна несмело улыбнулась, видя в этом предложение если не союза, то мира.
— Посмотрим, да, — кивнула сама себе княгиня с видом вполне довольным.
На этом аудиенция была окончена, и Эсна поспешила к себе — готовиться ко сну. Завтра к рассвету нужно быть уже на ногах.
  
Вторая десятая глава
 
Пока Эсна пыталась разобраться со своим новым положением, Грэхард занимался своим любимым делом — подавлял эмоции.
Денёк выдался нервным. Про утро и вспоминать не хотелось — количество гнева, которое захватило его с головой, явно не поддавалось разумному исчислению. То, что гнев его был, казалось, так одномоментно погашен выбором Эсны, не сильно помогало делу. Процесс уже был запущен, а Грэхард, если уж распалялся, долгое время не мог остыть.
То, что первопричину гнева так резко устранили, скорее, лишь добавляло дров в огонь. Причин бушевать вроде бы не было — вот она, вожделенная добыча, наконец-то в его руках, и больше нечего желать и не к чему стремиться, — но так и не выпущенное наружу бешенство требовало выхода и растравляло изнутри.
Успешно сломав меч об очередную колоду и заехав самому же себе по бедру, Грэхард пришёл к выводу, что тренировка ему не очень-то помогает, и велел вызывать жреца — заняться брачной татуировкой. Боль от этого мероприятия немного отвлекла на себя внутренние переживания, но, всё же, не в той степени, чтобы владыка обрёл душевный мир (если понятие душевного мира вообще применимо к его буйной натуре).
 
Поэтому он выбрал весьма спорный способ проживания гнева: принялся нервно расхаживать по своим покоям, время от времени задевая свежую татуировку и шипя сквозь зубы от дёргающей боли, и костеря внутри себя всех, кого можно было назначить ответственным за сложившуюся ситуацию.
К чести Грэхарда отметим, что первым делом он изливал свой мысленный яд на самого себя, полагая, что именно он эту кашу заварил — он и главное виновное лицо. Нечего было поддаваться эмоциям — не попал бы в столь глупое и смешное положение.