Сонный Дом

Камешки приятно шуршали под босыми ногами. Фини не спешила: издалека ярко-синяя черепичная крыша дома была похожа на огромный сказочный шатер, но по мере приближения все более вырисовывались большие темные окна с открытыми белыми ставнями и даже часть крыльца и веранды на резных деревянных столбах, живописно оплетенных зелеными лианами с бело-сиреневыми колокольчиками.
Внезапно внимание Фини привлекла круглая беседка в глубине сада – под остроконечным деревянным колпаком, густо увитая блестящими, как после дождя, рубиново-красными и темно-зелеными листьями винограда. Девочка подошла ближе: внутри беседки стояли круглый деревянный стол и два плетеных кресла с подушками. С потолка свисал на веревке восьмигранный фонарь с разноцветными стеклами, а внутри него горела небольшая, порядком оплывшая свеча. Такие же фонари, только поменьше, висели по углам. Место выглядело настолько домашним, уютным, но при этом таинственным, что у Фини даже мелькнула мысль: не побыть ли здесь подольше и, скажем, выпить чаю? Чайник и чашки уже стояли на столешнице, на небольшой белой салфетке, а возле них – плетеная корзиночка с круглыми шоколадными конфетами.
Фини подошла ближе и провела рукой по столу – старое дерево оказалось теплым и шершавым, в зазубринах, сколах и трещинках. Здесь уютно пахло можжевельником и прелой хвоей, а огонек зажженной свечи добродушно подмигивал. Фини вдруг захотелось присесть в кресло на одну из мягких подушек и больше никогда никуда не уходить…
Только она подумала, можно ли заснуть во сне, как что-то проскрипело у нее за спиной. От неожиданности девочка подскочила и резко обернулась.
На дорожке, посыпанной мелким розоватым гравием, стояло кресло-качалка. Плетеное, темно-синее, оно слегка покачивалось, издавая таинственный скрип. Казалось, хозяин только что его покинул – на сиденье и левый подлокотник был наброшен широкий клетчатый плед, на котором стояла голубая чашка и лежала старая книга с потрепанными страницами.
Почему-то Фини стало немного не по себе. Она быстро попятилась и вышла из беседки на другую дорожку – всю в мозаике из черных и белых камешков. Девочка рванула по ней за огромный зеленый куст в форме сердца, а потом, пробежав между рядами цветущих гиацинтов, вдруг очутилась у самого крыльца.
Дом оказался невысоким, в два этажа, но с круглой боковой башней – наверное, в ней располагались две комнаты, одна над другой, а под самим куполом – какое-нибудь чердачное помещение. Слева находилась та самая веранда, увитая бело-сиреневыми цветами. Над парадным входом выступала полукруглая, застекленная донизу терраса, за которой проглядывала оранжерея с высокими, буйно цветущими растениями.
Фини не решилась зайти в приоткрытую входную дверь на первом этаже – а вдруг хозяин не хочет, чтобы его беспокоили? Может, он первый заметит Фини и сам окликнет ее? И она пошла вдоль фасада по узкой дорожке из бревенчатых колец, опоясывающей дом.
Под стенами росли огромные кусты гортензий и пионов, белых и сиреневых. На аккуратных клумбах среди разнообразных трав и мелких цветов покачивались на ветру тонкие палочки с надетыми на них диковинными круглыми украшениями из нитяных сеточек, перьев и бусин, похожими на ловцы снов, – такие висели у тети Лиз в квартире, и она даже рассказывала Фини, что они навевают ей приятные сновидения. Возможно, в этом доме тоже любят хорошие сны? Из-за ветерка украшения тихо звенели, словно крохотные хрустальные колокольчики, и навевали легкую дремоту.
Фини дотронулась пальцем до одной из этих странных штук, и та зазвенела еще мелодичнее. Может, действительно прилечь на минуточку? Прямо на этих теплых дощатых ступеньках, нагретых солнцем… Все здесь дышало спокойствием, умиротворением… Казалось, дом только что покинули, и следы присутствия хозяев еще сохранились.
Фини присела на самый край крыльца и тут заметила старый фонарь с немного ржавым металлическим корпусом и стеклянными стенками, стоящий на нижней ступени. Внутри него горела толстая голубая свеча. А рядом на ступеньке сидел маленький человечек с тонкими ручками и ножками. Он был размером с кота, но выглядел как картофелина с очень грустными глазами. Фини он напомнил человечка, которого пыталась схватить та злющая птица с женским лицом.
 
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась с ним девочка. – Вы хозяин дома?
Но человечек-огромная-картошка смотрел куда-то вдаль и только шевелил тонкими пальцами, сжимая худые шишковатые коленки.
– Извините, что зашла без предупреждения, – продолжила Фини. – Но к вашему дому вела такая чудесная дорожка…
– Он вас не видит и не слышит, – вдруг произнес кто-то сверху, кажется, с веранды. – Это шатун, он пришел из другого сна.
– Шатун? – переспросила Фини, с удивлением разглядывая человечка.
Но тот вдруг превратился в красный воздушный шар и улетел.
– Да, шатун, – подтвердили с веранды. – Он вылетел из своего сна и заблудился. Здесь их много бродит, прилетают со стороны Безмятежной долины. За ними охотятся дримы – хищные птицы Властителей, знаешь о них? Некоторые соннэры крадут энергию шатунов, чтобы потом птицы-ткачи сплели из нее новые сны, новые образы… Послушай, может, подойдешь ближе? А то мне кажется, будто я разговариваю сама с собой.
Фини с готовностью поднялась на веранду. Там в синем плетеном кресле сидела длинная разноцветная шаль квадратиками и вязала саму себя.
– Меня зовут Фини, – сказала девочка, стараясь не выглядеть удивленной. В конце концов, шатуны вообще похожи на огромные бегающие картофелины, а это всего лишь, хм… говорящее вязанье.
– Да неужто? – Шаль прекратила махать спицами. – Фини – твое главное имя?
– Думаю, что да, – честно ответила Фини.
Она твердо решила ничему не удивляться. Тем более что возле нее пролетела стая крохотных зеленых кроликов, машущих своими длинными ушами, словно крыльями. Один из них держал в лапках маленькую дамскую сумочку.
– Мне пока не нравится, коротковато, – заявила Шаль и вновь принялась за вязание. – Вот у меня десять имен, и самое короткое из них – это Шаль-Которая-Сама-Себя-Вяжет. Имя должно наиболее ярко и полно выражать твою личность, согласна?
Фини неопределенно помотала головой. Она вспомнила свое обидное прозвище Финька-синька, которое было длиннее имени, но выражало куда меньше. Хотя, признаться, иногда ей тоже казалось, что имя Фини коротковато.
– Ты любишь сны? – вдруг спросила ее Шаль-Которая-Сама-Себя-Вяжет.
– Конечно, – не задумываясь ответила Фини. – Мне здесь очень нравится.
– То есть ты понимаешь, что находишься во сне? – продолжала допытываться Шаль.
– Всегда, – кивнула девочка. – Я люблю путешествовать во сне. Но это мой первый сон, где я с кем-нибудь разговариваю. Обычно я всегда одна…
– А за что ты любишь сны?
Фини подумала.
– Наверное, за волшебство. Здесь, во сне, можно вообразить что угодно.
– Ну хорошо… А за что ты любишь само волшебство?
Очевидно, ответ был очень интересен Шали, потому что она снова перестала себя вязать.
Фини оглянулась вокруг. С ближайшей яблони медленно, словно перышки, слетали яблоки – на каждом сидела фея, и тихий серебристый смех разносился по саду. По разноцветной дорожке вереницей шагали воробьи с теннисными ракетками наперевес.
Тетя Лиз утверждала, что самые сложные вопросы требуют наиболее простых ответов и еще более простых, но решительных действий. А Фини всегда доверяла тете Лиз.
– Волшебство делает людей счастливыми, – сказала она. – Во всяком случае, мне так кажется.
Почему-то возникла неловкая пауза. Шаль замерла в своем плетеном кресле. У Фини создалось впечатление, будто она внимательно ее изучает, каждым своим квадратиком.
 
Чтобы не молчать, Фини спросила:
– Простите, пожалуйста, а вы, случайно, не хозяйка дома?
– Скажешь тоже! – фыркнула Шаль и вновь стала накидывать петли на спицы.
Неожиданно пол веранды заскрипел, зашатались половицы, что-то внутри дома грохнуло и покатилось, звеня, – раздался оглушительный чих.