Разоблаченная (ЛП)

Моя кожа пылала, я задыхалась. Я помню.
‒ Ты помнишь... ‒ Ты сжимаешь мой сосок через ткань бюстгальтера и лифа платья, и я делаю резкий вдох. ‒ Я так долго ждал. Ждал, когда буду владеть тобой. Годы. Я ждал. Я хотел тебя каждый день, но ты не была готова. Поэтому я ждал. И ждал. И снова ждал. И опять ждал. Когда мы перевели тебя в эту квартиру, я хотел выждать еще некоторое время. Но ты стояла здесь чертовски красивая, что я не смог больше держать дистанцию, меня накрыло. И то, как ты реагировала. Я видел ‒ ты хочешь меня. Я понял ‒ ты готова. Ни до, ни после этого я не испытывал таких невероятных, прекрасных, эротических ощущений, как тогда, в наш первый раз. Ты была так отзывчива. Ты знала, чего хочешь. Ты не была девственницей, Изабель. У тебя было не больше воспоминаний, чем сейчас, но я могу тебе сказать с уверенностью. Тогда ты знала, на что идешь и чего хочешь. И даже если и не понимала, что знаешь, ‒ ты знала.
‒ Годы?
Слишком размыты эти годы в моей памяти. Я помню, что ты всегда был рядом, всегда ты, только ты. Я помню, как хотела тебя, как удивлялась, почему не ласкаешь, не целуешь меня. А потом... ты сделал это, и я подсела на тебя.
‒ Каждый гребаный день, каждый его момент, когда ты была рядом, ‒ я хотел тебя. Конечно, первое время ты была очень слаба. Но когда ты восстановила возможность двигаться и говорить, сопротивляться желанию стало очень тяжело. Я развивал, учил тебя, тренировал. Тренировался с тобой, ел только с тобой. И все это время я хотел тебя. ‒
Ты потираешь мой клитор прямо через платье. ‒ Так же как и сейчас, я хочу тебя!
Мои следующие слова неразумны, достаточно смелы, но очень-очень глупы. Но я не могу остановиться.
‒ И ты будешь так же хотеть меня, зная о том, что меня трогал другой мужчина, Калеб? Будешь ли ты так же желать меня, зная, что другой спал со мной, трогал и целовал меня?
Ты резко разворачиваешься с дикой силой и удивительной мощью, ты просто зверь в человеческом обличье. Зарываешься руками в волосы, отходишь дальше, бросая на меня яростный взгляд, ты пугаешь меня. Это редчайший случай, увидеть твои чистые, ничем не прикрытые эмоции. Львиной поступью еле сдерживая гнев, ты подходишь к столу, наливаешь себе огромную порцию виски, выпиваешь одним глотком и шипишь, обжигая горло.
‒ Не испытывай меня, Изабель.
‒ Или что? ‒ спрашиваю я. Мой голос полон желчи, но он тих и спокоен, ты хорошо меня научил этому. ‒ Ударишь меня? Убьешь? А может, выгонишь? Что ты сделаешь, если я продолжу испытывать тебя? Ты лицемер и лжец, Калеб Индиго. Если это вообще твое имя! ‒ Гнев переполняет меня. ‒ Ты желаешь меня, и не меня. Тебе не нужна Изабель. Ты хочешь Мадам Х, безликую женщину без имени, которую ты создал. Я твой голем, Калеб. Я знаю и вижу это. Ты слепил меня из глины, обжигал на огне в печи под своим неусыпным контролем. Но сейчас глина трескается и осыпается, и под личиной голема появляется настоящая женщина, а тебя бесит это. Ты терпеть этого не можешь. Потому что я не та, какой ты меня считал. Потому что я больше не принадлежу одному только тебе.
‒ Как поэтично, Изабель. Ты очень красноречива в своем гневе. ‒ Его голос вкрадчивый и тихий, острее и тоньше лезвия лазерного ножа.
Ты двигаешься медленно и грациозно, с полным контролем над своими чувствами. Это выше бесполезных проявлений гнева и истерики. Ты не разбиваешь стаканы об пол или стены. Может такой поступок и удовлетворит тебя, но он будет бесполезным. Глупым и пустым. Нет, ты просто берешь паузу и спокойно дышишь. Я вижу, как размеренно двигается твоя грудная клетка. Я вижу, как сжимаются и разжимаются твои кулаки, и каким немигающим взглядом ты пожираешь меня. Ты непостижим. Мне не понять твоих мыслей. Я не вижу, что происходит в твоей голове за абсолютно хладнокровной маской, какие чувства пытаются прорваться через пелену абсолютного спокойствия.
 
Ты настоящее чудовище, Левиафан.
И мой гнев это ярость молодой женщины, которая только сейчас научилась по-настоящему проявлять свои эмоции.
Ты стоишь передо мной. Оглядываешь снизу вверх.
‒ Ты не можешь отказать мне, Изабель. Ты ушла от меня, а сейчас опять здесь. В моем доме. И ты дрожишь. Пусть от ярости.
Шаг ближе. И твоя грудь касается моей груди, и даже через ткань платья и кружево бюстгальтера мои соски напрягаются, реагируют на твою близость.
‒ Но ты уже дрожишь и от желания. ‒ Твои губы касаются мочки моего уха.
‒ Для меня...
Я ‒ выше всего этого.
Я выше всего этого.
Ты накрываешь мой лобок широкой и твердой ладонью.
‒ Твоя киска совсем мокрая... ‒ Кусаешь мочку моего ушка и шепчешь грязные словечки. ‒ ...для меня.
Я выше всего этого.
Я выше всего этого.
Твои слова пронизывают мои легкие. Твоя близость подавляет мою волю и путает мысли. Ты ‒ колдун и плетешь свою магическую сеть с одной целью ‒ соблазнить меня.
Ты скользишь руками по моему телу, сжимая мою грудь.
Сжимаешь разрез платья.
Медленно, очень медленно с фантастическим контролем над собой, ты разрываешь мое платье сверху донизу. Молниеносным движением рук расстегиваешь мой бюстгальтер. Рвешь по шву на бедре мои трусики. И одежда волной кружева падает на пол.
Я задыхаюсь, вся дрожу. Моя кровь кипит от ненависти и тщетных попыток найти волю для противостояния тебе.
Только один крик рыдания вырывается из меня, когда твои губы касаются моих, и ты поднимаешь меня на руки. Я не замечаю, когда ты успел снять спортивные штаны, носки и обувь, ведь ты уже тоже обнажен. Мы вместе в нашем космосе окутанные лучами света и фантастическим освещением вокруг нас. Оно не оставляет тени, в которой я могла бы спрятать свою слабость, не оставляет тьмы, в которой я могла бы похоронить свой грех.
Ты прижимаешь мою спину к прохладному оконному стеклу. Твои большие и сильные руки крепко держат меня сзади, заставляя меня открыться тебе.
Я кусаю твое плечо, когда ты входишь в меня, чувствую твою кровь и ощущаю тебя внутри себя.
Как Мадам Х я была твоей собственностью.
Как Изабель ты просто оттрахал меня.
Толчок, еще один. Я рыдаю, а ты врезаешься в меня. Моя кожа со скрипом скользит по стеклу. Это агония, чистый экстаз. Ты двигаешься как машина, твои бедра двигаются с силой поршневой системы.
Но...
 
Теперь я чувствую пустоту внутри себя. Может она и всегда была во мне, но сейчас я чувствую ее особенно остро. Так, будто ты пытаешься ее заполнить и не можешь.
Я знаю все твои клише. Я знаю все твои желания.
Ты не можешь трахать меня лицом к лицу очень долго. Я жду, и скоро ты опускаешь меня на пол, поворачиваешь к себе спиной и прижимаешь меня к стеклу. Не руками, нет, ты расплющиваешь по холодному стеклу мою грудь, живот, щеку. Нагая, я распластана на окне, чтобы весь мир видел меня.