Князь Ядыгар (СИ)
Мама моя, царство ей небесное, неплохо в этом во всей этой самогонной механике, которую волей неволей в голодные 90-е годы пришлось выучить и мне. Помогая ей, тогда еще ученик, я прекрасно знал, и куда заливается брага, и как ее нужно нагревать, и зачем нужна эта витая трубочка, и какого черта тот бачок называется холодильником? Что такое «хвосты» и когда их надо обрубать? Собственно, благодаря всем этим знаниям, сноровки и таланта кузнеца, а также нескончаемого мата, удалось и построить этот агрегат, а также фильтры к нему для очистки напитка от разного рода сивушных масел.
– Ничего, аппарат чай не девка, красивое личико ему ни к чему. Главное, содержание, а оно, как показала практика, определенно, на высоте, – я поднял небольшую глиняную бутылочку с полу, в которой было налито некоторое количество полученного самогона для пробы. – Нормально, вроде, получилось. Сивухой не шибает. Никакой такой горечи не чувствуется, – я сделал небольшой глоток. – После вчерашнего голова в порядке, значит и фильтры себя оправдали... Итак, водка … м-м-м... пусть будет «Княжеская»! Прошу любить и жаловать! Вряд ли у нее сейчас будут реальные конкуренты.
Я ведь знал, что говорил! В последние месяцы, как я оказался здесь, мне пришлось волей-неволей перепробовать почти все, что горит и не говорит. На царских застольях, куда я теперь был зван, я пробовал заграничное вино, о котором здесь рассказывали едва не с придыханием и которое привозилось с далекой Испании просто за бешенные деньги (литр напитка некоторых сортов мог в итоге обойтись в 2-2,5 рубля, за которые кое–где можно было и буренку купить). Кислятина, сказал бы я, но за столом вынужден был пить это вино с маской восхищения на лице. Иначе нельзя было, когда тебе жалует кубок с таким вином сам государь.
– Тут и уксус выпьешь и добавки сразу же попросишь, – погрузившись в воспоминания, пробормотал я. – Это ж политическое дело.
Пил я и хмельной или питный, как здесь называли, мед, о котором раньше читал лишь в книжках. Помните, как там в старинных свитках летописцы с гордостью писали: «и варити по слову великого князя Володимира медов триста бочек». Каких его видов только не ставили на стол? По прозванию – и простой, и пресный, и красный, и белый, и боярский; по способы производства – и вареный, и ставленный; по исходному продукту: и смородиновые, и вишневые, и черничный, и ежевичный. Меды, стоило признать, получались знатные! Духовитые, аромат которых буквально вышибал из тебя слюну; густые, насыщенные, что пились медленно и с удовольствием. Мне это разнообразие чем-то напомнили наши многочисленные сладкие наливки, тоже душистые, вкусные, чрезвычайно сладкие, но существенно более градусные.
– Да уж, сахарок едва на губах не выпадает, – непроизвольно причмокнул я губами, едва только почувствовал во рту сладость этого напитка. – Привет диабетикам, что тут сказать...
Довелось мне отведать, правда из чистого любопытства, и знаменитую брагу, к которой прикладывались записные выпивохи. Этот напиток, скажу я вам, был убойным оружием, от действия которого все едва не лежма лежали. Гадость, конечно, редкостная! С отчетливо сивушным привкусов, горькая, несмотря на добавляемый для сладости мед, брага пилась очень тяжело. По утрам после нередких застолий и праздничных пиров я нередко наблюдал картины валявшиеся по углам ухарской дворни, а кое–где и царских ближников, так и не сумевших доползти до своих опочивален. Глядя на такого синего с красными от боли глазами «красавца», даже треск в его башке слышался.
Был еще и называемый здесь полугар, тяжелый по вкусу и особенно последствиям напиток. По-всей видимости, это был далекий предок той самой знаменитой водки, у которой еще толком не была отработана рецептура производства. Напиток, как правило, получался средним по крепости, но чрезвычайно горьким. В добавок, толком не фильтрованный напиток приводил к таким ощущениям после употребления, что совсем не добавляло ему популярности. Как я понял, вся проблема этого полугара была в том, что его доведение до действительно качественного продукта было очень дорогим. Здесь требовалось и жесткое соблюдение технологии (в том числе и современными секретами), и дорогие исходные продукты, и совершенная система очистки, и поддержание определенного уровня градуса. В этоге, полугар получился эдакой алкогольной царь-пушкой того времени, тяжелой, неэффективной, неудобной, очень дорогой.
Словом, алкоголь-то был на Руси, но какой он был? В основном все–таки это были довольно слабые градусные напитки, которые на пирах пили натуральными ведрами, чтобы почувствовать опьянение. Не спроста ведь в былинах говорилось: «Поднесли Илье чару зелена вина в полтора ведра; поднимает Илья единой рукой, выпивает чару единым духом». А что такое пить пиво под хорошую мясную закуску? Это только напиток переводить и ноги качать, постоянной беготней в сортир. Конечно, оставим за кадром хмельные меды большой выдержки, бочки которого в некоторых монастырях десятилетиями хранились. Те, конечно, были убойной, но дорогой и редкой штукой!
А что пили остальные – купчики по беднее, крестьяне, голытьба всякая, у которых свободный грошик появлялся раз в году, к Пасхе? Я, как–то, полюбопытствовал на свою беду. Это был ужас! К сожалению, меня не насторожил ни убойный тошнотворный запах напитка, ни грязный как черт местный «пивовар». Едва глотнув этой бормотухи, я тут же перегнулся через порог и выблевал не только свой глоток, но и прошлый обед и завтрак. Собственно, причина была довольно проста – дикая, махровая бедность! Из каких нормальных ингредиентов люди могли готовить алкоголь, если они и сами-то до сыта толком не ели? Из лебеды, желудей, дубовой коры и горсти зерна, с ложечкой меда?
– Б...ь, да мой продукт вообще золото! Натуральное жидкое золото! – вырвалось у меня после такого рода размышлений. – Прозрачный, чистый, пьется как вода... Что пить есть, значит, а теперь дело за малым, – пробормотал я, вновь и вновь принюхиваясь к прозрачной жидкости в кувшинчике. – ...
Однако, появление у меня готового к употреблению продукта было лишь началом моих мытарств. Сразу же появилась целая туча вопросов: как теперь все это сбывать? сколько и где нужно напитка производить? с кем нужно и с кем не нужно делиться? как все это паковать? будут ли покупать? и т. д.
Когда я начал осторожно прощупывать почву с горячительными напитками в Москве, вырисовывалась довольно интересная картинка. Свободная продажа алкогольных напитков была фактически под запретом, действовала жесткая государственная монополия. «Добрый» Ваня уже успел меня опередить и велел продавать любые «горячительные» напитки только в «царевых кабаках». При этом в целях повышения продаж, а соответственно, и роста царских доходов, запретил здесь не только продавать здесь закуску, но и приносить с собой еду. Словом, здесь можно только пить. Отсюда и столь частые неприглядные картины, которые нередко теперь наблюдались возле таких кабаков. Свободные от службы стрельцы, кое-кто из царевых детей боярских упивались в кабаках до такой степени, что валялись прямо на грязных облеванных полах, не в силах подняться и идти.
– Спасибо, Ванюша. Подкузьмил ты мне, так подкузьмил, – недовольно прошептал я, понимая, что выйти на рынок Москвы с новым продуктом будет очень не просто. – Если нельзя идти в открытую, значит, нужно, пойти в окружную. А если, попробовать спиртное продавать через эти самые кабаки? Ведь если там будет продаваться хороший и качественный продукт, то туда люди потянуться. Для казну же это хорошо... Правда, торопиться здесь нельзя...
В итоге, решил я эту операция с завоеванием алкогольного рынка столицы провести по всем правилам военного искусства: с основательной разведкой, мощной информационной компанией и, наконец, закончить все резкой атакой.
В течении двух – трех дней с помощью своих людей я нанял десятка два, а то и три всякой голытьбы, через которую планировал осуществить невиданное для этого мира событие – мощнейшую пиар-компанию нового продукта с одновременной дезинформацией своих потенциальных противников и конкурентов.