Князь Ядыгар (СИ)

– Что?
– Урусутский царь умирает, – сразу же выпалил татарин. – С самого утра занеможил...
От этой новости у меня едва челюсть не отвисла. «Урусутский? Ваня? Какая к черту смерть? Ему же еще лет двадцать куковать, кажется». Я не особо разбирался во всех перипетиях царствования Ивана Грозного и поэтому не знал о том, что в моей истории примерно в это время с царем приключиться странная болезнь. Этот малоизученный и очень подозрительный эпизод его царствования, мне был совершенно не известен, что собственно и стало причиной такой моей реакции. «Это я что-ли все поменял? Черт, черт, черт! Что же теперь будет?». 
В растерянности я заметался по светлице, то начиная одеваться, то пытаясь что-то найти в бумагах у себя на столе. Такой же бардак царил в этот момент и в моих мыслях.
– Бояре съезжаются, – многозначительно пробормотал Иса, застыв возле окна, через которое он внимательно что-то или кого-то рассматривал. – С холопами. Что-то много их тут..., – он повернулся ко мне и после некоторого молчания добавил. – Слишком много холопов с оружием. Как бы чего не было, господин.
Я поймал угрюмый взгляд Исы, который явно намекал на возможный боярский переворот. Ему, долгое время прожившему и при дворе Крымского хана и при дворе Астраханского хана, были хорошо известны и кровавые стычки наследников за престол, и междоусобные войны между их сторонниками. «Воронье слетается и, значит, скоро грянет гром... А как же я? Мне надо в собор к иконе. Бежать туда прямо сейчас? А если это не та картина, тогда что? Черт, Ваню же просто убрать решили. Кто-то скорее всего пронюхал про то, что я ему рассказал про убийц его матери. Собственно, решив не ждать, когда придет Ваня и пооткручивает им бошки, они решили радикально решить эту проблему...». 
Застыв на одном месте, я все перебирал вариант своих дальнейших действий. К сожалению, ничего радостного в своем будущем я не видел. Я, здесь в Москве, ноль без палочки. По существу, сейчас за мной ничего нет и никто за мной не стоит. Меня можно просто проигнорировать, а можно и на меня повесить что-нибудь, например, убийство царя. «Мать вашу, пучисты чертову! Эх, Ваня, Ваня, не мог подождать, пока я доберусь до иконы... Стоп! Какого черта я сижу здесь? Он же выкарабкаться может!». 
От этой мысли, я подскочил с посетил и рванул к двери. В одно мгновение взобрался по крутой лестнице коридора, в конце которого едва не свалил с ног какого–то коренастого человека в рясе, шедшего рядышком с моим старым знакомым князем Курбским. 
Человек в рясе оказался духовником Ивана Васильевича протопопом Сильвестром, по слухам пользовавшийся громадным влиянием на молодого царя и отличавшимся редким миролюбием и спокойствием. Последнего, правда, я в его взгляде, быстро брошенным на меня, и близко не увидел.
– Ты куда прешь, с....? – прошипел Курбский, разглядев меня и тут же споткнувшись на ругательстве. – Тебе здесь не место.
– Только я определю, где мое место, – бросил я, протискиваясь мимо них; вступать в перепалку сейчас было не время и место. 
И не обращая внимания на бурчание позади, я переступил порог большой комнаты или зала, заполненного людьми. От обилия роскошных соболиных шкур, переливающихся серебром, на шубах, золотых перстней и массивных крестов у меня едва не отнялся язык. «Да тут явно одни паханы собрались, тереть будут…». От волнения меня почему-то пробило на тюремную феню. «Черт, царь еще живой, а они уже власть делят…».
Собравшиеся, бояре, священники, воеводы, действительно, отнюдь не выглядели убитыми горем, а, скорее наоборот, напоминали столпившихся над телом жертвы хищными гиенами. Громко галдящие и спорящие между собой несколько десятков людей разделились на небольшие группы и с неприязнью поглядывали друг на друга.
«Смотри-ка, кого только среди эти падальщиков нет… Опа–на, и двоюродный брат Вани здесь!». Одна из боярских групп как раз и стояла окружив удельного князя Владиммира Андреевича Старицкого, молодого мужчину в полу накинутой на плечи шубе с длинными рукавами. Горделиво поджавший губы, важно кивающий своим сторонникам, князь выглядел очень уверенным в себе. «Черт бородатый, поди уже шапку Мономаха примеряет. Интересно, с наследником Вани что делать собрался? Кстати, вон и царевича Дмитрия уже принесли…». На моих глаза в стене открылась небольшая дверца и оттуда вышло несколько закутанных в кучу платков женщин неопределенного возраста, одна из которых на руках несла годовалого младенца. «О! Зашевелились-то как, зашевелились! Скорпионье гнездо!». 
 
– Брате, исполнем последнюю волю государя нашего и присягнем наследнику, царевичу Дмитрию, – едва младенец оказался возле лежавшего царя, начал громогласно вопить какой-то мордастый полный боярин; судя по призыву он явно был из Захарьиных-Юрьевых, родственников супруги царя, подарившей ему царевича Дмитрия. – Пусть станет он нашим государем на славу и…
Я чуть дернулся, желая подойти ближе, как тут такое началось… Противники Захарьиных-Юрьевых, столпившихся вокруг младенца, тут же недовольно загалдели. 
– Не желаем, чтобы Захарьины нами правили! – раздался чей–то визгливый голос.
– Не место безродным на троне! – поддержали его еще один. – Князя Старицкого на престол! – закричал он во весь голос. – Он муж достойный! Старицкого на трон хотим!
«Черти, Ваню-то уже похоронили… Да им же всем выгодно, чтобы Ваня кони двинул. Захарьины-Юрьевы, родственники царя по супруге, точно будут в шоколаде. Они сразу же станут всем руководить при царе-младенце. Старицкий и его сторонники тоже не против, если Иван Васильевич умрет, ведь князь имеет все права на престол. Б…ь…, похоже я один заинтересован в том, чтобы царь жил». И эта пришедшая мне только что в голову мысль так меня потрясла, что я вздрогнул. 
С чувством нереальности происходящего я наблюдал за разворачивающимся безумным действом. Две вопящие группы, обступившие постель с лежавшим царем и кормилицу с младенцем, медленно наступали друг на друга. Они таращили выпученные от злости глаза, потрясали кулаками. Пот в жарко натопленной комнате ручьями стекал по их волосам и лицам, придавая боярам вид только что вышедших из парной. Они уже были готовы броситься друг на друга.
– Б…ь, с ума посходили, – я медленно шел в направлении царской постели. – Точно, психи.
В этот момент, обходя пыхтящих от злобы и ненависти бояр и воевод, я вдруг увидел то, от чего у меня едва окончательно «не снесло крышу». Из-за внушительных выпячивающихся боярских животов, выплыла высокая сухая фигура с лошадиным лицом. Ханс Мольтке, царский медик, настоящий шарлотан и недоучка, маскировавший свое невежество кучей латинских слов и парой – тройкой усвоенных им знахарских приемов. 
Как у матерого быка трехлетка при виде одетой в красное фигурой, у меня едва дым из носа и ушей не пошел! «Ах ты, трубка клистерная! Ты же Ваню окончательно залечешь, а меня потом тут затопчут!». 
С силой выдохнув и, сделав «лицо кирпичом», я ринулся вперед. 
– … Nain, nicht надежда! – донесся до меня его ломанный голос. – Феликий Хосударь ослаб. Это давняя болезнь… Хидраргурум… Очень сильное, sehr gut… Еще римляне использовали это лекарство… Здесь я умываю руки.
Еще пара шагов и вот я уже стоял возле постели царя, когда на меня дохнуло тяжелым амбре от рвоты и экскрементов. Он прерывисто дышал и был бледным, как смерть. От такого вида у меня «опустились руки». «Все, отбегался Ваня! И я похоже с ними. О поддержке можно забыть. Никому я здесь и даром не нужен… Траванули, беднягу». Я обреченно оглядел умирающего, потом перевел взгляд на царского врача, который презрительно выпятил губу. «Черт немецкий! Руки он умывает! Залечил! Пичкал Ваню каким-то дерьмом. Хидраргурум, черт бы его побрал… Хидраргурум… Хидраргурум…». Я опять перевел взгляд на лежавшего Ивана Васильевича, а в моей голове почему–то крутилось это странное, очень странное слово. «Хидраргурум… Хидраргурум… Лекарство… Лекарство чертово… Хидраргурум. Стоп, стоп! Хидраргурум! Это же… не хидраргурум, а гидраргиум! Б…ь…, гидраргиум! Руть! Ртуть! Этот урод ртутью царя пичкал! Ха-ха-ха-ха! Сильное лекарство на основе ртути!». В это мгновение в моем мозгу тут же возникло такое безумное количество ассоциаций, что я пошатнулся и едва не упал. Мне вспомнились десятки исторических баек, фактов и случаев, связанных с ртутью и моей работой в московских антикварных салонах: и пропитанные ртутными ядами страницы средневековых книг, свечей, перчаток; и популярные столетия назад лекарства на основе ртути; и румяна и белила русских женщин с ртутью; и высокое содержание ртути и свинца в остатках наших предков; и т.д.