Князь Ядыгар (СИ)
Рядом встал, медленно дрейфуя к берегу, следующий струг, люди с которого тоже стали всматриваться в воду. Но вдруг раздался чей-то крик. С обратной стороны струга кто-то всплыл. Показавшаяся на поверхности вихрастая башка отчаянно молотила по воде руками, стараясь удержаться на плаву и снова не пойти под воду.
– Цапляй ево, цапляй!
– Куды прешь, зараза!
– Копьем, давай! Не туды, не туды...
Наконец, на наш струг вытащили троих-двух судорожно дрожащих и третьего, бездыханного. Царский доктор в попытке реабилитироваться в глазах царя носился вокруг третьего, как наскипидаренный, выкрикивая что-то на немецком. Он то поднимал руку утопленника, то прикладывал ухо к его груди, то пытался открыть ему глаза.
– Капут, Великий Государь. Есть конец, – после минутного метания возле тела, красный как вареная свекла, доктор развел руками. – Поздно, Великий Государь. Медикусы знаменитого Лондонского университета говорить, что…
– Эй! Какой к черту капут? – тут же взъярился я, едва только до меня дошло, что пытался сказать этот хлыщ. – Ты что такое говоришь, патлатый?
Морщась от головной боли, я с трудом с полз со своей лежанки и, словно подбитый журавль, поковылял к лежавшему.
– А ну разошлись все! Ты, мордатый! – я дернул за рукав какого–то не успевшего убраться с моего пути мужика. – Переворачивай его на живот! Давай, давай! Ну! – почему–то испуганно пригнувшийся мужик присел на корточки и начал переворачивать утопленника. – Под живот ему клади! – я кинул подвернувшейся бочонок. – Ноги немного приподними! Быстрее!
Сам же, тоже встав рядом на колени, открыл рот вытащенному из воды. Вода оттуда потекла почти сразу. «Б...ь, порядочно он водицы хлебнул. Хотя вода холодная, да и пробыл он под водой вроде не так долго... Может и вытащу его оттуда».
– Обратно, теперь давай. Переворачивай, говорю, – после я попытался расстегнуть его армяк, но мокрая ткань никак не хотела поддаваться. – Режь здесь! Быстрее, черт косорукий! Чтобы грудь была чистая! Бегом, бегом!
Мои вопли подействовали не хуже царского приказа. Ножом в мгновение ока взрезали ткань и обнажили грудь утопленника. «Как уж там было-то? Рот! Проверить ротовую полость! Вроде чисто. Теперь запрокинуть голову назад! Б...ь, холодный весь! Дальше что там? Искусственное дыхание...». Зажав ему нос, я глубоко вдохнул и наклонившись резко выдохнул воздух в рот лежавшему ратнику. Потом еще раз и еще раз. От глубоких резких вдохов и выдохов у меня уже начала кружиться голова.
– Мать твою, очнись! Очнись! – заорал я в лицо утопленнику, заставляя стоявших вокруг людей со страхом отпрянуть назад. – Я же массаж сердца не потяну! Не потяну, слышишь! Очнись!
И тут тело под моими руками, вдруг резко скрючилось, а спасенный начал судорожно с хрипами дышать. Ратник дышал так, словно никак не мог надышаться.
–Согреть его надо. Слышите?! – от таких резких усилия я едва ли не мешком свалился на деревянный настил. – Разотрите, вина влейте и накройте чем-нибудь, а то воспалиться все и воспаление легких подхватит... Что встали? Говорю, воспаление может быть! В больничку его надо!
Мне опять поплохело. Все перед глазами начало плыть, мысли, словно дикие козы, стали разбегаться.
– К врачам... как их там, к лекарям. И таблеток ему каких-нибудь дайте. Быстрее, что встали как столбы! Эй, а меня-то куда тащите?
Уже впадая в беспамятство, я почувствовал, как меня бережно приподняли и куда-то начали нести.
На ладье же какое-то время царила тишина. Десятки оторопевших людей внимательно следили за суетой вокруг недавнего утопленника. На чьих-то лицах даже читался откровенный страх, заставляющий их истового крестить и шептать слова молитвы. Они никак не могли поверить, что утопленник ожил. Как так? Как можно воскресить того, кто холодным телом лежал прямо перед ними? Почему стало биться его сердце? А если это упырь, который теперь нападет на всех остальных? Все эти и многие другие вопросы шепотом передавались друг другу с характерными охами и поминанием Бога или черта.
– … Совсем холодный же был, брате. Этими самыми руками трогал его. Холодный он был, как камень. Господом Богом клянусь, сердце его не билось.
– Можа обознался? Микитка вона гутарил, что такоб быть не может! Коли сердечко становилось, то все – пиши пропало.
–Микитка твой блазень! Бельма выкатит и чещет языком, почем зря...
– А я, браты, слышал, что князь татарский с волхвами дружбу водит. Сказывают, – говоривший, неприметный плюгавенький мужичок в рваном тулупчике с чужого плеча внушительно поднял палец вверх. – Когда дневной свет темнотой сменяется, он де за корешками и травами разными по лесу шариться. У няго даже ентот есть … сундук с таким мудреным именем, – мужичишка с хрустом почесал в затылке. – Апотиков! Во, как князь называет сей сундук. Мол он у него от всех болезней.
Если бы сейчас я был в сознании и слушал это все, то наверняка бы уже валялся в судорожном припадке смеха. Неграмотный деревенщина видно случайно услышал, как я свой сундук с лекарственными травами назвал аптекой для здоровья.
– Колдун, как есть колдун. А пьет он что за зелье видали? – не успокаивался мужичок, приковав внимание едва ли не доброй трети команды. – Не доброе вино, и не крепкую медовуху! Жижу черную как смертушка наша и горькую також. Андрей-ка мой, как-то снял пробу с костра, когда колдун по нужде отошел. Так племяш мой плявался – плявался, отпляваться не мог. Гутарит, все нутро у него жгло, горчило... А от святой воды его корежит! Значит, брате, колдун, князь...
– Это, значитца, мертвых на ноги подымать могет? – ужаснулся кто-то из-за спин воинов. – А как же наш сотоварищ? Також и он теперь в прислужники Сатаны пойдет? Спытать яго надож! Крястом али водой святой! И батюшку звать надобе.
Вскоре, к едва дышащему спасенному, лицо которого вот-вот розоветь стало, подошел крупный телесами батюшка с массивным крестом в руке и зачем-то зажженным кадилом, от которого исходили ароматные клубы дыма. За его же, стоя плечом к плечу, застыло больше десятка тех, кто особо впечатлился рассказанными слухами об упыре и колдовской силе князя Ядыгара.
– А скажи-ка мне, сыне, – внушительным словно обвиняющим басом начал священник, с грозным видом нависая над бывшим утопленником. – Веруешь ли ты в Господа нашего, Иесуса Христа?
А что спасенный? Ему было чертовски хорошо, ведь человеку только что влили внутрь едва ли не пол литра горячего вина. Губы его раздвигала заразительная улыбка, а глаза смотрели на окружающих со вселенской теплотой и любовью.
– Отвечай, аспид, – продолжал наседать пузан в рясе, не получая ответа. – Веруешь ли ты в Господа нашего Иесуса Христа?
Наконец, после очередного вопроса и энергичных пощечин в глазах его появилось что-то осмысленное и он пролепетал:
– Верую.
Довольно крякнувший священник, щедро окропил его святой водой и, развернувшись к ожидавшим его людям, прогудел своим басом:
– Что же вы окаянные, бучу то поднимаете? Какой же он мертвяк? Грешник конечно, не святой, но живой!
После этих слов словно прорвало. Все, кто стоял в стороне, обступили спасенного и стали его тормошить.
– Живой, браты, живой, – в восторге, едва не заревел, кто-то из лодочников. – Вона лается даже...
Глава 8
Отступление 13
Новгородская летопись [отрывок].
«... Закручинись Великий Государь, узреша великие тысячи болезных и увечных людишек православных. Сироты, женки с детишками ходют по церквам, пропитания просют, горя мыкают.
… Удумав Великий Государь облегчение простому люду сделать. Повелеша царь Иван Васильевич в кажном большом граде испоместити по паре лекарских избы, в кажном малом граде по одной лекарской избы. Воеводам же повелеша Великий Государь собрати самых добрых и умелых лекарей и знахарей и доставити в град Москов в Лекарский приказ. Кажное же первое число травняпризваша слать в Лекарский приказ сирот с добрым нравом и разумением для научения лекарским наукам.