Магия восстает (ЛП)

Я заставила себя заговорить.
— Просто очень могущественная исцеляющая магия. Обычного вида. Это была не я. Вас исцелил медмаг. — По крайней мере, я была уверена, что Хью мог бы им называться, если бы потрудился получить сертификат. — Вы все еще вы, Док. — Я не превратила вас во что-то другое.
Напряжение исчезло с его лица.
Меня внезапно охватило желание уйти оттуда. Оно было настолько сильным, что я бы непременно ушла, если бы могла встать. Я не хотела находиться в комнате с другими людьми. Мне хотелось побыть в одиночестве.
Появилась Джорджи с физраствором и зеленой коробкой в руках.
— Я нашла марлю.
— Сначала Десандра, — сказала я ей.
Джорджи повернулась к Десандре.
— Пойдем со мной. Самое время почиститься.
— Но мне нравится моя боевая одежда.
— Если нужно помочь подержать ее, — заворчала я, — я отлично справлюсь.
— Ладно, ладно. — Десандра вздохнула и последовала за Джорджи в ванную. Они захлопнули дверь за собой.
Дулиттл посмотрел на меня.
— Тебя связать?
— Я в порядке.
— Ложись, Кейт. — Кира вошла в комнату, взяла еще одну бутылку стерильного физраствора и марлю.
Я даже не поняла, что сижу. Я заставила себя лечь.
— Отлично. Смочи раны и промой их, слегка надавливая. Убедись, что внутри не осталось грязи, — велел Дулиттл.
— Поняла. — Кира налила физраствор на марлю и начала промывать мою ногу.
— Кэрран говорил, что вы хотели поговорить со мной.
— Я все думал про тот отрывок от Даниила, — сказал Дулиттл. — В частности, про один момент. Там говориться: «Я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему». При этом там не говорится, что львиная шкура или когти исчезли. Только то, что крылья вырвали, и в этом состояла разница между зверем и человеком.
— Я не понимаю, — призналась я.
— Помнишь, я говорил, что эти существа могут скрывать свою чешую?
— Да.
— Я подумал, раз уж Даниил упоминает конкретно крылья, они могут быть финальной стадией их превращения. Большинство оборотней имеют две итоговые формы — человеческую и звериную.
— И еще боевую форму, — добавила Кира.
— Это нечто среднее между первой и второй, нужно лишь обладать определенной концентрацией, чтобы ее удержать, — сказал Дулиттл. — Я же говорю о финальной форме, которую оборотень удерживать неограниченное время. Я считаю, что наши рыжие знакомые обладают тремя формами: человек, зверь и крылатое существо. Думаю, в своей звериной форме они могут выглядеть так же, как один из естественных животных видов.
Мне это совсем не нравилось.
— Почему?
Дулиттл понизил голос до шепота.
— Помнишь, как я тестировал кровь от отрезанной головы на других образцах крови?
— Да.
— Я брал образцы жидкостей у Десандры. Кровь, мочу и околоплодные воды. Так как я закончил свои исследования за неимением других образцов, я решил протестировать кровь существа, используя кровь и околоплодные воды Десандры, чтобы точно ничего не упустить. Ее кровь дала реакцию. Околоплодные воды — нет. Один из ее детей не тот, кем кажется.
О, Боже мой.
Кира замерла с марлей в руках. Если мы сообщим Десандре, что один из ее детей является монстром, еще неизвестно, что она может сделать.
— Эта информация не должна покинуть этой комнаты, — сказала я.
— Я согласен, — поддержал меня Дулиттл.
Я посмотрела через дверной проем в основную комнату.
— Я ничего не слышал, — отозвался Дерек.
— И я тоже, — сказал Барабас.
Варианта тут только два. Первый вариант — Десандра переспала с каким-то третьим мужчиной, кроме Радомила и Жерардо, что маловероятно. Не смотря на весь ее флирт и скандальные слова, она ни разу ни к кому не приставала, а ее боль во время рассказа о том, как Жерардо выставил ее, была вполне искренней. Она переспала с Радомилом, так как знала о его доброте, которой ей очень не хватало тогда. Второй вариант — либо Жерардо, либо Радомил в свободное время расправляют крылья и развлекаются тем, что воруют караульных с башен.
 
Если Дулиттл прав, крылатые оборотни могут удерживать человеческое и животное обличие, что позволяет им соответствовать другим оборотням. Это объясняет тот факт, что крылатые твари начали внезапно появляться во дворце — они входили в группу сопровождения Belve Ravennati или Волкодавов, а когда нужно было сражаться, они принимали свой финальный облик. Вопрос на миллион долларов — который клан? Существо напоминало кошку, но это еще ни о чем не говорит.
— Как на счет второго ребенка?
— Это волк, — ответил Дулиттл.
Это тоже ни о чем не говорит. Ребенок двух оборотней играет в генетическую рулетку: он может унаследовать зверя от своей матери или от своего отца. Десандра превращается в волка. Ребенок Жераждо будет волком. Ребенок Радомила может быть как волком, так и рысью. Мы все еще ничего не знаем, если не считать того, что внутри нее растет монстр. Рано или поздно мне придется ей это рассказать. Разве может быть еще хуже?
У двери Мэхон сложил руки на груди и произнес:
— Кто вы?
Ему ответил тихий женский голос. Огромный медведь-оборотень отошел в сторону, и в дверь вошла высокая женщина лет сорока пяти. Темнокожая и изящная, она походила на арабку. За ней следовали мальчик-подросток и девочка чуть помладше.
— Меня зовут Демет, — медленно произнесла женщина. — Меня послал Лорд Мегобари. Исцелить. — Она положила руку на грудь в области сердца. — Целитель.
— Это очень кстати, — сказал Дулиттл, — потому что я не чувствую свои ноги.
  
Глава 14
 
Эдуардо ходил взад-вперед в основной комнате, топая, словно копытами, и поглядывая на дверь в ванную. Демет попросила уединения, а из всех помещений с уцелевшей дверью осталась только ванная. Дерек отправился туда вместе с ними. Одного его устрашающего лица было достаточно, чтобы помешать ей сделать что-то не то.
Эдуардо вздохнул и повернулся на новый круг. На его белой футболке появились красные пятна — раны оказались достаточно глубокими, а метания только мешали исцелению.
Кира тоже металась до стены и обратно, разворачиваясь за миллиметр до того, как ее тело прикоснется к камню. Барабас сидел посреди комнаты с угрюмым лицом. Мэхон оставался у дверей, словно мрачная тень.
Мне даже в голову не пришло, что может быть что-то не так. Когда Дулиттл сел в этой ванне, я почувствовала невероятное облегчение и даже не подумала спросить в порядке ли он…
В дверь вошел Кэрран. Весь его правый бок был залит кровью. Слева виднелись глубокие порезы, где когти монстра вонзались в плоть, рассекая мышцы. Такие отметины остаются после объятий с леопардом длиной в восемь футов.
Он подошел ко мне и присел.
— Ты в порядке?
Опиши твою версию «в порядке».
— Да. Вы поймали его?
— Это была женщина. Она бросилась со скалы, и ее мозги разлетелись по всему ущелью.
Вот черт.
— Что происходит? — спросил он.
— Дулиттл очнулся. Он не может шевелить ногами.
Дверь в ванную открылась, и оттуда вышла Демет. За ней последовал ее сын.
Кэрран поднялся.
— Как он?
Демет что-то сказала. Ее сын повернулся и встал к нам спиной.
— Первая травма. — Демет указала на самый верх его шеи, прочертив невидимую линию. — Шейный отдел. Вылечена. Без последствий. Вторая травма. — Она опустила руку ниже, показывая на участок от талии вниз. — Поясничный отдел. L1 и L2.
Демет показала сначала один палец, затем два, после чего похлопала мальчика по плечу. Он повернулся обратно.
— Полная чувствительность здесь. — Демет провела рукой от его головы вниз к животу, затем запнулась, пытаясь подобрать слово. — Не полная…?
— Частичная, — подсказал Барабас.
— Частичная чувствительность здесь. — Ее рука опустилась ниже до области таза. — В ногах нет.
У Дулиттла парализовало ноги. Мой разум натолкнулся на эту мысль и разбился вдребезги.