Магия восстает (ЛП)

Мы дошли до моей комнаты. Я открыла дверь и просунула голову внутрь. Пусто.
— Кэрран?
Нет. Никакого Кэррана. Да, у него есть план. Да, мне он не понравится. Теперь он всячески избегает меня. Замечательно.
Дверь впереди открылась и из нее показался Барабас.
— Минуту вашего времени, Альфа.
— Конечно. — Я кивнула Дереку. — Отнесешь чешуйку Дулиттлу?
Он кивнул. Я передала ему пакетик, и парень ушел. Мы с Барабасом проследили, как он входит в комнату Дулиттла.
— Он становится все мрачнее и мрачнее, — заметил Барабас.
— Дерек?
— Да. Скоро его темная сторона души вырвется наружу.
— Может тогда мы все сможем скрыться под прикрытием этой темноты. У тебя есть для меня информация?
— Да. Только не здесь. — Барабас прошел дальше по коридору в направлении лестницы. Я последовала за ним. Мы поднялись один пролет, повернули, затем Барабас открыл дверь, и мы оказались на широком квадратном балконе.
— Это место — настоящий лабиринт.
— И кто-то подслушивает нас внутри стен.
Мы прошли к дальнему концу балкона.
— Лорелай Вилсон, — начал Барабас. — Двадцать один год, дочь Майка Вилсона и Женевьевы де Вос. Семья де Вос управляет крупнейшей волчьей стаей в Бельгии. Штаб-квартира находится в Арденнских горах, в Валлонии — это французско-говорящий регион страны. Семья очень богата. Они заработали свое состояние в девятнадцатом веке на добыче угля, и преумножили его за последующие годы, используя богатый на полезные ископаемые регион для своей выгоды. В настоящее время они занимаются производством стали. И Женевьева, и Лорелай в свою очередь имеют доступ к деньгам, поэтому вряд ли ее интерес здесь связан с деньгами.
Она действительно принцесса оборотней.
— Как ты узнал все это?
Барабас хищно улыбнулся.
— Люди любят болтать, а я люблю слушать. Моя чертовская привлекательность тоже не мешает. Я просто очарователен.
— И полон смирения.
— Естественно.
— Что она здесь делает, Барабас? Насколько я вижу, она не относится ни к одной из стай. Как она вообще узнала об этой встрече?
— Этого я не знаю. Пока что. С уверенностью могу сказать, что она преследует какую-то цель. Я следил за ее поведением вчера и сегодня. Она начинает каждый разговор с лести, и это каждый раз намеренный выбор с ее стороны.
— Спасибо.
Лицо Барабаса стало очень серьезным.
— Как твоя няня, я вынужден довести до твоего сведения неприятный факт.
— Давай.
— Лорелай подходит слишком близко к Кэррану. Она также монополизирует его время.
— Я заметила.
— Не знаю, почему он делает все это, но его поведение посылает сигналы другим стаям, и они тоже это замечают.
Брр. И я ничего не могу с этим сделать. Угрозы в адрес Лорелай покажут мою неуверенность. Отсутствие угроз в адрес Лорелай делает меня безразличной или бестолковой. Было бы намного проще, если бы Его Пушистость закончил со своей программой и дал ей отпор.
— Уверен, что это все часть какого-то плана, — сказал Барабас. — Но мне хочется быть в курсе этого плана. Просто в интересах общей стратегии.
Да, мне тоже.
— Я поговорю с Кэрраном, — сказала я. — Что на счет существ?
— Пока ничего. Никто не видел ничего даже отдаленно похожего на них, или видел, но молчит.
Так я и думала.
— Мне необходимо встретиться со всеми тремя стаями по отдельности. Сможешь это завтра устроить?
— Конечно. С какой целью?
— Хочу попробовать повыть в темноте.
Барабас нахмурился.
— Я не понял.
— Это волчье выражение. Когда ты чувствуешь кого-то в темноте, но не знаешь, добыча это или конкурент, ты воешь, чтобы проверить, сбежит он или ответит. Хочу повыть на стаи и проверить, огрызнется ли кто-то в ответ.
— Понял. Они согласятся на разговор, чтобы не обидеть нас, и отвести от себя подозрения, но они могут не отвечать на наши вопросы, и заставить их мы не сможем.
— Выужу все, что смогу.
— Хорошо. Я дам тебе знать, когда что-то выясню. Кейт?
— Да?
— Я тебя прикрою, — сказал Барабас.
— Спасибо.
Я ушла с балкона. Мысли о Лорелай меня раздражали, но сейчас тут ничего не сделаешь. Я должна найти Кэррана сегодня и выяснить, что за безумный план он готовит, а пока мне нужно сосредоточиться на том, чтобы сохранить Десандре жизнь.
 
Андреа и Джорджи обе охотились и дважды меняли обличие за последние шесть часов. Они будут уставшие. Я же, после мужчины в клетке и Лорелай, была свежа, как роза. Злость — лучшая альтернатива кофеину.
От стены оттолкнулась тень и последовала за мной. Дерек двигался по коридору абсолютно бесшумно, как смертоносный призрак на мягких волчьих лапах.
— Из-за того, как ты тайно следуешь за мной по пятам, у меня чувство, что меня преследуют. Почему ты не можешь идти рядом?
Он подбежал ближе.
— Я просто пытаюсь защитить тебя.
И ты, Брут?
— Сначала Барабас говорит, что прикроет меня, теперь ты следуешь за мной, как тень. Вы двое знаете что-то, чего не знаю я?
Дерек лишь пожал плечами.
— Мне не нравится это место.
— Да, мне тоже. Дулиттл посмотрел чешуйку?
— Да. Он хочет поговорить с тобой.
Я изменила направление движения. Мы остановились у комнаты Дулиттла. Внутри Кира и Эдуардо играли в карты. Добрый доктор читал книгу у окна.
— Как дела с чешуйкой? — спросила я.
— Как и ожидалось, учитывая недостаток оборудования. — Дулиттл посмотрел на меня. — Я не чудотворец.
— Он в тупике, и это делает его раздражительным, — сообщила Кира.
Дулиттл закатил глаза.
— В традиционном смысле эта чешуйка — не чешуйка. Это пластина.
— Это мне ни о чем не говорит, — ответила я ему.
— Ты когда-нибудь слышала про панголинов? — спросил Дулиттл.
— Нет.
— Это млекопитающие из семейства Ящеров, распространены в некоторых частях Африки и Азии. Внешне похожи на муравьедов, покрытых большими ороговевшими чешуйками.
— Выглядит как ходячая шишка, — добавил Эдуардо. — Представь себе нечто среднее между муравьедом и артишоком.
— Костные пластины панголина сделаны из кератина, — продолжил Дулиттл. — Как наши ногти или когти. У кожи несколько слоев. Самый верхний — эпидермис — состоит из омертвевших клеток. Чешуйки змеи состоят из эпидермиса и соединены друг с другом, позволяя совершать экдизис. Иными словами, змея во время линьки скидывает весь верхний слой своей кожи. В теории, оборотень-рептилия будет обрастать чешуей при каждой трансформации. Пластины формируются в дерме — более глубоком слое кожи. По строению они ближе к волосам, так как у каждой свой корень. Хоть на вид они и напоминают чешуйки, это совершенно разные вещи.
— Значит, чешуйка на самом деле — это пластина. Что это нам дает? — Я до сих пор была не уверена, к чему он ведет.
— Я полагаю, у них есть выбор, — сказал Дулиттл. — Когда оборотень меняет форму, он контролирует определенные аспекты обращения: длину когтей, шерстяной покров, массу тела, и так далее. Только тогда он может принять боевую форму. Если эти оборотни умеют покрываться и шерстью, и пластинами, у них есть выбор, какую форму принять. Потому что пластины образуются в дерме, и оборотень может скрыть их по необходимости. Еще я исследовал образцы с отрезанной головы, — добавил Дулиттл. — Их уровень Lyc-V и гормонов практически в двое больше нашего. Чем выше уровень Lyc-V — при условии, что это не ведет к люпизму — тем выше контроль оборотня над собственным телом.
— Хорошо. Значит, вы говорите мне, что они могут выбирать форму с чешуйками или без?
— Да.
— А что на счет крыльев?
Дулиттл развел руками.
— Принесите мне крыло, и я скажу вам что-нибудь еще.
Я вздохнула и поплелась в комнату Десандры. Дерек последовал за мной — на этот раз, потому что он мой напарник по смене.
Я засунула мысли о Лорелай в дальний уголок своего мозга, где уже обитало осознание того, что Хью д’Амбре сейчас близко и его можно убить. Если я сконцентрируюсь на какой-то из этих мыслей, то сделаю что-нибудь опрометчивое. В нынешних обстоятельствах опрометчивость не входит в мой словарный запас, если, конечно, я хочу сохранить жизнь всем нам.