Клинок Гармонии (СИ)

Сейчас, когда ситуация наконец утихла и бойня сошла на нет, многие участники сражения обоих сторон окружили своим присутствием полевой лагерь, выискивая возможность расслабиться за разговорами, и лишь один Ашидо сидел в полном одиночестве между полевых палаток, скрывшись от любых любопытных глаз. Смерть Эдварда послужила спусковым крючком для того, чтобы герой задумался обо всем, что за это время произошло, и мысли эти были, отнюдь, не самыми лучшими.
— Ашидо! — послышался женский голос вблизи, в котором можно было распознать Солен, лишь оторвав притупленный в пол взгляд. — Мы тебя обыскались! Что ты тут делаешь?
— Уходи, Солен, — отчужденно и бесчувственно произнес Ашидо.
— Ах, вот оно что, — склонив голову, промямлила девушка. — Должно быть, это тяжело…
— Покуда тебе знать, — столь же натянуто пробормотал Такаги, уставившись в пол. — Я уже в курсе, что ты неожиданно для всех оказалась роботом. Откуда в тебе может быть сострадание?
— Сейчас я могла бы тебя ударить, и это было бы очень больно, — с улыбкой на лице прорычала Солен, усевшись на корточки рядом, — но делать этого не буду, потому что ты — мой друг.
— Разве это имеет какой-то смысл? — неизменно в своей отстраненности продолжал бормотать Такаги.
— Если бы ты умер, мне было бы тяжело принять потерю друга, — не стягивая улыбки, продолжила девушка. — Пойми, Ашидо, все мы однажды кого-то потеряем, и этот момент неизбежно наступит. Мне тоже тяжело осознавать, скольких людей за сегодня не стало, но некоторые дорогие нам люди все еще живы. Твои друзья все еще нуждаются в тебе, Ашидо.
— Что я им скажу? — с намокшими глазами от подступившейся скорби промямлил юноша. — Простите, что отправил вас на верную смерть ради своего собственного блага? Простите, что эта авантюра обернулась ничем для меня и смертью для вас?
— Они сами выбрали этот путь, — внезапно раздался очередной женский голос из-за спины Солен, — и смогут понять.
Это была Луна, которая вкупе со своим высоким ростом загородила единственные одинокие лучики солнца, проникающие в темную щель меж палаток. На лице ее сияла улыбка, которая с каждой секундой все больше пропитывала своим добродушием.
— Все мы сами выбрали свой путь, как это сделал ты, — продолжила Луна. — Не нужно винить себя за то, что заставил людей поверить в себя и сделать шаг. Для тебя, конечно, это воспринимается как предательство, как тяжкий груз вины за невозможность защитить всех и сразу, но для них все произошедшее было тропой становления и обретения себя. Многие умерли с улыбкой на лице, поняв свое счастье просто показаться этому миру в самом ярком обличии на последнем этапе жизненного пути. Думаешь, они сейчас жалеют о случившемся или винят тебя в чем-то, смотря на нас свысока? Отнюдь, их имена навсегда останутся на первых страницах истории Гармонии, и все это благодаря тебе, Ашидо.
— Я могу принять себя, Луна, — заспорил Ашидо. — Сегодня я наконец понял, что мне была уготована роль убийцы и пешки, идущей впереди остальных. Я уже принял свое естество, но не могу смириться с последствиями.
— Они могут быть еще хуже, если ты продолжишь сидеть здесь, — в знак одобрения собственных слов кивнула Луна.
— Она права, Ашидо, — подхватила Солен. — Не время лить слезы по ушедшим — еще ничего не кончено.
— Хорнет была очень рада услышать, что ты жив, — вклинилась Луна. — Она очень хотела бы поговорить с тобой, пока еще может.
Слова девушек задели Ашидо за живое, и в один скользкий момент тот осознал, что поступит поистине предательски, если станет пренебрегать чувствами раненых товарищей, которые рискнули жизнью в бою за общее дело, или, скорее, эгоистичную цель героя, сумев выжить в кровопролитном бою. Прийти к ним и выразить благодарность в самых теплых из возможных известных слов — это меньшее, что он мог для них сделать.
— Наверное, вы правы, — нехотя кивнул Ашидо. — Нельзя оставлять друзей в одиночестве после всего, что между нами произошло.
Решимости хватало разве что на попытку подняться и выйти на свет, но в душе героя по-прежнему царил беспорядок. Девушки же пристально сопровождали взглядами каждое движение, пока Ашидо наконец не вышел из тени, оказавшись на длинной полосе полевых палаток, забитой людьми на каждом углу. В глаза сразу кинулась весьма цепляющая взгляд парочка близнецов, которые внимательно уткнулись в блокнот, лежащий в руках старшего, пока наконец восстановившаяся рука бегло заполняла строками бумагу шариковой ручкой. Едва завидев героя, оба переключили свое внимание и жестом подозвали поближе, на что Ашидо нехотя откликнулся.
 
— Подсчет жертв? — вопросил юноша, сблизившись с близнецами и заприметив большие черные мешки для тел.
— Здесь только самые дорогие тебе люди, как сказал Илия, — подметил Бартон.
— Подойди, Ашидо, помяни друзей и отдай им дань уважения за то, что они для нас сделали, — подсказал Илия.
Прислушавшись к совету, Такаги аккуратно сблизился с ближайшим к себе мешком, слабо ухватившись за молнию на самом его верху, после чего расстегнул его до торса. Перед лицом оказалось безжизненное тело девушки, которая совсем недавно присоединилась к ордену, но уже успела внести своей неоценимый вклад. Поверх ее кожи отчетливо наблюдались древовидные ожоги с нередкими обугливаниями, не говоря уже о том, что вся она побледнела так, как бывает только у мертвецов.
— Эмили Морроу, — вклинился Илия. — Погибла в бою после удара собственной молнии в землю, которая поразила не только ее, но и девушку в соседнем мешке.
— Эмили за недолгую жизнь удостоилась уже второй государственной медали, — подхватил Бартон. — Она была одной из немногих, кого любила и кому доверяла моя дочь. В какой-то мере я ей даже обязан. Жаль, что придется вручать медаль посмертно.
Кинув многозначный взгляд на близнецов, Ашидо вновь повернулся к телу, а затем осторожно наклонился и ласково поцеловал девушку в лоб.
— Спасибо за все, Эмили, я никогда тебя не забуду, — с горечью произнес Такаги. — Покойся с миром.
Застегнув мешок, Ашидо неспешно передвинулся к соседнему, приоткрыв и его, где находилось тело красноволосой красавицы.
— Вивиана Лэнгхольц, — заговорил Бартон. — Некогда лучшая подруга Эмили и ее главная соперница во всем. В глубине души она была очень хорошей девочкой, не смотря на свою наигранную стервозность — чем-то даже Нао напоминала. Мы могли бы избежать такого исхода, но теперь уже не повернуть время вспять.
На этом моменте, неожиданно для героя, Бартон сам склонился к телу и поцеловал девушку в лоб.
— Покойся с миром, Виви.
Стоило лицезреть такую картину, Ашидо наконец смог разглядеть в некогда кровном враге человека, который никогда не желал зла для свои подчиненных и для собственного народа. В глазах Бартона горела неисчисляемая скорбь, которую он всеми силами пытался подавить, не показывая окружающим.
— Ашидо, — внезапно заговорил он.
— Что? — немного оторопев, вопросил герой.
— Знаю, у меня нет права говорить о таких вещах, — продолжил Бартон, — но я бы хотел извиниться за всю ту вражду, которая между нами образовалась. Я был ведом, делал все против своей воли назло каждому жителю Гармонии, и только Илия смог разглядеть во мне фальшь. Сейчас я испытываю те же чувства, что и ты: виню себя в слабости, терзаюсь из-за собственного предательства близких мне людей, дороже которых у меня никогда не было. Я стал врагом для собственных детей, чуть не стал братоубийцей для дражайшего мне человека, который всегда был моей единственной семьей, и в конце концов нашел себе врага в твоем лице. Я бы хотел искупиться, и сделаю для этого все.
— Не знаю, что было бы уместно говорить в такой ситуации, — отстранился Ашидо. — Я все еще не свыкся с тем, что ты нам больше не враг.
— Это нормально, Ашидо, — одобрительно кивнул Бартон. — Рано или поздно мы придем к пониманию, а пока я могу только просить прощения. Если ты будешь не против, могли бы мы как-нибудь обсудить все произошедшее за чашкой чая?