Клинок Гармонии (СИ)

Ты ведь и моя семья, Аой Кишин, и, даже не зная тебя, я уже испытываю нечто теплое, чувствую себя обязанным защитить столь измученное дитя от ужасов этого мира. Ты ничего из этого не заслужила, не сделала ничего такого, за что можно было бы так корить себя при первом же подвернувшемся случае. Если уж твоего отца без рукоприкладства не убедить, то хотя бы тебе еще не поздно вправить мозги.
— Аой, — спокойно окликнул я девушку, на что она сразу же обратила внимание, — подумай хорошенько и реши для себя, что тебе дорого и чего сердце желает больше всего. Вечно бегать от себя все равно, что пытаться выловить из пруда камень — пока не решишься замарать руки, ты его не достанешь.
— Что вы такое говорите? — дрожащим голосом, промямлила Аой.
— Сделай правильный выбор, солнце, и я поддержу тебя вне зависимости от того, каким он окажется, — слегка ухмыльнулся я, пусть и натянуто, а затем вынул из ниоткуда свой «Костолом». — Пора выбирать, на чьей ты стороне.
— Убей его, Аой! — заголосил Бартон, соскочив с трона. — Ну же, давай!
По щекам девушки покатились слезы, дрожащие губы издали едва слышный измученный выдох, ее подкашивающиеся ноги в миг окрепли и приняли грациозную твердую стойку, руки сдвинулись с мертвой точки и стали подниматься ввысь. В этот момент она принимала самое важное решение в своей жизни, старалась изо всех сил не сломаться под давлением пристальных взглядов, пока наконец не решилась.
— Я… сделаю это, — глухо приговаривала Аой, и голос ее казался совсем неестественным: озлобленным, даже гневным, словно из груди в миг вырвалось все, что так давно копилось внутри. — Я сделаю это!
Ее зубы стучали друг о друга, брови сомкнулись в одном гневном облике, лицо исказилось, а слезы с каждой секундой лились все сильнее, но я прекрасно понимал, что эти чувства несут за собой долгожданное облегчение. Фигура девушки засияла двумя цветами: синим и розовым. Ее ладони мертвой схваткой вцепились в принятое решение и девушка наконец сдвинулась с места.
— ДАВАЙ! — расплывшись в улыбке, прокричал Бартон.
— А-А-А-А!!! — истошно закричала Аой, сделав резкое движение руками.
Какое-то мгновение и в тронном зале послышался громкий треск стекла, звуки крошащегося бетона разлетелись по всей комнате, а следом за ними всюду пронесся поток озверевшего воздуха. Казалось, что время вокруг замедлилось, словно для того, чтобы можно было во всей красе разглядеть происходящее до мельчайших подробностей. Грациозное и решительное движение девушки сопровождало ее мертвую хватку, чудовищная сила гравитации в миг переломила всю ситуацию, и лишь я один видел то, как она в этот момент была счастлива.
Трон в миг перевернулся, опрокинувшись на спинку, а тело Бартона в момент отправилось в полет, с тяжестью врезавшись в огромную стеклянную преграду, так легко рухнувшую под весом человека. Он даже не успел ничего понять, когда дочь приняла решение оторваться от отца и наконец поступить так, как хотела она. Звук нахлынувшего ливня сразу же привел нас обоих в чувства, и в этот момент я вспомнил, ради чего сюда пришел. Это было очень завораживающе, поразительно блистательно и смело, не говоря уже о том, сколько силы было вложено в один единственный удар, однако этого было мало для того, чтобы убить Бартона — да и я не позволил бы. Нужно довести начатое до конца, особенно теперь, когда шансы равны — именно с этой мыслью я бросился к окну, желая настигнуть брата как можно скорее.
— Правильный выбор, Аой, — сказал я, мельком столкнувшись взглядами с девушкой.
Разминувшись с Аой, я тотчас подпрыгнул, едва сблизившись с дырой в стене, уперся ногами в остатки некогда неподвижной рамы наверху, отскочив по направлению вниз как можно сильнее. В момент тело устремилось навстречу земле, до которой нужно было лететь около сорока метров, капли дождя, словно снаряды, врезались в лицо, не успевая достигнуть низин. Выпрямившись как можно более обтекаемо, я набрал такую огромную скорость, что почти нагнал Бартона, вяло сближающегося с преградой.
 
В какой-то момент мы практически одновременно столкнулись с землей, преждевременно выпрямив свои тела так, чтобы минимизировать ущерб от падения. Пусть даже так, бетон под ногами под действием бешеной силы треснул, вокруг мгновенно поднялась пыль, и я, не дав ей возможности рассеяться, нанес удар первым, выскочив из облака. Меч тотчас настиг цель, по улице разлетелся глухой звук скрещивания мечей, в миг с которым сразу последовал раскат грома и вдалеке блеснула молния.
Под ногами виднелись блики от глубоких луж в момент сильнейшего штормового ливня, вся Гармония была словно на ладони с того места, на котором мы стояли. Одна из главных округлых стен Парадного района, вплотную прилегающая к цитадели, удерживала на себе двух безумцев. Мне даже показалось, как задрожали перила, ограждающие границы стены, колебания которых вносили некую серьезность в это сражение. Здесь было достаточно места для того, чтобы свободно вести бой, ведь на то и создавались смотровые площадки, чтобы вмещать в себя как можно больше.
Медлить было нельзя, потому сразу после удара, я тотчас отскочил назад, приняв стойку с возвышенным над плечами мечом по левой стороне, будучи готовым ко всему, и Бартон поступил аналогично. Так мы разминулись на расстояние около десяти метров, застыв в пугающих и поистине завораживающих позах. В руках у брата виднелись парные клинки в обратном хвате, но то были не клинки-близнецы, а словно что-то такое, больше походящее на незаконченную материализацию оружия шепота. Они сияли ярким желтоватым цветом, искрились и заливались волнами энергии, словно сам свет подчиняется воле Бартона. Не знаю почему, но у меня на душе в этот момент было очень спокойно, словно бушующий океан застыл в неподвижном штиле.
— Как это понимать? — будучи переполненным злобой, прорычал Бартон.
— Даже Аой считает, что ты не прав, — спокойно ответил я.
— Этот день станет для тебя последним, самозванец, — угрожающе произнес брат.
— Докажи мне, что не растерял навыков, — без единой ухмылки сказал я.
— Илия! — прокричал он, бросившись на сближение.
Всплески воды захлестнули поле боя, ботинки расплескивали все вокруг при каждом шаге, и во время напора Бартона их было особенно много. Нацеленный на убийство, он сразу же совершил выпад навстречу, попробовав пробиться через защиту, но я ловко отразил удар, за которым последовало множество других. В отличие от меня брат полностью полагался не только на прежние навыки, но и на свою силу шепота, которую я всей душой презирал и применения которой старался избегать.
— Я знаю твой стиль, Бартон, — в процессе боя между пролетающими мимо ударами прокричал я. — Каждое твое движение, каждый взмах и каждое сокращение мышцы.
— Заткнись! — тотчас оборвал он, мгновенно вывернувшись в необычную для меня позицию.
В момент, когда я замахнулся, Бартон пригнулся и нырнул под правую руку, сумев нанести удар в область печени, но это движение дало серьезную осечку, из-за которой тот открылся, однако тот быстро осознал неправильность своих действий и отступил.
— Значит, это кольцо у тебя на руке не для показухи, — произнес Бартон, отскочив в сторону и замерев на месте.
— Ты сделал его хорошим, брат, — ухмыльнулся я. — Настолько, что сам пробить не можешь!
— Не смей надо мной насмехаться! — вновь закричал он, бросившись в бой.
Это кольцо на моей правой руке, плотно сидящее на среднем пальце — подарок Бартона, доказывающий, что наше прошлое имеет место быть. Руническая защита — так он окрестил эффект от кольца, которое могло защитить своего владельца от трех смертельных ударов. Пусть защита и была крайне эффективной, мы оба знали, как ее обойти, потому находились в равных условиях, хотя я бы сказал, что клинками орудовать проще, чем двуручным мечом, даже если он легок. Исход боя уже давно был предрешен, это лишь дело времени — дождаться, пока Бартон не сломается, пока наконец не признает, что перед ним стоит настоящий человек, а не самозванец, коим он меня окрестил.