Наследница огненных льдов (СИ)

– Ты должен отдохнуть, – тряся его за плечи, сказала я. – Иди в палатку, а я присмотрю за медведями. Если они снова будут приближаться, я тебя разбужу.
– Когда они побегут в твою сторону, ты уже ничего не успеешь сделать, ни разбудить меня, ни огонь зажечь. Лучше возьми свой рюкзак и положи туда еды, столько сможешь унести. И маленькую канистру с керосином тоже забери себе.
– Я не понимаю, зачем мне это делать?
– И повяжи уже поверх кухлянки ножны, – не обращая внимания на мои возражения, продолжал Мортен. – Если всё пойдёт не по плану, ты успеешь распороть палатку и убежать, пока я буду сдерживать их атаку. Ты должна попытаться уйти как можно дальше, пока я…
– Мортен, я не брошу тебя, – испугалась я. – Ты что? Я никуда не уйду без тебя, даже думать об этом не смей.
– Ты же так хотела спасти своего опекуна, – глядя на меня в упор, выдал он. – Будь верна своей мечте до конца.
В этот миг я почувствовала себя бессердечной дрянью, той самой, что разглядел во мне Мортен неделю назад. Из-за своей мечты я завела его во льды на верную смерть, а теперь он отдаёт последние силы, чтобы дрянь жила и продолжала мечтать.
– Ты, наверное, сошёл с ума, – еле выдавила я. – Это всё от недосыпа. Иди в палатку, а я понаблюдаю за медведями. Ты что забыл, я очень далеко вижу.
– Но не на триста шестьдесят градусов вокруг себя.
– Но, Мортен, ты же…
– Живо в палатку! – рявкнул он, – И не смей оттуда даже нос высовывать, пока я не позволю! Но сначала собери рюкзак и положи его возле спального мешка. Живо!
Мне пришлось выполнить всё, что он приказал. Уже в палатке я дала волю слезам, но запретила себе всхлипывать и выть в голос – чтобы Мортен не услышал. Я плакала не от обиды, вовсе нет. Мне было страшно, очень страшно. И стыдно. За свою беспомощность.
Я уже не ждала, что эту ночь мы переживём относительно благополучно, но всё вышло именно так. Зато дневной переход под покровом тьмы и небесного сияния дался нам ещё тяжелее, чем накануне. Как бы мы ни старались оторваться от любопытной парочки медведей, в итоге вышло так, что на нашем пути показались ещё двое хищников.
– Что происходит? – едва слышно прошептал себе под нос Мортен.
Он был растерян не меньше меня, и теперь на пределе сил тянул нарту в сторону от опасных попутчиков.
Из-за разницы в росте у меня не получилось составить Мортену компанию и впрячься в нарту. Всё, что я могла для него сделать, так это во время привала сварить ужин на примусе, помочь натянуть тент на каркас палатки, а потом снова попросить:
– Пожалуйста, ложись поспать. Я смогу понаблюдать за обстановкой. И Зоркий сможет, он ведь обязательно поднимет лай, когда кого-то учует.
– Их слишком много, вы не сможете уследить за всеми, когда они придут.
– Тогда я останусь здесь с тобой. Тоже завернусь в шкуру и буду наблюдать. Медведей ведь много, нам надо лучше за ними приглядывать.
Мортен долго молчал, прежде чем сказать:
– Хорошо. Рюкзак держи рядом с собой. Когда придётся уходить, не беги и не поворачивайся к ним спиной.
– Мортен, я никуда не уйду, – пришлось твёрдо заявить мне. – Ты не заставишь.
– Но ты ведь понимаешь, это не может продолжаться бесконечно. У нас осталось только два фальшфейера. Да, потом можно сделать факел и пропитывать его керосином. Но керосин быстро закончится. А потом – холодная смерть.
– Мы найдём пехличей до того, как кончится керосин. Я верю, они помогут нам.
– Ты, видимо, плохо слушала островные сказки. В них пехличи губят людей обманом и коварством, а не помогают им.
– Ты же знаешь, пехличи не выдумка, ты сам их видел.
– Я знаю, что они есть. А ещё я знаю, что аборигены говорят о них правду. Кто такие пехличи? Злобные карлики, которые любят злые шутки. Их можно подчинить себе, только если сам пойдёшь на обман, если начнёшь говорить с ними на единственно понятном им языке подлости. Ты не виновата, что они тебя обманули. Северное сияние ведь горит в небе. А большего они тебе и не обещали.
Вообще-то обещали. Обещали истребовать жертву за то, чтобы я встретилась с дядей Руди. И этой жертвой стал Эспин. А теперь оказывается, что одной загубленной жизни им мало. Или жертва была напрасной? Неужели пехличи и не собирались вести меня навстречу дяде Руди? Они заманили меня, чтобы тоже сделать жертвой. А я привела с собой на заклание Мортена и Зоркого. Какая же я дура и дрянь…
 
Я сидела позади палатки и прокручивала в памяти все дни и мгновения, что пережила после того, как покинула родной дом. Шумный вокзал, тесный поезд, первая встреча с Мортеном, качка на пароходе, разъезжающиеся стулья и Мортен в ресторане, неожиданное плавание на плашкоуте, мрачный Кваден, коварный непропуск, гостеприимная Кедрачёвка, Зоркий на цепи, белухи в проливе, арест в Сульмаре, чумовище и олени, термальное озеро и Мортен на прибрежных камнях, Ясноморье и ворчливый старичок с нерпичьими штанами, большие и беззащитные капустники, коварные косатки, подводный корабль, дом Тэйми, Мортен и метель, грозные холхуты и погибшие собаки, мерзкие браконьеры, воинственные оленеводы, любвеобильные рыбаки, шкуры снежных волков, вороватый барс, шхуна мертвецов, морж-убийца, умирающий Эспин, мой побег и теперь…
Внезапный толчок в грудь вырвал меня из калейдоскопа ярких картинок, что как в синематографе сменяли друг друга. Мне пришлось открыть глаза и увидеть привычную темноту то ли ночи, то ли дня, а ещё белый мех прямо возле лица. Не успела я испугаться, как мохнатый бок шевельнулся и отбежал в сторону. Это всего лишь Зоркий, а не медведь. А я, кажется, задремала, сидя на морозе, и вместе со шкурой, в которую завернулась, завалилась на бок. Опасно, хорошо, что пёсик был настороже.
Внезапно он подскочил ко мне и снова ударил лапами в грудь.
– Эй, ты чего? – возмутилась я. – Зачем пихаешься? Всё ещё обижаешься на меня, да? Хочешь дать сдачи? А не поздно ли?
Зоркий тявкнул, словно огрызнулся, и скрылся за углом палатки. Не успела я подняться, как он оббежал её, вернулся ко мне и снова тявкнул.
– Да проснулась я, проснулась. Не ругайся.
Зоркий затих и зашёл за палатку, потом остановился, выглянул из-за угла и уставился на меня. Что он хочет? Чтобы я подошла к нему и Мортену? Ну хорошо, подойду. Наверное, Мортен, сидит возле входа в палатку, думает обо всём плохом. Надо бы отвлечь его от дурных мыслей. Пусть он и не настроен на светскую беседу, а я всё равно напомню ему обо всех хороших мгновениях, что мы пережили вместе. Нельзя погружаться в меланхолию раньше времени. Мы должны сохранить в душе то, что ещё способно наполнить теплом наши сердца.
Я обошла палатку и увидела, как Зоркий упирается передними лапами о колени Мортена и заглядывает ему в глаза, а Мортен никак на него не реагирует. Странно, мог бы и погладить Зоркого, он ведь этого добивается. Но стоило мне приблизиться к Мортену, и я поняла причину этой странности. Глаза закрыты. Всё-таки уснул. А ещё говорил про пять суток кряду без сна. Не знаю, где ему приходилось столько бодрствовать, а здесь на Севере в трескучий мороз силы уходят куда быстрее, чем в умеренном климате.
Я опустилась на колени рядом с Мортеном и по примеру Зоркого попыталась немножко погипнотизировать его. Нет, не просыпается. Конечно, он ведь очень сильно устал за эти дни. Наверное, не стоит его будить в такой момент, но лучше бы Мортен забрался в спальный мешок и отдыхал в палатке. Но если я разбужу его и предложу отправиться в палатку, где ему будет хоть немного, но теплей, Мортен снова начнёт упрямиться и в итоге останется снаружи, чтобы продолжить свои бдения.
И всё же слишком крепко он спит, даже грудная клетка почти не вздымается.
Я попыталась осторожно прикоснуться к его заросшей щеке. Пусть борода и бакенбарды покрыты инеем, но кожа всё равно тёплая. Или ещё тёплая? Тревожные мысли диктовали мне просунуть руку под ворот и проверить пульс, что я и сделала. Есть, бьётся, хоть и не так часто, как я рассчитывала. Наверное, это всё от усталости.