Повелитель Ифритов 3 (СИ)
Голова твари, она же хвост самолета, разлетелась на куски. Обугленные фрагменты фюзеляжа падали под ноги самолету. А потом, он, словно огромный дракон, рухнул и сам. Застыл, как труп живого существа.
Тем не менее, оставалась еще одна тварь.
Я принял нормальную форму. Броня все еще поблескивала магией, которую смогла скопить в себе.
Автобус, чьи аэродинамические свойства не слишком отличались от бочки, поднялся невысоко, да и не улетел за пределы взлетной зоны.
Раз за разом он хлопал крыльями, отрывался от земли, но потом с жутким грохотом приземлился на пузо, оставляя на взлетной полосе куски кузова. Ну а потом он рухнул так, что оставил на покрытии взлетной полосы чуть ли не треть своего тела. Ифритным зрением я видел, что дух принялся медленно покидать корпус автобуса. Но став легче, одержимость все же поднялась в воздух.
Я мог бы оставить монстра умирать, но был у меня один план. Тварь могла быть полезна. Вернее, тот ифрит, что засел внутри.
Сгорбившись, я отступил на два шага назад. В районе лопаток стали формироваться две большие ифритные пушки. Направив их стволы вниз, я подал оставшуюся энергию в оружие.
Молния, что била вокруг, тут же прекратилась. Красной волной она пошла по доспехам и впиталась в пушки. Потом я выстрелил.
Грохнуло так, что видимая взрывная волна разбежалась воздушным кольцом. Там, где я только что стоял, образовалась воронка. Вот только никаких опор против отдачи я не использовал, а потому, выброс энергии швырнул меня в воздух на несколько десятков метров. Да. Это был импровизированный ракетный ранец.
Я взмыл и тут же растянул между конечностями ифритные перепонки. В доспехах я был тяжелее среднего человеческого веса, но последний ранг ифрита компенсировал это магической аурой, чтобы двигаться было проще и комфортней.
Подбросило меня не слабо, но вес доспехов, и мой собственный, достаточно разогнали тело, чтобы я мог быстро спланировать к одержимости-автобусу.
Тварь же невысоко, но все же летела над взлетно-посадочной зоной. Ее огромные перепончатые крылья дрожали в потоках ветра. Еще минуту, и одержимость уйдет с территории аэропорта и рухнет в городское водохранилище, которое развернулось в низине, под терминалом. Дух исчезнет, а мне этого не нужно.
Оказавшись метрах в двенадцати, я сманеврировал ближе к одержимости, но стало ясно, что силы толчка не хватит. Я стал быстро опускаться. Автобус же, хлопая крыльями, кое-как поддерживал высоту.
— Хорошо, — проговорил я внутри шлема, — тогда так!
В следующее мгновение я резко извернулся. Приказал броне сформировать щупальце на руке. Я изогнул тело, крутанулся вокруг своей оси, придал отростку инерции.
Черной, узловатой веревкой щупальце полетело к автобусу. Со скрежетом впилось в корпус так, что руку сильно рвануло.
Я почти не обратил на это внимание. Материализовал в другой руке катану, которая почти сразу превратилась в косу, выбивающую ифрит из корпуса. Почему косу? Потому что ей было удобно подцепить дух и вытянуть его наружу, как огромную рыбину.
Оставалась последняя проблема: нужна была энергия, на рывок в воздухе. Сначала я велел ифриту скорости добавить ускорения. Но быстро понял, что этого недостаточно. Тогда я просто отрастил на плече очередную ифритную пушку. Когда она открыла ороговевший клюв, я направил внутрь остатки энергии из брони. Почерпнул то что,было в очаге. А потом выстрелил в сторону.
Хлопнуло. Сгусток красной магии со свистом пронесся над крышей терминала, прошел между большой антенной и диспетчерской башней. Унесся куда-то вдаль.
Меня же дернуло отдачей в другую сторону, к автобусу. Я, словно снаряд помчался к машине, сгруппировавшись, избежал взмаха огромного крыла, а потом, на вытянутой руке, выбросил вниз косу.
Кликон высек искры, разрезал крышу поперек. Я в мгновение ока пронесся над автобусом. Ифритным зрением видел, как Ифрит Желания Улететь полупрозрачным красноватым мешком развивался на острие косы.
А потом пришло время приземляться. Благо падал я на пустое место: небольшую стоянку, где обычно парковали спецмашины для обслуживания.
— Мля! — обернувшись к земле, только и успел сказать я, а потом стиснул зубы.
С глухим ударом, я спиной врезался в асфальт. Проделал собой небольшую воронку, отскочив, пропахал лопатками метров пять площадки. Замер в траншее.
— Проклятье… — я с трудом поднялся, — вот к чему приводят детские мечты о полетах, — смахнув с брони мелкие камешки и пыль, я тут же всмотрелся в ифрит, что прилип к косе. Начал ифритное усмирение.
— Рад, что вы смогли добраться своими силами, Роман, — проговорил Литвинин. Одетый в деловой костюм, черное пальто и белый шарф, обернутый вокруг шеи, он встретил меня у дверей отеля на следующее утро после переполоха в аэропорту Нового Краса.
Там произошло то, чего я ждал — третий признак того, что Пожиратель проникал в параллель прямо сейчас. Мало-помалу его тело перетекает в этот мир и скоро прорвет ткань параллели. А потом начинается кормежка.
Сопровождаться же все это будет повсеместным пробуждением одержимых вещей по всей планете.
— Одержимости проснулись по всему Красу, — проговорил я, пожимая руку Литвинину, — в интернете я читал, что последнюю из них чистильщики отлавливают до сих пор.
— В Москве тоже были случаи, — быстро проговорил Литвинин, — но с тварями разобрались быстро. В других городах империи тоже, — он хмуро посмотрел на меня, — некоторые люди в компании говорят, что такая активность — следствие уничтожения Кубанского поля.
— Некоторые эксперты заблуждаются, — ответил я, — я поясню все подробнее на секретной части собрания совета директоров РосАрмы.
Петр Васильевич Литвинин, представитель РосАрмы в Новом Красе и председатель оценочной комиссии отдела разработок, строго посмотрел на меня. Потом свел темные брови и пригладил баки рукой в черной кожаной перчатке.
— Что ж. Хорошо, — кивнул он, — собрание скоро начнется. Едемте, — он указал на большой представительский автомобиль, ждущий нас у тротуара.
Москва, конечно же, отличалась от Нового Краса. Отличалась своей серостью и большей хаотичностью и в то же время… упорядоченностью. Было холодно. Снег маленькими хлопьями падал на тело города. На дорогах, улочках и тротуарах почти тут же он превратился в серое месиво.
Здесь, почти в самом центре города, сложно было увидеть простолюдина, прогуливающегося без дела. Они всегда были заняты: продавали, обслуживали, поддерживали, оказывали услуги.
Дворянское сословие, представленное в основном боярами, по-настоящему царило в этом месте. В этом выражалась упорядоченность. В Москве каждое сословие общества, каждая ступень дворянства, знала свое место. Знала и придерживалась его.
Водитель быстро выскочил со своего сидения, открыл нам с Литвининым заднюю пассажирскую дверь.
— Прошу вас, — проговорил боярин, приглашая меня сесть.
Однако, я повременил. Посмотрел на шумящий поток, который бежал по широкой дороге куда-то к центру.
Две большие черные машины, тонированные наглухо, аккуратно отделились от патока. Одна из них заблокировала автомобилю Литвинина отъезд, другая стала сзади. Двери открылись. Из обеих машин наружу вышла группа людей, одетых в черные короткие бушлаты. По дворянским орденам, вставленным в петлицы каждого из их бушлатов, я понял, что все были из детей боярских.
— Господин Селихов? — первым ко мне подошел светловолосый мужчина средних лет с вытянутым тонкокостным лицом. Его глубоко посаженные серые глаза смотрели внимательно. Тонкий вытянутый нос придавал лицу хищное выражение, — я прошу вас пойти с нами.
Литвинин, который, по всей видимости, понял в чем дело, опустил взгляд.
— А кто спрашивает? — нахмурился я.
Мужчина ухмыльнулся. Медленно приблизился и вполголоса проговорил:
— Император. Император спрашивает.
Глава 21. Конспиративная квартира
— Убери машину, — холодно проговорил водитель, — не видишь знака, что ли?