Повелитель Ифритов 3 (СИ)
— Решила прийти?
— Я хожу где хочу. Ты сам сказал.
Я сдержанно рассмеялся.
— Холодно, — улыбнулась она, — сделай воду горячее.
Я сделал, хотя это было несколько дискомфортно.
— Я повторю свой вопрос, — Саша сжала пухленькие губки, — кем мне быть для тебя, Рома?
— Будь той, — без тени сомнения проговорил я, — кто знает обо мне правду.
Глава 13. Лучик и Чудовище
— Я не могу поверить, — Саша, совершенно мокрая и тяжело дышащая повернулась ко мне, забросила ногу на бедра, — что у нас что-то было, после того как ты все мне рассказал.
Я не ответил. Мирно лежал, смотря в потолок. И хотя нервное напряжение поубавилось, но растратил я его не полностью. А мучить девушку больше не хотел. Я понимал, что она впечатлена гораздо сильнее, чем хочет показаться. Что она надела очередную свою маску «плохой девчонки». Хотя знал, что вовремя по-настоящему сильных переживаний, эта ее маска легко ломается, как во время того нашего разговора.
В ее спальне царила полутьма. Светильник едва-едва разгонял темноту. На стенах застыли причудливые тени наших тел. Было жарко. Приятно пахло мокрыми Сашиными волосами.
— Все в порядке? — наконец спросил я.
— О чем ты? — Девушка нахмурилась.
— О том, что ты узнала обо мне. И об ифритах. О мире, в общем.
— Я, — она вздохнула, — всегда знала что ты необычен, Рома. Не может щегол, который вчера боялся даже заговорить со мной, так лихо развести меня на ствол, ножик и стриптиз во время первой же встречи. Я понимала, что ты другой. Что не совсем Роман Селихов. И для меня ты раскрылся вот таким. Ифритором.
— А Пожиратель?
— Пугает ли меня перспектива гибели Земли в лапах неведомой ебаклаки? Знаешь, еще две недели назад, я честно говоря, не рассчитывал дожить до тридцати. Думала сдохну в перестрелке, или от передоза, когда все осточертеет и я жестко подсяду на наркоту. Ну или подохну еще как-нибудь. Ты знаешь, такие как я недолго живут.
Я молчал. Слушал девушку.
— Но теперь, — задумчиво продолжила она, — наверное, боюсь. Боюсь, потому что вижу, что у меня есть будущее. И в то же время… — она замялась, — я будто бы спокойна, потому что в моей жизни есть ты. А ты со всем справишься. Я просто это знаю.
— Я рад, — улыбнулся я, — что ты сказала это.
Кажется, ради таких слов Ифритор разорвал свою душу надвое. Именно этого ему не хватало. Вот такой мотивации.
— Скажи, — Саша прижалась к моему плечу. Я почувствовал на коже влагу ее губ, — а она, твоя сисястая телка, знает о тебе правду?
— Не называй, пожалуйста, ее так.
— А как же мне называть свою соперницу… Или… Черт. Я теперь нихера не понимаю, кто она мне? Вроде…
Я засмеялся.
— Млять, — Саша поднялась на локтях, легла на живот, — признавайся, у тебя есть какой-то специальный ифрит, чтобы охмурять телок? Че за хрень такая? Ты параллельно спишь с другой, а я… я хочу тебя за это придушить, или… расцарапать лицо, каждый раз, когда думаю о вас. Но когда ты приходишь… Я ничего не могу с собой поделать.
— Если бы у меня и был такой ифрит, — улыбнулся я, — я размножил его, засунул в наручные часы и распродал бы в розницу. Как афродизиак. Причем с твоей и Лавра помощью.
Мы засмеялись. Саша легка мне на грудь. Некоторое время мы лежали молча, потом она, наконец, спросила:
— Так, — девушка на мгновение замялась, потом все же решилась, — Нина знает о тебе правду?
— Нет.
— Почему?
— Потому что, — я обнял Сашу, и она замурчала в моих руках, — я ей не сказал.
— Слушай! — она мило высвободилась из моих объятий, — ты изворотливый, как уж на сковородке! Ты знаешь, что я имела в виду! Почему ты не сказал ей о себе⁈
— Потому что она не готова пока что. Она долгие годы знала меня тем, кем был Роман, пока я не занял его мертвое тело. И если рассказать сейчас, она может среагировать слишком эмоционально.
— А я, значит, не смогу? — девушка надула губки, — звучит так, будто о ней ты заботишься.
— Ты сильнее нее, Саша. Ты можешь знать больше. И можешь взять на себя ответственность иного рода.
— Иного? — она изогнула бровь, — это какого же?
— Быть компаньоном в работе. И, — я посмотрел ей в глаза, — хранить мои тайны. У тебя легкий и сильный характер. Знания не будут тяготить тебя. А ее — да. Но это не значит, что я не забочусь о тебе. Забочусь. Ведь теперь ты видишь будущее для себя.
— Ты прав, — подумав полминуты проговорила она.
В свое поместье я вернулся рано утром. Приехал на такси, ведь машины у меня больше не было. По дороге домой я думал о том деле, что возбуждают против меня власти. Никаких новостей не было, но предчувствие подсказывало, что скоро все это может развернуться во всей красе. Я ждал и решал, как буду действовать в таком случае.
Утром дождь усилился. Ветер разгулялся, и я почти полностью промок, пока дошел от такси до гаражной двери. Войти решил через цоколь, чтобы никого не разбудить.
В комнату к Нине я пришел уже раздетым, оставив всю промокшую одежду сушиться в ванной. Хоть вещи и были ифритными, сохнуть магическим образом они пока не умели. Если, конечно, я не обнаружу где-нибудь Ифрит Сильной Тяги Быть Сухим.
— Ты, наконец-то пришел, — проговорила Нина сквозь сон, когда я лег рядом и обнял ее сзади.
— Пришел.
— Я волновалась. Мне снилось, будто тебя убили. И не один раз. Много-много раз, — она повернулась ко мне, взглянула на меня сонными глазами, — это повторялось еще и еще. Раз за разом. Пока ты не потерял себя, Рома.
— Это, — серьезно сказал я, — всего лишь сон, Нина, — прижал девушку к себе, она приятно уткнулась носиком мне в ключицу. Кожу тут же обдало теплым дыханием.
— У Кати беда, — проговорила она медленно.
— Что стряслось?
— Поговори с ней утром. Это важно.
— У меня не получилось ему помочь, — девочка посмотрела на меня заплаканными глазами, — мы хотели ехать сегодня к ветеринару, но он умер рано утром.
Серое осеннее утро проникало в Катину комнату через просторное окно ее детской комнаты. Оно делало атмосферу здесь еще печальнее. Девочка сидела на коленках прямо на полу, у своей кровати. У ее ног стояла маленькая миска с молоком.
Я сел рядом, посмотрел на маленького белого котенка, умершего совсем недавно. Его животик впал. Шерсть выглядела мокрой и растрепанной. Большие глазки были закрыты, а ротик с маленькими молочными клыками приоткрыт.
— Откуда он? — посмотрел я на девочку.
— Нашла вчера в парке, когда гуляла с тетей Эллой. У него что-то болело, и я взяла его с собой. Его зовут Лучик.
— Это было хорошее имя для него, — я погладил девочку по голове.
— Почему он умер? — всхлипнула Катя, — я о нем так заботилась. Если бы он решил пожить хоть чуть-чуть еще, — слезки покатились по щекам девочки, — мы бы успели его вылечить. Хотя я и сама лечила как могла. Но ничего, — она заплакала. Красивая мордашка скривилась под давление слез, — ничего не помогло.
— Иди ко мне, — я привлек девочку, прижал к себе, — я сожалею о том, что Лучик умер. Но так иногда бывает. Тебе ли не знать этого.
— Он напомнил мне…
— Тот день. Я понимаю. Но иногда, все, что мы можем сделать, это выложится на максимум. Тогда, на максимум выложился я. Вчера ты. Мы сделали все что могли.
— Мне хочется плакать, Рома, — она заплакала навзрыд.
— Ничего. Это нормально. Плачь.
— И похоронить Лучика.
— Разрешишь, — я отнял девочку от своей груди, заглянул в красные глаза, — мне помочь тебе?
Катя промолчала, но слегка кивнула.
— Отлично. Тогда пойдем.
Мы выбрали место у воды. С заднего двора поместья в сторону Кубани вела тропа. Река бурлила гораздо ниже. Там развернулся каменистый пляж. Зелено-серые воды шумно бежали к водохранилищу. После дождя река набрала силу, ускорилась. Уровень воды поднялся, и Кубань уже подмывала корни деревьев на той стороне.