Покорение вершин (СИ)
И Грабители Кнавласа и Тёмные гоббо Гниша были способны собирать силы, угрожающие если не поселениям, то уж караванам точно, что и являлось основной проблемой пути. Караванам пройти можно было лишь в том случае, если они собирали охрану равную маленькой армии, что категорически не было выгодным для торговцев.
Конкурируя между собой за право пограбить, гоблины не упускали случая ударить в тыл тем, кто стремился разделаться с их ненавистным соседом. Подозрительные, отличающиеся страстью к грабежу и насилию, им хватало ума понять, что если позволить уничтожить соседей, один на один они с врагами не справятся. Ну а когда к ним приходили первые отряды с карательными целями, всегда можно было или разбежаться по округе, или забаррикадироваться внутри.
Это подсказали десяток гоблинов, пойманных разведчиками Секущего Хвоста, что лично их притащил под мой взгляд и который же и расспрашивал, показывая умение обращаться с острым ножом и навыки запугивания.
Несмотря на название, на самом деле «тёмные» оказались не такими и тёмными, а старательно вымазывали свою шкуру в саже, пытаясь таким образом показать своё отличие, инаковость, особенность от других своих родичей, чем они, как узнал, весьма бравировали.
Запытав до смерти каждого из пойманных, и почти день побродив по вершинам нескольких гор, пока всё войско стояло в дне же пути, стали думать о том, как перебить уродцев. Именно перебить, желательно так, чтобы вообще никто не ушёл.
— Эй, здоровяк, что думаешь?
— Сфурм! — в поледней драке со своими штурмовиками, которую они называют тренировкой, Чуту повредили часть зубов и он смешно говорил. Так его и хотелось о чем-то спросить.
— Перессорить! Стравить между собой! Пусть они режут друг дружку, а мы их лишь добьём/прибьём! — это Беспалый влез.
— Подсыпать яду!
— Отравить!
Почти одновременно воскликнули Вискрун Хриплый и Струх Шип и недобро покосились друг на друга, но Хриплый тут же опустил взгляд. Не дорос он ещё, чтобы с Шипом, главным нашим зубером-колдуном ссориться.
— Задушить! Когда они запрутся внутри, увидев нас, закидать их дымящимися головёшками, серой, тлеющим навозом и паклей! Сами выползут! — Это Кич.
— Вызвать на бой их вождей и вскрыть им глотки, вырвать сердца и съесть на глазах у этих трусов. — это уже Обрубок.
Скронк Резак ничего не сказал, чесал когтями нос, задумавшись над задачей.
— Штурм будут долог и кровав для нас, так как мы не знаем как разветвляются внутренние ходы и сколько они готовы обрушить на наши головы тонн камней. Перессорить не получится, они уже враждуют, как говорят пленные и вряд ли найдётся в ближайшее время то, из-за чего они возьмутся резать друг друга. Отравить их… Воду или пищу? Где их источники, как пробраться внутрь… Нет, сложно. Выкурить… Так они так же смогут отступить вглубь, а пойдем за ними и сами наглотаемся дыма. Если конечно не придумаем как защититься от него. Насчёт поединка — ты сам сказал, что они трусы и один на один не выходят на бой. — ответил я каждому на их поспешно выдвинутые предложения.
— Так что ты придумал, херршер? Ведь есть же, да? Есть же способ⁈
— Есть.
— Какой? Какой же?
— Засада.
—???
— На нас.
— Что думаешь?
— Юфисек сисас сомнуф!
— Не, не думаю что сомнут — смотри, они чуть ли не больше друг другом занимаются! Но тяжело придётся, да.
Я посмотрел на солнце, на едва заметные цепочки клановых воинов (если знать куда смотреть), что по склонам гор обходили долину с шедшим в нём сражением.
— Так что ждём.
Несколько выстрелов аркебуз «быков» мне самому показались каким-то прощальным залпом.
— Ждём.
Кто-то из ордо Хрола Обрубка, кажется, такие же нетерпеливые драчуны, уже собирался кинуться в бой и прислали разрешения атаковать.
— Стойте, я сказал!
— Кто-нибудь, врежьте промеж ушей тем придуркам, что не могут сидеть, когда им сказано.
Я устроил простую штуку. У нас есть с собой довольно много опытных людей, что ещё совсем недавно вели жизнь странников, авантюристов-приключенцев, а сейчас состояли в рядах отряда «Белых Быков», и которые за свою жизнь успели побывать не в одном десятке караванов. Которые они наверняка как охраняли, так и грабили. Их ведь даже переодевать не надо! Люди есть, телеги из обоза взять, можно даже с поклажей и ну их в путь. Посадить народа побольше, сотни две все наши телеги, и часть скота. На огромный обоз этих людей будет не так уж и много, можно даже все три сотни посадить.
Месиво продолжалось.
Караван вышел просто изумительный! Небольшое стадо скота, десятки скрипящих повозок, пропыленные одежды людей, что нервно сжимали руками поводья сидя на телегах и уставшие, не особо смотрящие по сторонам бойцы передового отряда в полсотни бойцов и почти такого же аръергарда, имеющие на себе хоть какие-то доспехи.
Несколько ордо двигались по склонам гор, с однозначным приказом обойти возможное нападение с тылу и уже тогда нападать.
Нападение, судя по цвету шкур, гоббо Гниша, несмотря на их диковатый вид, вышло быстрым и внезапным.
Туча стрел со свистом упала на головы передовых воинов, на какое-то время дезориентировав их, пока не прибежал Гизельхер, что отказался следовать со мной в стороне за «приманкой». Он тут же начал уверенно раздавать команды, разворачивая телеги и стягивая за них подчиненных, и уже в сторону нападавших полетели редкие свинцовые пули, дымные облачка стали уноситься ветром.
Рёв скота, команды, визг гоблинов, взволнованные крики людей, хаос боя — от всего увиденного у спрятавшихся рядом со мной воинов загорелись глаза, и слюна закапали из пастей. Да, это не рядовые воины, возле меня находились отборные головорезы, для которых кровавая схватка была большой радостью в жизни.
Гоблины, выплеснувшиеся из-за камней в голове колонны, и разбившись об организованное сопротивление, не стремились тут развивать успех, обойдя места сопротивления, они полезли на телеги, выхватывая тяжёлые тюки с едой — рыбой, крупами, мясом, ремонтными комплектами, древками, запасной одеждой и прочей всячиной.
Скот с воем разбежался, либо бился в агонии. Ну не идиоты ли? Зачем сразу тут резать, когда можно к себе увести?
— В ножи? — спрашивали меня приближенные.
— Рано. — спокойно отвечал я им. Ордо ушли не слишком далеко.
А гоблов на поле столкновения с караваном становилось всё больше.
— Да сколько их там?
Свежие отряды гоблов вливались в общий процесс грабежа, и шкуры смешавшихся отрядов были разного цвета, и тянули добычу они в разную сторону, и между ними вспыхивали короткие драки, а крик и грязные ругательства мощным гулом висели над всей долиной.
— Сдохните, утырки!
— Я вырву твою печень и скормлю сквигу!
— Смерть-смерть бледнявкам!!
— Клятвопреступники!
— Воррры! Это моё-моё!
— Мне отгрызли нос!
— Вроде как второе племя явилось на шум драки. — сделал вывод Крок, сжимая свой кривой меч.
— Похоже на то…
Мелкие вонючки не столько они бились до смерти, больше суматошно прыгали вокруг друг друга, стараясь толпой вырвать у оппонентов самые «лакомые» кусочки добычи, не так уж сильно обращая внимание на людей, иначе бы «быкам» пришлось вообще несладко. Но ссорясь друг с другом они уставали, а уже и это было неплохо. Много легкораненых и из сотен собравшихся, едва ли несколько убитых вонючек от «сородичей», чего не скажешь от оказавшихся в бою «быков». Они, бледные от страха, не разбежались. Они рубили дрянные доспехи, принимали на себя удары кривых копий и каменных стрел. Кто-то пытался укрыться и под телегами — но сумеет ли он отсидеться в случае проигрыша? Обстрел камнями и стрелами продолжал причинять урон, да стая шаманских духов крутилась возле стрелков, пытаясь вселиться или свести с ума.
Где-то сидели их вожди, что криками подзуживали своих и шаманы вели свой колдунство.
Гоблы сначала сваливали тюки с телег, пытаясь вдвоём-четвером их утащить, больше мешая друг-другу, и я уже хотел отдать приказ на атаку. Но нет, видно кто-то из командиров приказал в захваченной головной части обоза утаскивать телеги и зеленокожие мерзавцы начали закидывать груз обратно, пытаясь таким образом утащить всё. Непонятно, каким образом они попытались бы увести телеги в свои места обитания, но это уже было и не столь важно, потому как заметил ещё одну вещь: они прекратили практически драться между собой, негласно поделив караван на «зоны влияния» — «Гнишевцы» переместились в тыл, тогда как в голове и центре маячили пришлые «кнавласовцы».