Доля ангелов (СИ)

Я встала, прислушалась. Вокруг лежала тишина, лагерь был далеко. Завязала волосы узлом на макушке, подтянула и туже подвязала штаны, обула ботинки Дина и натянула его шляпу. Придется идти к реке одной. Наверное, он решил не будить меня, думал, что я сплю, и пошел снимать ловушки один.
Я шла, и смотрела на все так, словно видела впервые. Калерия учила меня, что нужно «впитывать» окружающий мир, нужно видеть каждую травинку, слышать каждого кузнечика, любоваться даже чертополохом, и я шла пустая, старательно заполняя пустоту внутри окружающим меня миром, любуясь блеском солнца между листвой, наслаждаясь запахом свежей, сильной и сочной травы.
Внизу, у реки, за кустами я увидела фигуру, склонившуюся над водой. Шельмец, и вправду, один снимает ловушки, хотел, чтобы я отдохнула. Он стал настоящим мужчиной. Такой широкоплечий сзади.
— Дин, и чего ты вздумал беречь меня как девчонку? Я не спала, братишка, — его голова повернулась, и я увидела, как хвост с плеча закинулся на спину. На меня смотрел не Дин, а Николя. Дина он окунал головой в воду.
— Отпусти его, сейчас же, это не ваши земли, чтобы и здесь убивать людей. Это мои люди, это люди короля Альдербана, — я бежала под гору так быстро, как могла. — Помогите, Карл, люди, кто-нибудь, помогите!
— В шуме молотков и пил, не думаю, что вас услышат, Герцогиня, — он вытащил его голову из воды и Дин закашлялся, сделал три глубоких вдоха и Николя снова опустил его голову в воду.
— Отпусти его, прошу тебя, не убивай мальчика, — я подбежала сзади, и лупила его кулаками по спине.
— С камнем у тебя получалось лучше, Лора, — он снова вытащил его и держа за голову, обернулся ко мне и сел на большой камень в воде. — Каковы сейчас твои предложения, Герцогиня Хармская, ты готова оставить Валенторн мне? — он тряс голову Дина, который дышал с трудом.
— Давайте все спокойно обсудим, прошу вас, отпустите его, — я присела, чтобы дотянуться руками до Дина, но он подтянул его к себе в воду. Тот кашлял, надрывно стараясь сделать вдох.
— Я хотел это сделать еще вчера, но вы и ваша колдунья устроили представление, которое оскорбило бы даже деревенщину, но я терпел, потому что все мои поступки направлены только на благо народа. Вы же плодите распущенность и вседозволенность. Даже сейчас вы стоите передо мной не как Герцогиня, не как дама, которую должен уважать каждый здесь. Вы валяетесь в грязи, как и ваши крестьяне. У вас нет будущего, Лора, как и у ваших земель, — он говорил и верил в свою речь. Или мне показалось?
— Вы думаете, есть будущее у ваших выдуманных Детей Гасиро? Против вас восстанут, потому что слишком многие люди живут за стеной с мыслью о мести…
— Больше не будет людей за стеной, Лора, вместе с вашим отцом уйдет и этот нелепый закон, позволяющий миловать чернь, — он выкрикнул последние слова и затряс Дина за шею. — Зачем вы спасали его?
— Потому что он не виновен, и потому что он ребенок, Николя. Что будет, если убивать невиновных? Виноватые обретут силу и над вами, их безнаказанность станет как кость в вашем горле, украшенном красным жабо. Ваш орден съедят те, кого вы защищали — преступники, потому что они увидят ваши деньги, или возможности, и захотят их, а поскольку они привыкли получать все, что хотят, они получат и ваше детище.
— Там, откуда я родом, есть рабы, и люди там процветают. Страх позволяет управлять ими, а не защищать. Я вижу, что вас не изменить, это засело в вас так крепко, что это можно выжечь только огнем. Вы устраиваете здесь балаган и лезете с этим балаганом в Валенторн. Вас нельзя оставлять в живых. Больше не будет советников, Лора, — он потащил Дина через речку, и я аккуратно шагала за ними.
— Николя оставь мальчика, я откажусь от должности, я обещаю вам, мы больше и шага не сделаем в сторону Валенторна.
— Нет, нееет, я вижу все, из чего вы сделаны, Лора, и это не вынуть из вас, заменив благочестивым материалом.
На другом берегу реки Дин вывернулся, и ударил его камнем по голове. Видимо, пока тот тащил его по воде, он прихватил на дне булыжник. Николя мешком свалился в воду. Дин сел на него и прозрачными глазами смотрел, как изо рта у него идут пузыри.
 
— Нет, Дин, так нельзя, Дин, ты не убийца, — я оттолкнула его, и подняла голову человека, который должен был всех нас убить над водой.
— Ты сумасшедшая, Лора, н хотел убить нас всех, его нельзя оставить в живых, — он вырывал у меня из рук его голову, и я уже не была уверена в своих действиях, но я не могла убить человека, или позволить сделать это мальчишке.
— Тащи его на берег и беги за Карлом и Каллой, срочно, — мы вытащили его и Дин нехотя пошел в сторону лагеря, — Карл, Шати, Калла, — я продолжала кричать вслед ему.
Я посмотрела на Николя. Он дышал. С надрывом, очень мелкими вдохами, но дышал. Когда подбежали Карл и Калла, я увидела, что его лицо начало синеть. Дышать он перестал. В легких было слишком много воды. Они вдвоем подняли его, Карл сжимал ему грудь, чуть поднимая, потом уложил обратно на землю, и стал долбить кулаком по груди.
Калла пыталась сделать искусственное дыхание. Я смотрела на них, и понимала, что мне наплевать — выживет ли он, но я знала, что мы должны были попытаться, иначе, мы просто убийцы, а не те, кто только оборонялся, стараясь выжить.
Я брела в сторону дома, когда позади услышала его натужный вдох, и кашель, услышала, как из него полилась вода.
— Заприте его. Свяжите и заприте. Его попутчики не должны знать, что он у нас, — не оборачиваясь проговорила я, и пошла к шатру, возле которого стояла Калерия. Я хотела положить голову на ее колени и слушать сказки, где добро побеждает зло, где в конце принцесса выходит замуж за принца, где сын Герцога учится у него владению шпагой. Я шла как зомби на запах крови, как светлячок на свет.
— Калерия, расскажи мне сказку, прошу тебя, расскажи мне сказку, — она держалась за мою руку и вела меня внутрь, где я завалилась на кровать, обняла подушку и заплакала как ребенок.
— В одном королевстве жила прекрасная юная Герцогиня. Ее муж, Герцог, погиб на войне, и Герцогиня не находила себе места. Как-то, гуляла Герцогиня по лесу, и встретила колдунью. И та обещала, что вернет ее Герцога, если… — я не могла справиться с обуявшим меня сном, и провалилась в него, будто в кроличью нору, а голос Калерии звучал как голоса анестезиологов, которые надевают на твое лицо маску, и заставляют считать.
  
Глава 74
 
Я проснулась утром. Это точно было утро — кричали петухи, не было шума со стройки, а в щель пробивался тоненький луч солнца, в котором как снежинки танцевала пыль. Я завороженно смотрела на эту ровную полосу света, пересекающую мою комнату.
Я вспомнила, что случилось вчера, осмотрелась, и увидела, что старушка спит рядом. На мне сорочка, теплые носки, и сверху меня укрыли таким количеством одеял, что я лежала будто под плитой. Она боялась, что мокрая я заболею, и переодела меня.
Отдернулась занавеска на входе и в шатер вошла Калла, я приложила указательный палец к губам, давая понять, что нужно молчать. Аккуратно вылезла из-под груды одеял, накинула шаль, обула боты и указала подруге на дверь.
— Он жив? — думаю, она поняла о ком я спрашиваю.
— Да, эту тварь не так-то просто убить. Мы не могли ослушаться Герцогиню, но нам все равно не понятно, зачем ты оставила ему жизнь? Его смерть многое бы решила, Лора, — она шептала, ставя на огонь у шатра чайник.
— Если мы начнем убивать без суда и следствия, мы уподобимся им. Сейчас у нас есть свидетели, и король Альдербана имеет право судить его лично, поскольку все произошло на его земле, — я приняла из ее рук кружку с отваром, он был чуть теплый.
— Калерия сказала поить тебя каждые пол часа вот этими травами, ты много пережила. А еще, тебе нужно лежать. Ты не падала? — она смотрела на мой живот.
— Нет, я не падала, он не тронул меня, он держал Дина.
— Да, мальчик нам все рассказал. Николя связан, и мы не нашли ничего лучше, чем держать его под конюшней. Дюбар сделал там подземелье, и никто кроме Карла не знает о нем, оно планировалось, чтобы спрятаться там, если на новый замок нападут. Даже наши солдаты не знают о нем. Ночью мы перетащили его туда.