Доля ангелов (СИ)

— И что теперь нам делать? Мы вложим туда силы и деньги, а потом приедет Герцог, посмотрит, и скажет: «Отлично поработали, ребятки, давайте — ка за все эти годы пользования землей, платите мне, или убирайтесь ко всем чертям». И нам ведь придется убраться, Карл. Или платить. И не мало платить, судя по всему. А на наше место с удовольствием придут его крестьяне, — алкоголь выветрился из моей головы.
— Ты знаешь Графа Дюбара?
— Да, встречалась на балу в Валенторне. Он как-то замешан в моем падении с лошади, после чего я напрочь потеряла память.
— Поехали домой, Карл, я не хочу здесь больше находиться. А там будем думать. Через месяц приедем сюда. Может что-то и решится. Только что? Я пока не знаю.
— Давай заночуем, и выедем пораньше, иначе, ночь застанет нас в открытом поле, — он обнял меня за плечи. — Знаешь, давай будем работать как раньше, а если что-то и случится, там и будем думать. Мы сможем просто уехать. С твоей головой мы не помрем с голоду, Лора.
— Да, давай поспим, ты прав.
Мы ночевали возле боковых ворот замка в телеге. Вокруг нас оставались единицы таких телег, но охрана там бродила постоянно. Утром я проснулась от того, что телега подпрыгнула на камне. Оказалось, что мы уже давно едем, и Карл утром не стал будить меня, впрягая лошадь, а я спала как убитая.
Вспомнился вчерашний день — такой хороший, но омраченный новостями от Дюбара. Руки начали опускаться. Это по ощущениям, как делать ремонт на съемной квартире, из которой тебя выкинут в любой момент. Мне знакомо было это чувство. Хотелось купить новую посуду туда, новый ковер в кухню, полотенца твоей любимой расцветки, но стены не твои, и это лишь добавит котомок при переезде.
Надо думать, о позитивном, ни в коем случае мне больше нельзя отчаиваться. Пусть будет как будет, Лора.
Докатив до деревни, где я хотела уточнить — готова ли местная «ведьма» переехать к нам, мы с трудом нашли ее дом на окраине. Из дома вышел отец Риты. Его имя я так и не знала, и ждала, когда они назовут друг друга. Мне не хотелось рассказывать, что я их не помню.
— Лора, девочка, Калерия согласилась ехать с тобой, только вот у нас есть кое-какие вещи и посуда, и мы хотим забрать их с собой. Мишар сейчас перенесет их в телегу. Можно?
— Конечно, я помогу, — Карл знал — как мне нужны эти люди, и отодвинул Мишара, вытаскивая на улицу, завернутый в одеяла и пледы небогатый скарб наших новых соседей.
Домой мы приехали ранним утром. Наши старики спали на тюках с одеялами и подушками, а нам на встречу выбежал Дин:
— Ну, наконец то, Лора, у нас тут большая радость — вчера приехал еще один охотник, и они сегодня ночью завалили быка. Сейчас пришли за остальными — хотят принести его целиком, чтобы вся деревня посмотрела на него! — он скакал вокруг телеги так, словно ему было десять лет.
— Иди вперед, предупреди бабушку Лимару, что мы везем к ней новых друзей, — я намеренно не стала говорить «гостей», потому что гости — временное.
Мы подкатили к дому, от которого пахло свежим хлебом, когда Дин забежал в двери, и тут же вышел вместе с Лемарой, на которой было новое яркое платье. Она вся цвела, и не только она — вокруг нее все выглядело по-другому. Это было первое платье в нашей деревне, которое имело цвет. Такого яркого сиреневого цвета, казалось, я не видела никогда. А все потому, что люди были либо в застиранных, либо в серых одеждах.
Мы помогли новым жителям спуститься с телеги, и вокруг начали собираться люди. Первое шушуканье прервал Карл, сказав, что разговаривать будет не с ними, а с их мужьями, у которых не станет работы, как только бабы откроют рот в сторону Калерии. Люди разошлись.
Марена, наша швея, с ребенком на руках пришла к Лимере, и передав ей ребенка, начала помогать — заносить вещи в дом.
Мишар и Люсита — родители Риты, поселились в одной комнате, Калерия в другой. У Лимары была своя, и общая большая, где стояла ее печь, в которой теперь ежедневно пекся хлеб.
— Марена, ты молодец, платье у Лимары просто отличное, — я погладила женщину по предплечью, и она улыбнувшись ответила:
 
— Мы сшили два, и еще одно в работе. Она за работу дала и мне отрезы — я сошью себе платье из двух красивых цветов! — она была рада.
— В следующий раз, когда я поеду в город, я привезу ткани. Только яркие, Марена, и ты будешь шить для людей только яркие платья! — меня радовали эти мелочи, и неприятные мысли стали отходить на задний план.
Народ, как стая голубей, налетевшая на крошки, только что тянулись к дому Лимары, но их что-то привлекло в другом месте, и народ пошел на другую сторону улицы.
Из леса вышли мужчины. На плечах у них были толстые палки, а к ним был привязан за ноги огромный олень. Его голову за рога несли два человека, иначе, она тащилась бы по полу. С обоих сторон по четыре человека. Жаль было красавца, но мяса в деревне я не видела все лето, которое прожила здесь. Да и до меня, думаю, с ним было не густо.
Наши охранники оказались отличными охотниками. Мне так хотелось вместе со всеми пойти и посмотреть, но ноги уже не держали, и хотелось спать — в дороге ночью негде было и ноги вытянуть в телеге — сделали все, чтобы пожилым людям было удобно, и ехали с Карлом свесив ноги.
Он завел лошадку к нам в сарай, пока распрягал, мы с Шатиль готовили еду. Я несказанно рада была вернуться в мой дом. Дин тоже прыгал возле нас, но ему так не терпелось посмотреть на добычу, что мы отправили его, чтобы не мешался под ногами.
— Шати, нужно поехать завтра и добрать весь виноград. Полную телегу. Скажу Дину, чтобы надстроил борта. По вину есть заказчик, но кто знает — как сложится с вином — вдруг все прокиснет, а вот мармелад стал любимым лакомством королевы Альдербана!
— Самой королевы?
— Да, представляешь?
— Она красивая?
— Да, я хоть и видела ее издалека, она не только красивая, она очень добрая.
— А Дети Гасиро?
— Представляешь, там нет никаких Гасиро. Как и у нас.
— А вдруг они сюда доберутся, Лора?
— Теперь я могу сказать тебе с полной уверенностью — не доберутся.
— Почему ты так уверена? У Валенторна много солдат.
— Это не земли Валенторна, Шати.
— Что им помешает?
— Никому ничего не говори, Шати, но это земли Альдербана, — мне нужно было с кем-то поделиться.
— Они у нас их заберут?
— Пока не знаю, но говорить мы никому ничего не будем, хорошо? Иначе, здесь будет паника. Живем как жили. А если возникнут проблемы, будем решать их по мере появления, а не заранее, — я погладила ее по руке. — Давай обедать, и я пойду к реке. Вода холодная, но ополоснуться все же надо с дороги. А там и вечер, и спать.
— Лора! Я же тебе не сказала! Мастера закончили пристрой, где ты хотела устроить мыльню, — она потянула меня за руку.
— Ничего себе, — пристрой, что удачно прилепился к домику, был подведен под крышу, и имел уже печь. Несколько слоев камней точно быстро прогреют помещение. Ну и что, что вход с улицы. Не замерзнем. Печка будет обогревать не только мыльню, но и стену спален. И Вода будет уходить струйкой на улицу под порогом.
Пол застелили кругляком, сверху кругляк настелили поперек, а уже на него настелили спиленных бревнышек. Пол теперь был сильно ниже, и рядом с печью было тепло. Большой котел стоял на камнях, и ждал — когда под камнями разожгут огонь.
Шати принесла из костра головешку и зажгла подготовленные дрова:
— Мы тоже такой пристрой делаем, да не только мы, пол деревни уже торопятся построить, чтобы зимой не в котлах мыться посередь дома, — девочка была рада, что мне угодили. — Дин так и гонял всех, так и гонял, мол, Лора приедет, а у нас и помыться негде.
— Шати, иди сюда, — я вошла в дом и достала мешок, что был у меня в роли сумки. Из маленького мешка я насчитала Шатиль пятьсот пиров бумажными, и дала в руки. Это твоя зарплата пока, потом, если все будет хорошо, я добавлю. А вот это, — достала тысячу пиров, — твоему отцу и маме — они работали с виноградом больше остальных.