Доля ангелов (СИ)

Я не дала ей опомниться. Мысль о платьях, похоже, крыла все мысли о ведьмах. Пусть выспится, а утром и кошки все не такие черные, и ведьмы — простые женщины. Хоть бы ведьма переехала, тьфу ты, знахарка эта. Хоть бы согласилась, а. Нам нужны врачи.
Вечером, когда деревня заснула, мы с Карлом и Дином отправились в его дом. Люди уже проснулись, отдохнули с дороги, и сейчас осваивались и варили еду.
— Это Лора, и по сути — это ваша хозяйка. Она будет платить вам. Только одно могу сказать — не всегда деньгами, потому что здесь и деньги то негде тратить.
— Да и ладно, зима на носу, а мы без крыши. А тут хорошо, хоть и тесновато, но тепло, — ответил рыжий паренек, еще пацан почти, но старше все же, и больше Дина, который готов был встать на пенек, чтобы казаться хоть немного больше.
— Девятый не поехал? Вы говорили, что с вами напросился еще один.
— Приедет, я за него ручаюсь — три года на него работал. Он и шпагами, и арбалетами и ножами и топорами владеет.
— Ну, хорошо, только чтобы все как договорились. К людям не лезть, все вопросы к Дину, — Карл посмотрел на него и добавил:
— Пока нас нет, он за главного тут остается, так что, слушайте его, и про охоту он тоже вам все расскажет, и старушка — она видела в лесу зверье, только толпой-то не ходите, — как только были произнесены первые слова, Дин стал больше в три раза, и даже руки у него разжались из кулаков, чтобы упереть их в бока.
— На берегу у дома быть постоянно, там есть шалаш, в котором я спал — там дежурить день и ночь, меняться, ночь не спать. К нам кто-то приезжал и проверял, так что, знайте, теперь вы защищаете свои жизни. В сарай не соваться — у девочки там работа, которую можете сломать. Там все заставлено тоненькими горшками, что сразу сломаете, а это дорогой труд. Туда ходят только Дин и Шатиль, — Карл продолжил давать распоряжения, а я рассматривала людей.
Никакие не бандиты. Хорошие улыбчивые ребята, от двадцати до сорока лет, ну может сорока пяти и был один, но видно было, что не пропойцы, и самое главное — не убийцы.
Мы выехали, наконец. Наши пассажиры нарядились как могли и были в таком возбуждении, словно ехали в большой город после десяти лет в лесу. Бабушка наша — цветочек Аленький, молчала пока, но глаза ее выдавали внутреннюю борьбу. Ну, ничего, пусть подумает — думать полезно в ее возрасте.
  
Глава 41
 
Мы приехали к собранию даже раньше, чем нужно. Люди прошли по деревенскому рынку, посмотрели на то, что продается. Бабуля выбрала ткани, и я купила их для нее. За эти деньги ей предстоит печь ежедневно пять хлебов, но муку я тоже купила сама.
Мистер Ленрок вышел из своего дома, где он и принимал всех. Это был его «офис» и его дом, где он жил с женой и тремя взрослыми уже сыновьями. Люди начали подходить к нам, мы стояли на крыльце. Из дальних деревень приехал мистер Кудвар, он уже был у Ленрока, когда мы с Карлом вошли в дом.
Кудвар выглядел чрезмерно серьезным, натянутым, словно струна, внимательным и осторожным. Он часто щурился, всматриваясь в лица людей. Он был на две головы выше меня, и смотрел на меня как на несмышленыша, который странным образом получил право разговаривать с Ленроком на равных.
— Жители деревень, у нас будет для вас несколько новостей, — начал Ленрок, и люди, что еще ходили по бедным рядам рынка начали подтягиваться ближе к крыльцу. Это походило на собрание в колхозе сразу после войны — такие сцены были во множестве старых фильмов. — Мы больше не будем называть наши земли Хармом, нет больше такой долины. Теперь это «Долина ангела», и каждую отдельную деревню нужно назвать новым именем. Все вместе взятые наши земли долины не принадлежат ни Валенторну, ни какому-то еще королевству.
— А кому принадлежат? — выкрикнули из толпы.
— Нам принадлежат. Нам всем. И все заботы теперь — наши. Винить в том, что мы плохо живем больше некого. Короля у нас не будет, у нас есть главы деревень, которые подчиняются старшему. В трех дальних деревнях старшим останется мистер Кудвар, в двух наших старшим остаюсь я, а в последней деревне, и еще в одной долине, где будет новая деревня, старшая теперь мисс Лали, — он указал на меня, и толпа вначале притихла, а потом из нее послышались смешки. Люди улыбались и перешептывались.
 
— Теперь у нас есть свод законов, они одинаковы для всех. Объяснять их будут на местах ваши старейшины, а я скажу сейчас только самое главное! — он продолжил свою речь уже более настойчиво и громко, стараясь заглушить то тут то там раздающиеся шутки в мою сторону, но люди, поняв, что мнение у всех одно, и оно выражает недоверие в мою сторону, начали говорить громче.
— Да что сможет решить эта пигалица, а? — крикнул из толпы незнакомый мне мужчина.
— Вы из какой деревни? — Ленрок показал на него рукой.
— Из дальней, — мужчина продолжал уверенно смеяться.
— У вас есть какие-то претензии к вашему старейшине? — он указал на стоящего рядом Кудвара.
— Нет, к нему нет претензий, он справляется со своим назначением, у нас в деревнях все его уважают.
— Тогда какое вам дело до других деревень? Или вы сами хотите стать там старейшиной? До того, как там стала старейшиной мисс Лали, в деревне не было никого, кто взял бы на себя эту ответственность, так что, если не хотите предложить что-то, молчите и слушайте, — а молодец этот Ленрок, не просто так сидел при дворе, научился выражать мысли и окорачивать людское «фи».
Толпа замолчала, и я заметила, как Кудвар смотрит на своих людей и иногда поднимает руку, чтобы дать понять, что он недоволен их поведением. Молодец мужик, а то превратятся в кур, тут и там, по делу и без дела квохчущих без толку.
— У нас будет один суд. Он будет здесь. И собираться старейшины на него будут два раза в месяц. Если у вас есть предложения — как сделать жизнь лучше — говорите. Приходите к старейшинам и предлагайте. Только не жалуйтесь, а предлагайте — что можно сделать и какую роль в этом деле будете играть лично вы.
Краем глаза я увидела, как толпа слева начала отодвигаться ближе к центру, снова начались шепотки. И тут я заметила родителей Риты, вернее, ее маму, а с ней был мужчина, с которым она шла под руку. По другую его руку шла колдунья, которая заставила меня помогать при родах в прошлый раз. Они смотрели на нас, не обращая внимания, что люди начали сторониться их. Знахарка, видимо, плохо слышала, и то и дело обращалась к моей кормилице за разъяснениями.
— За эту зиму мы должны собрать всех мужчин, и организовать хоть небольшую армию, которая будет охранять наши долины. Благодаря горам, вход в Долину есть только с двух сторон, и нужно распределить силы, — на эти слова Ленрока в толпе снова начались шепотки.
Пока он отвечал всем на вопросы, я краем обошла толпу и подошла к маме знахарке и людям, которые знали меня с рождения, а я не знала их вовсе.
— У меня для вас есть предложение, — обратилась я сразу к троим.
— Какое? — сразу сухо и по делу спросила меня знахарка.
— Я готова забрать вас в свою деревню, и вас никто не будет травить, как это происходит здесь.
— Так ли уж не будут? Или ты запретишь людям думать, как они привыкли? Или, может, ты залезешь в их голову и поменяешь ту кашу, которая там на какие-то путные мысли? — знахарка подсмеивалась, но, по сути, говорила правду.
— Если быть совершенно честной, я знаю в чем заключается ваш труд — вы просто знаете, как расположены органы и умеете кое-какие немного починить. Вы знаете, что именно сердце заставляет разносить кровь по венам, вы знаете, что легкие помогают насыщать кровь кислородом. Может вы и знаете это под другими словами, но это так, — я посмотрела на нее, и наконец, увидела ее реакцию на мои слова — она чуть наклонила голову и прищурила глаза, представляя то, о чем я говорю. — Подумайте, на обратной дороге я могу забрать вас всех к себе и гарантировать, что никто не принесет вам вреда.
— Калерия, вы же знаете, что если мы и затушили пять костров под стеной, мы можем не успеть с шестым, — очень тихо, и с долей отчаяния проговорил отец Риты, глядя на знахарку. Хорошо хоть имя ее я теперь знаю.