Доля ангелов (СИ)

  
Глава 23
 
Теперь у нас есть коза, но наличие каких-то кошек в лесу, которых я не видела ни разу покоя не прибавило. Были это прямо большие рыси, или же домашние кошки — переростки, оставалось тайной. Днем, как только я увидела Карла с повозкой, бросила огород и взялась за установку второго шалашика. На него ушли все жерди, что были в запасе. Установила их шалашом, связала верхушку, подкопала упертые снизу жерди и наложила камней по низу. Оплетала ивняком как можно чаще. Если это большой хищник, и его привлечет наш молочный заводик, шалаш не выдержит, но мы услышим возню и придем на помощь, хотя, я боялась этого момента.
Козу на ночь привязали внутри шалаша. Вход в наш шалаш изнутри закрывался плетеной дверью, которую мы подставляли изнутри и приматывали по бокам. Козочке сделали такую-же дверь. Свою мы на ночь не закрывали.
Утром я услышала, как Дин разговаривает с козой и обрадовалась, что ночь мы пережили. Бросив все дела, мы взялись за постройку жилища для Вивьен — так Дин назвал нашего первого домашнего питомца. Привязали ее на длинную веревку так, чтобы была в поле видимости, но она постоянно блеяла. Мы уж и воды ей принесли, и травок разных, мол, все для тебя, красавица, а она смотрела печально и мекала.
— Да ее же доить надо, Лора, смотри, молоко капает! — и точно, из вымени почти струйкой текло молоко.
— Беги, водички набери в котелок, и неси сюда, — я взяла чистую миску, кусочек сухарика, и отправилась разговаривать с новым членом нашей маленькой, но уже дружной семьи.
Помыла вымя, не пожалела маслица, чтобы смазать вымя, и угостив девушку сухариком, принялась за дойку. Стояла я на коленях, но коза оказалась отличной — Дину пришлось бежать за еще одной миской. В результате, мы имели счастливую козу и литра два свежайшего молока. Это бинго, надо поблагодарить Карла за то, что выбрал, действительно, хорошую. Я налила кружку и попросила Дина отнести ее Карлу. А по пути, занести рыбин Лимаре и взять свежего хлеба. Он убежал, а я поставила молоко на огонь, чтобы сварить, наконец, настоящую молочную кашу.
Мы пообедали, и решили, что спать и бояться за Вивьен — плохая примета. Надо попробовать себя в строительском деле и построить для нее загон — так мы порепетируем постройку каменного дома для себя. И мы начали с глины — ее нужно было носить с другой стороны реки. Мостиком пока заниматься некогда.
К вечеру мы наносили гору, и нам она казалась огромной. Мы видели, что глина смешивается здесь с травой, решили делать так же. Козу попробовали подоить еще раз — уже темнело. Две кружки у нас набралось, и они были в радость. Но теперь, кроме прочего, встал вопрос о заготовке сена для нее. Эх, как же жили наши деды в деревнях, а еще и работали ведь до пяти часов! Ну, ничего, тела молодые, оптимизма много — работай и наслаждайся. Мне покоя не давал саманный дом деда — дом из больших кирпичей, которые он делал из глины вперемешку с соломой. Но на изготовление таких кирпичей и просушку уйдет масса времени.
Еще один вариант, который я держала в уме — саманный с дровами, да да, с дровами — длина чурки здесь это толщина стены. Можно взять длину с запасом и через год снаружи просто добавить самана. Этот вариант был менее трудоемким и не требовал никакой просушки — пока глина сохнет, она вытягивает из дерева влагу. Но нам нужен домик крепкий, значит, фундамент нужно выложить камнем — а он вот он, Дин уже натаскал из реки такое количество, что хватит за глаза.
Что касалось козы, мы решили, что шалаш, в котором она сейчас жила, можно обложить камнем, хотя бы до середины высоты — выше не выдержат жерди, хоть каждая и не тоньше моей руки в локте. Выше мы замажем саманом — как раз опробуем технологию. Камень к шалашу накладывали уже до темна, а Карл, что пришел учиться плести ловушки, решил нам помогать — он оплетал шалаш дополнительными ивовыми ветками. За одно научился с ними работать, понял насколько они гибкие.
Закончив, мы ели кашу и смеялись — я рассказывала Карлу и Дину о том, каким будет наш дом, о том, что он теплее каменного, хоть и строить его может быть, дольше. Карл с любопытством слушал меня и хмыкал. Проводили его мы когда уже начало светать. Вот тогда я и поняла известный всем диалог Назарова и Кружилина из романа «Вечный зов»:
 
«— И так 25 часов в сутки работаем.
— Так в сутках 24 часа.
— А мы на час раньше встаем.»
Вот и мы теперь вставали «на час раньше» — Вивьен была отличным будильником — примерно в семь утра у нее была дойка и первый завтрак, после которого она укладывалась полежать. А у нас начинались трудовые будни. Я словно вернулась в деревню к деду, но теперь все обязанности были на мне. Хорошо бы он наблюдал за мной с бабулей сверху и гордились.
За неделю мы вырыли квадратную яму глубиной не меньше метра — это были очертания нашего дома. Дно ее мы выкладывали камнями и просыпали песком, Дин даже чурочкой проходил — постукивал, чтобы песок пуще просыпался между камнями. После обеда они с Карлом пилили молодые сосенки и сволакивали их к месту стройки — теперь у нас на участке творилось что-то несусветное. Люди проходили мимо, задерживались, смотрели и шли дальше. Деревня продолжала жить своей пассивной, всегда готовой к смерти, жизнью. А мы были готовы к радостям и обновкам.
Я с трудом выкроила время и сшила из шерстяной ткани что-то вроде матраца, в который складывала солому, что имела мягкую основу. Сделала один набор постели — пододеяльник, простыню и две наволочки, в которых пока лежали отрезы новой ткани. Сейчас важней всего был дом и огород. Коза и рыба стали проходить между делом, и мы уже привыкли к тому, что питание у нас хорошее. Молоко или рыбу меняли на хлеб. Все остальное у нас было.
— Лора, у меня вот даже щеки стали больше, смотри, мне уже и спать мягче стало, — хвалился Дин, он научился смеяться и радоваться тому, что у него получается все, что он начинает.
— Да, Дин, ты все больше похож на гиганта, скоро и меня перерастешь, думаю, к следующей осени так оно и будет, — смеялась я и трепала его за щеку.
Пришло время выкладывать стены. Дом будет примерно четыре на четыре метра, чтобы у нас были разные углы с кроватями и общая кухонька. Так мы и протопить сможем, и быстрее осилим стройку. Решили делать в четыре этапа: до окон и просохнуть, потом простенки между окнами и снова просохнуть, потом над окнами и оставить на пару недель, прежде чем заниматься с крышей.
Я выкопала яму, в которую Дин с Карлом сгружали глину, песок, наливали воду и рубили собранную солому — благо, здесь было этого добра много — поля травы стояли не кошенные. В первую очередь я прочистила место под расширение огорода — всю сухую траву стаскала к яме, где ее резаком рубил Дин. Деревня ходила смотреть наш сериал каждый день, но вызваться в помощники никто не хотел. Я принципиально никого не звала — должно же быть у них понимание, что, если помогать друг другу, дело пойдет лучше.
Камни, выложенные по всему периметру и дну мы заложили толстым слоем самана, я топтала его в яме. В первый день моей юбке пришел конец, и ночью пришлось шить новую, но в этот раз я сделала ее до колена. Так же, вставила в пояс шнурок. Когда месили глину, завязывала узлом на бедре.
На второй день к нам пришел Мариз, и предложил свою помощь. Работа пошла быстрее — два взрослых мужика, Дин, что был послабее, но пытался соответствовать, и я — девчонка, единственная из всех, кто знает, что это будет. Но никто не задавал вопросов — молча занимались делом.
Маризу мы отдали три рыбины и почти литр молока. На следующий день он пришел с Паритой и двумя сыновьями. Мужчины пилили чурки, мы с Паритой замешивали и месили саман, пацаны с Дином носили это месиво, заполняя пол.
— Парита, я дам вам за работу немного шерсти — хватит детям сшить одежду на зиму, — надо было определиться сразу — сколько платить за работу, чтобы не было обид.
— Я посмотрела на твой огород, Лора, это чего у вас там слева так много засажено?