Доля ангелов (СИ)

— Нет, я сама, а ты вот сумки перенеси так, чтобы они не промокли. Не упадешь? — я достала тетрадь и кожаный мешок с бумагами, которые так и не успела почитать, и уложила дневник в мешок — так шансов не промокнуть у тетради намного больше.
— Ладно, только погоди, я сначала перейду, а потом тебя встречу, — он пошел по камням, которые, видимо, были скользкими. Никаких веток, чтобы опираться, я не нашла. И осторожно перешла за Дином.
— А что в сумке-то важного такого?
— Да записки там мои. Мне они нужны очень.
— Тебе сейчас нужны будут руки только. Может кто и возьмет нас в подработку. Хоть за еду бы, — мальчишка был реалистом, но у меня были другие планы.
К вечеру мы вышли к очередной долине между гор, где я потеряла дар речи, потому что всю ее застилал дикий виноград. Я узнала бы его и за километр — лоза была не прибрана и стелилась кривыми побегами. Такой дичок был за дедовским венахи — виноградником, который располагался на гектаре земли. Известная всем Изабелла считалась там дичком. Сейчас виноград должен быть в цвете, но некоторые сорта в это время уже отцветают. Если взяться, и обработать сколько — то, урожай будет отличный. А можно и количеством взять. Интересно, это чей-то венахи, или общий?
— Дин, а тут земли кому-то принадлежат?
— Нет, другое королевство очень далеко, а тут свободная земля.
— А есть и другое королевство? — вот и раз, а я-то считала, что Валенторн тут — центр вселенной.
— Конечно, их ведь несколько. За Хормом королевство Альдербан, но это очень далеко, да и никто туда не ездит, у них и порядки другие. Люди из Харма ходили туда — они чужакам даже ворота не открывают.
— Нам далеко еще до Харма?
— Тут останемся ночевать, выйдем с рассветом и к вечеру будем в Харме.
— Значит, день пути. Дин, а ты не хотел бы жить отдельно от деревни?
— А как жить отдельно, чо есть?
— Ладно, давай разберемся потом. Мы здесь спать будем?
— Да, в низинах туманы все начало лета, а потом осенью. Тут останемся на ночь.
— А животных тут нет никаких? Ну, которые на нас могут напасть.
— Тут на склоне ни деревьев, ни кустов — все как на ладони. Они в лесу. Кошки тут дикие, они большие, — ничего себе, надеюсь он не о пумах и не о тиграх со львами, хотя, встретиться с рысью тоже не особо хочется.
— А они нападали тут на людей?
— Не знаю, может кто и не дошел, я не слышал, — отлично, как теперь спать? Надо костер побольше сделать.
— Идем вместе за дровами, Дин, чтобы всю ночь горел, — я уверенно направилась в сторону леса и Дину пришлось следовать за мной.
Мне казалось, что всю ночь вокруг нас кто-то выл, и заснула под утро. Когда Дин разбудил меня, чувствовала, что вот только закрыла глаза. Мы спустились в долину, где рос дикий виноград. Обходили ее левее по предгорью. Река, что мы перебредали, юркнула в самые заросли винограда, и увидели ее мы уже ближе к выходу из гор. Прошли через узкое ущелье и вышли к следующей долине, что была раз в пять больше предыдущей. Там то и был Харм. Вдали домишки, расположенные далеко друг от друга, выглядели как грибы. Были видны кое-как разработанные огороды без изгородей, просто полоски грядок. Дымок поднимался от домов, наверно, люди готовили еду. При мыслях о еде живот подвело.
— Вот и деревня, Лора. До ближайших домов часа за три дойдем. Видишь дым? Там уже люди, — Дин был рад, что мы наконец добрались — он расправил плечи, и зашагал смелее. — Я бы мог говорить, что ты жена моя, но выгляжу я как ребенок. А то так никто бы на тебя не претендовал даже — тут с этим строго.
— Ничего ты не ребенок. Откормить если — настоящий мужик, сильный и смелый, — мне хотелось подбодрить его, хотелось, чтобы он перестал стесняться своего маленького роста и худобы. — А рост, он у мальчишек всегда долго выправляется. Пара лет, и будешь как гора, вот увидишь.
— То есть ты согласна за меня замуж идти? — он повернулся и посмотрел с надеждой.
— Не, Дин, я не хочу пока замуж. Так что, мы брат и сестра. Надо придумать легенду о нас.
— Что придумать?
 
— Нашу историю — кто мы, почему оказались тут. Надо продать мои украшения хоть за сколько, чтобы купить посуду, ножи. Чего нам еще надо будет?
— Дак, мы вместе штоль жить-то будем?
— Конечно, а как?
— Ну, если хочешь, я не против, защищать тебя буду и замуж отдам только за хорошего парня.
— Вот не надо, Дин, а то передумаю, и обижусь.
— Да ладно, чего ты орешь-то, будто режут? Нет так нет. Только легче ведь замужем-то.
— Кому легче? Мужу? Мне и так нормально. У меня теперь брат есть — сильный и смелый.
Первой живой душой на нашем пути к деревне была коза, привязанная к шесту. Потом из травы высыпала ребятня с палками, и закричали, чтобы мы не подходили. Два мальчика лет десяти — двенадцати и девочка лет шести так активно пытались ткнуть в нас заточенными деревянными пиками, что мы боялись отвернуться — отступали назад. Эта мелочь, похоже, не испугались бы нас и побить — думали, что мы решили украсть их молокозавод на ножках. Дом, построенный из камня и веток, что был в десяти шагах, казался нам не жилым. Но на крик ребятни из него выскочил мужик, и понесся на нас уже с серьезным таким, не игрушечным топором
— Мы не воровать пришли, мы жить тут пришли, стойте, мы же дети почти, — я кричала как могла громко и подняла руки вверх, чтобы показать, что мы безоружны. Дин повторил за мной — поднял руки, но кричать не стал.
— Кто такие, откуда?
— Из Валенторна, я Дин, она Лора — сестра моя. Поручилась за меня, вот и выгнали обоих, — мой новый брат пищал как ребенок — умеет притворяться, чижик, а ведь час назад плел, какой он сильный и большой — только откорми, и хоть армией командовать.
— А за что тебя судили, парнишка? — мужик вроде остановился, но топор держал наготове.
— За то, что хотел псирты свои забрать, чтобы убежать, а то силой заставляли жить в подвале и печи топить на фабрике, а сестра служанкой работала, мать умерла, отец еще когда маленькие были сгинул, — Дин не опускал рук, как и я, но говорил и говорил, чтобы мужик успокоился — вон, у самого дети, должен понимать.
— Ладно, идите к дому, найдем чо поесть, но ночевать не оставим, дальше сами чо надо делайте, — он опустил топор и махнул рукой, указывая идти за ним.
— Спасибо вам, как вас звать, добрый человек? — я шла и косилась на детвору, что не опустили палки — так и поворачивались с ними вместе, провожая нас взглядом. Знали, что без козы и с голоду умереть можно.
— Мариз меня звать, айдате, не стойте там, Бенька чужаков не любит — молока меньше дает от испугов, — он махнул на козу, что смотрела на нас перестав жевать.
У дома была лавка из бревна и двух пеньков, которые раньше, видимо, были деревьями. Стол был собран грубо, тоже из трех, вкопанных в землю бревен, роль столешницы выполнял горбыль. Хоть кора уже и облезла, стол походил на кормушку для лосей.
— Не лишку у нас еды-та, но маленько накормим, я Парита, мать этих вон воинов с опасным оружием, — из дома вышла женщина лет сорока, она смеялась, глядя на детей. В голых руках она несла котелок, значит, на горячее надежды нет. Ну да ладно, понять бы — что тут едят.
В котле была каша из непонятных продуктов. Кроме всего прочего, из котелка уже ели, и сверху все подсохло. Это была жуткая на вид смесь из трав и чего-то, отдаленно похожего на горох. Пахло нормально, но зелено-бурый цвет, если не быть совсем голодным, отталкивал. Деревянные ложки я увидела впервые за последние сорок лет. До этого я видела их в детском саду, где нас учили на них играть, стуча о колено.
— Какая вкуснотища, Парита, — Это Дин уже во всю черпал ложкой из котелка, когда я подвинула его на середину и зацепила ложкой. За ложкой потянулись длинные зеленые стебли, которые пришлось отрезать той же ложкой о край котла. Дареному коню, конечно, в зубы не смотрят, но поломать-то их можно, прежде, чем варить. Повар во мне был несчастен.
— Как вкусно! — я и не ожидала, что вот это может быть таким приятным на вкус. — Что это, Парита, где это растет?