Отступник. Изгнанник. Воин

Дзирт замешкался с ответом. Единорог был превосходно изготовлен и на диво красив, но дрову было нелегко воспринять то дополнительное значение, которым была наделена подвеска. В Мензоберранзане он был свидетелем безумия, сопровождавшего приказания богинь, и то, что он видел, ему вовсе не нравилось.
– А кто твой бог, дров? – спросил Монтолио. За те несколько недель, которые они провели вместе, им еще ни разу не довелось поговорить о религии.
– У меня нет бога, – твердо сказал Дзирт, – и мне он не нужен.
Теперь настала очередь Монтолио молчать. Дзирт встал и сделал несколько шагов.
– Мой народ поклоняется Ллос, – начал он. – Если она и не причина, то, безусловно, продолжение их злобы и коварства, как Грумш у орков и другие боги у других народов. Поклоняться богу – безумие. Вместо этого я предпочитаю следовать зову сердца.
Негромкий сдавленный смех Монтолио лишил заявление Дзирта всякой убедительности.
– У тебя есть бог, Дзирт До'Урден, – сказал он.
– Мой бог – это мое сердце, – объявил Дзирт, возвращаясь.
– То же самое я могу сказать и о себе.
– Ты назвал своего бога Миликки, – возразил Дзирт.
– А ты просто еще не нашел имени для своего бога, – ответил Монтолио. – Но это вовсе не значит, что у тебя нет бога. Твой бог – это твое сердце, и что же оно говорит тебе?
– Не знаю, – признался Дзирт, поразмыслив над этим волнующим вопросом.
– Тогда подумай! – вскричал Монтолио. – Что твои инстинкты подсказали тебе о банде гноллов или о фермерах из Мальдобара? Ллос – не твоя богиня, это уж точно. Тогда какой бог или богиня таится в сердце Дзирта До'Урдена?
Монтолио почти услышал, как Дзирт несколько раз пожал плечами.
– Так ты не знаешь? – спросил старый следопыт. – Зато знаю я.
– Ты слишком много на себя берешь, – ответил Дзирт, по-прежнему ни в чем не убежденный.
– Я много чего замечаю, – сказал Монтолио со смешком. – Ведь вы с Гвенвивар единодушны?
– Никогда в этом не сомневался, – ответил Дзирт.
– Гвенвивар служит Миликки.
– Откуда тебе знать? – возразил Дзирт, начиная немного волноваться.
Он не воспринимал всерьез утверждения Монтолио о себе, но не мог допустить такого навешивания ярлыков на пантеру. Почему-то ему казалось, что Гвенвивар выше богов и выше поклонения кому-либо из богов.
– Откуда мне знать? – переспросил Монтолио. – Разумеется, она сама сказала мне об этом! Гвенвивар – это воплощение пантеры, существа, принадлежащего к подданным Миликки.
– Гвенвивар не нуждается в твоих определениях, – сердито возразил Дзирт, проворно усаживаясь рядом со следопытом.
– Не спорю, – согласился Монтолио, – Но это ничего не меняет. Ты не понимаешь, Дзирт До'Урден. Ты вырос там, где образ богини извращен.
– А образ твоей богини, значит, истинный? – усмехнулся Дзирт.
– Боюсь, что все образы богов истинны, и все они сливаются воедино, ответил Монтолио.
Дзирту только и оставалось, что согласиться с предыдущим утверждением Монтолио: он действительно ничего не понимал.
– Ты считаешь, что боги существуют сами по себе, – попробовал объяснить Монтолио. – Ты воспринимаешь их как реальных существ, пытающихся управлять нашими действиями в собственных целях, и поэтому отрицаешь их из-за своего упрямого стремления к независимости. Бог внутри нас, говорю тебе, и неважно, называешь ты его своим или нет. Ты всю свою жизнь был последователем Миликки, Дзирт. Просто ты не знал, каким именем назвать то, что скрывается в твоем сердце.
Дзирт внезапно почувствовал интерес.
– Что ты ощутил, когда впервые выбрался из Подземья? – спросил Монтолио. Что сказало тебе твое сердце, когда ты взглянул на солнце, звезды, зелень леса?
Дзирт мысленно обратился к тому далекому дню, когда он и отряд его сородичей-дровов вышли из Подземья, чтобы напасть на эльфов. Воспоминания были мучительны, однако вместе с ними вернулось чувство успокоения, тот чудесный душевный подъем, который он испытал, ощутив дуновение ветра и вдохнув запах только что распустившихся цветов.
– А как тебе удалось договориться с Ревуном? – продолжал Монтолио. – Жить в одной пещере с этим медведем – настоящий подвиг! У тебя сердце следопыта, хочешь ты это признать иди нет. А сердце следопыта – это сердце Миликки.
 
Такое заявление вновь пробудило сомнения в душе Дзирта.
– И чего требует твоя богиня? – спросил он, снова начиная сердиться, и попытался встать, но Монтолио похлопал рукой его по колену и удержал рядом с собой.
– Требует? – засмеялся следопыт. – Я ведь не какой-нибудь миссионер, который блещет красноречием и навязывает правила поведения! Разве я только что не сказал тебе, что боги внутри нас? Ты знаешь правила Миликки не хуже меня. Ты следовал им всю жизнь. Я просто предлагаю тебе название для этого, вот и все, а также идеал личного поведения, пример, которому ты можешь следовать, если запутаешься в том, что правдиво, а что ложно.
Сказав это, Монтолио снова поднял свой конец ветки, и Дзирт сделал то же самое.
Дзирт долго раздумывал над этими словами. В тот день он не спал, но оставался в своей норе и размышлял.
– Я хотел бы больше знать о твоей... о нашей богине, – признался он тем же вечером Монтолио, который готовил ужин.
– А я хочу рассказать тебе о ней, – ответил Монтолио.
* * *
Сотня пар желтых, налитых кровью глаз следила за могучим человеком, который шел через лагерь, держа на коротком поводке желтую собаку. Родди не любил приходить сюда, в место расположения короля орков Граула, но он не мог позволить себе упустить дрова. За последние годы Родди несколько раз доводилось иметь дело с Граулом: король орков, имевший много шпионов в диких горах, оказался бесценным, хотя и чрезвычайно дорогим союзником в охоте ради награды.
Несколько больших орков уверенно преградили дорогу Родди, толкая его и дразня собаку. Родди благоразумно сдерживал пса, хотя ему очень хотелось проучить вонючих орков. В эту игру они играли каждый раз, когда он приходил сюда: они толкали его, плевались и делали все, чтобы вызвать потасовку. Орки всегда храбрились, когда их было сто против одного.
Целая банда орков сбежалась навстречу Макгристлу и шла за ним по пятам, пока он преодолевал последние пятьдесят ярдов по каменистому склону, где находился вход в пещеру Граула. Оттуда выскочили, размахивая копьями, два огромных орка и остановили незваного гостя.
– Зачем ты пришел? – спросил один из них на своем родном языке.
Другой вытянул руку, словно ожидая платы.
– На этот раз никаких денег, – ответил Родди, отлично подражая их произношению. – На этот раз платит Граул!
Орки озадаченно переглянулись, повернулись к Родди и издали рычание, которое внезапно оборвалось, когда еще более крупный орк возник на пороге пещеры.
Граул отпихнул стражников и выскочил наружу так стремительно, что его гнусная морда застыла всего в дюйме от носа Родди.
– Граул платит? – пропыхтел он, обдав горца зловонным дыханием.
Родди засмеялся, главным образом чтобы произвести впечатление на возбужденных орков. Здесь нельзя было показывать слабость: подобно злобным псам, орки мгновенно нападали на того, кто проявлял перед ними неуверенность.
– У меня есть кое-какие сведения, король Граул! – твердо сказал охотник.
– Сведения, которые королю Граулу было бы интересно получить, – Говори, – приказал Граул.
– А деньги? – спросил Родди, испытывая судьбу.
– Говори! – взревел Граул. – Если твои слова окажутся ценными, Граул оставит тебя в живых.
Родди в очередной раз посетовал, что от Граула трудно чего-либо добиться.
Почти невозможно заключить выгодную сделку с этим вонючим вождем, когда его окружает сотня вооруженных воинов. Однако отвага не покинула Родди. Сюда он пришел не ради денег, хотя и надеялся что-нибудь получить, а из мести. Родди не хотел открыто нападать на Дзирта, пока дров находится с Монши. В этих горах, в окружении друзей-животных, Монши обладал внушительной силой, и даже если бы Родди удалось добраться до дрова, одолев слепого старика, многочисленные союзники Монши, такие бывалые воины, как Дав Соколица, наверняка отомстили бы за это.