Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть первая (СИ)

— Вы убили его? — тихо спросил Норя.
— Не знаю, — признаться, я до сих пор не задумывался об этом. — Может быть. Ранил, по крайней мере. У меня не было другого выхода.
— Вам раньше не приходилось стрелять в людей?
— Нет, никогда.
— Должно быть, вы сейчас ужасно себя чувствуете из-за этого.
— Нет, я бы так не сказал, — покачал головой я. — Может, я просто еще об этом всерьез не задумывался. Но меня намного больше беспокоит то, что я подверг опасности моего брата и еще одного невинного человека. В того типа я стрелял, защищаясь, и я не испытываю никаких угрызений совести.
— Как вы сумели обезоружить вооруженного человека? Вы хорошо владеете рукопашным боем?
— Вы смеетесь? Загляните в мое личное дело. Там о золотой медали по боксу ничего не сказано?
— Боксерский поединок и рукопашный бой с вооруженным противником — это не одно и тоже.
— Курсантов очень хорошо готовят в этом плане в полицейской академии Сиднея. Первые три курса я проучился на факультете ФЗОПАТ, откуда выходят патрульные и бойцы силовых подразделений. Мы тренировались в самообороне без оружия и с оружием по много часов в неделю.
— Да уж, — кивнула Ковалевич. — Вы не думаете, что получение вами специальной подготовки в силовых структурах Содружества должно лишь усилить наши подозрения?
— Ничего такого я не думаю. Подозрения насчет чего? — фыркнул я. — Думаете, я приехал сюда шпионить в пользу Содружества? Что я такого интересного мог разузнать для Содружества на богом забытых пустошах?
— Кто знает? Вы могли там встретиться с кем-нибудь, — наполовину шуточно предположил Норя.
— Я и встретился. Едва выбрался живым!
— Мы проверим эту информацию, — заверила меня Ковалевич. — Я вполне могу поверить, что вы повстречались там с террористами, которые называют себя «Истинными славянами». Но вот обстоятельства этой встречи, после которой вы, по счастливой случайности, вернулись целым и невредимым, нам еще предстоит выяснить…
— Загляните-ка в соседнюю палату. Там лежит мой «целый и невредимый» брат с пулевым ранением. Я вообще не понимаю, что за намеки вы бросаете! Хотите обвинить меня в сотрудничестве с людьми, которые разрушили мое селение и убили мою семью?!
— Нет, конечно же, нет, — примиряюще развел руками Норя. — Вы неправильно поняли старшего лейтенанта. Однако же, признаться, в вашей истории так много белых пятен, что я, право же, не могу пока еще составить полную картину. Не будете ли вы возражать, если мы все-таки пригласим вас продолжить беседу в более удобном месте? Нам может понадобиться уточнить еще несколько деталей…
— Знаете, что? Мой отец был очень хорошо знаком с Трояном Думитреску. Они вместе ставили подписи под договором о дружбе и сотрудничестве и о совместной эксплуатации ГЭС. Они неоднократно встречались в период создания Альянса. Я лично знаком с генералом, он был гостем у нас дома. Позвоните-ка ему, капитан. Позвоните и скажите, что я здесь и что вы собираетесь задержать меня!
— Ну право же, господин Войцеховский, поймите, я же не могу просто так взять и позвонить генералу армии посреди ночи. Да меня еще, чего доброго, разжалуют! — притворно засмеялся капитан. — Если вы настаиваете, мы обязательно обратимся к нему по официальным каналам в понедельник, в первый же рабочий день…
— В понедельник я должен быть на стажировке в полиции Сиднея, в десятке тысячах километров отсюда, — мрачно произнес я.
— О, вот как? — хихикнул Норя. — Очень неудобно получилось, но, честно говоря, я сомневаюсь, что это вполне реалистично…
— Капитан, я не шучу. Наберите Думитреску немедленно.
— Если вы с начальником Генштаба такие друзья — почему же вы не сообщили ему о своем визите? — едко, с издевкой поинтересовалась у меня Ковалевич. — Он бы организовал вам удобный трансфер, и военизированный эскорт на нежилой территории. Мы бы сейчас козыряли вам и называли «сэр». Право же, мне невдомек, зачем было держать ваш визит в тайне от такого доброго друга.
— Я не хотел беспокоить его, — смутился я, почувствовав, что сдаю позиции. — Мы с ним не виделись много лет. Он — занятой человек. Кроме того, там, где я сейчас живу, разговоры с таким человеком, как генерал, могли бы быть восприняты… несколько негативно.
 
— Вот уж точно! — снова хихикнул Норя. — У вас там, должно быть, совсем не жалуют наш маленький Альянс, который вашим корпорациям так и не удалось доконать? Ха-ха. Чего только про нас там не рассказывают! Вы, должно быть, вдоволь всего этого наслушались, да?
— А как же! — подхватила Ковалевич, переглянувшись с коллегой. — Мол, это мы во всем виноваты. Мы, мол, даже войну сами спровоцировали. «Создание Альянса было страшной ошибкой, надо было общинам оставаться маленькими и слабыми, жаться поближе к могучему Содружеству, и тогда бы на них никто не нападал». Так вам там говорят, да?
— Включите любой канал и послушайте, — мрачно ответил я.
— А вы сами что считаете, Димитрис? — прямо спросил Норя.
— Я никого не сужу. Я не политик и не стратег. Я ненавижу эту проклятую войну, которая забрала у меня все, что у меня было, — уклончиво ответил я.
— А знаете, как считают люди у нас? — поинтересовалась старший лейтенант.
— Догадываюсь.
— Люди считают, что на нас напали. Мы храбро защищались и одолели страшного противника. Тогда нам подло вонзили нож в спину те, кто называл себя нашими союзниками. Но мы снова отчаянно сражались, и отстояли свое право на жизнь. Тогда нас начали душить экономически. И до сих пор душат. Пытаются уничтожить или поработить.
Я не знал, что ответить, и просто промолчал.
— А еще у нас считают, что никакие наши действия во время войны не были ошибкой. Интенсивная подготовка к войне не была ошибкой — только она и позволила нам победить. И поддержка умеренных сил в ЮНР не была ошибкой. Это могло предотвратить войну. И ее почти удалось предотвратить. Почти удалось спасти сотни тысяч жизней. А знаете, почему эта затея провалилась?
Я промолчал.
— Из-за утечки. А знаете, кто ее устроил?
Я угрюмо поднял на нее глаза.
— Этого пока не удалось установить. Но известно, что один из участников нашей делегации за день до вылета имел сеанс связи со своим добрым товарищем из спецслужб Содружества, — бросила мне в лицо чекистка.
— Это неправда, — твердо произнес я, усилием воли заглушив всплывшие было в памяти слова Клаудии. — Вы сошли с ума! Мой отец, по-вашему, совершил самоубийство? Нацисты его казнили!
— У нас нет информации о судьбе вашего отца после его ареста. А у вас есть?
— Из-за его ареста началась война, на которой было разрушено все, что он строил!
— Люди не всегда способны предвидеть последствия своих поступков.
— Не смейте бросаться таким обвинениями в адрес человека, который уже не может на них ответить!
— Полноте, полноте, — Норя вновь решил выступить в роли примирителя. — Мы говорим сейчас не о вашем отце, не о делах давно прошедших лет. Мы говорим о вас.
— А что обо мне вообще говорить? Я в жизни не причинял никакого вреда Альянсу. Мы все прекрасно понимаем, что вам нечего мне предъявить, — решительно заявил я. — Хотите продержать невинного человека пару месяцев в своих застенках только для того, чтобы досадить Содружеству? Вперед! Давайте, продолжайте уничтожать имидж своей страны, на которую и так смотрит весь мир, как на пугало!
— Содружество — это ещё не «весь мир», — прошипела Ковалевич язвительно.
— А кто есть ещё? Китайцы, поставлявшие Ильину оружие, чтобы он им уничтожал наше население? Вот так «добрые друзья»! — разозлился я, вспомнив посольство Союза в Инсбруке.
— Мы здесь не для того, чтобы вести политическую дискуссию, — напомнил Норя. — Димитрис, как бы мне не было жаль переводить дискуссию в такую плоскость, мы настоятельно просим пройти с нами. Нам надо провести определенную работу Прежде чем мы сможем принять какие-либо решения…
Я покачал головой, расстроенный и разочарованный. Просто поверить не могу! Это какая проклятая трагикомедия с элементами шпионского триллера. В Содружестве меня считают шпионом Альянса. В Альянсе — шпионом Содружества. Во всем мире нет места, где на меня не смотрели бы волком. А ведь никому не причинял никакого зла.