Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть первая (СИ)
— Ну и пошел ты!
Следующим был вызов от Роберта Ленца — вызов, которого я ждал с того самого момента, как увидел вчера та злосчастное видео. Но совсем забыл о нем на фоне того, что мне только что пришлось пережить. «До чего же ты не вовремя, Роберт», — глядя на фотографию бывшего опекуна, подумал я, не решаясь ответить. Я чувствовал себя совершенно не готовым к этому разговору. Роберт, по идее, не может сейчас точно знать, где я и чем я занимаюсь: вдруг я не могу ответить? А даже если он окажется, как всегда, более осведомленным, чем я думаю — пропади оно всем пропадом! После того как в моем присутствии умирали люди и самого меня едва не убили, я просто не могу выслушивать нотации по поводу своей пьяной выходки, будь они хоть сто раз справедливы. Это может подождать.
«Черт, ну что еще?!» — мысленно чертыхнулся я, когда услышал в наушнике звук нового вызова. Однако на этот раз меня ждало удивление.
— Димитрис? Наконец мне удалось связаться с тобой!
Я замер от удивления и отошел чуть в сторону с тротуара, чтобы прохожие не натыкались на меня. Этот звонок был слишком неожиданным, чтобы отвечать на него на ходу.
— Клаудия? — не смог скрыть удивления я, увидев лицо своего бывшего репетитора по английскому языку, о которой я не слышал уже много месяцев. — Привет! Рад видеть тебя! Э-э-э…
— Я тоже рада тебя видеть, Димитрис. Рада, что ты ответил.
Признаться, я практически перестал следить за судьбой Клаудии в последние годы: понятия не имел, чем она живет. Из ее странички в социальной сети можно было догадаться, что в свои тридцать девять она так и не обзавелась семьей и еще сильнее углубилась в свой буддизм.
Глядя на лицо Клаудии, я заметил, что годы мало сказываются на ней: не заметно ни морщин, ни седины в волосах, ни других признаков приближения средних лет. Если бы мне сказали, что ей тридцать или даже двадцать девять, я бы поверил. Должно быть, это преимущества здорового образа жизни и правильного питания — стрессов и переживаний в ее жизни, насколько я мог судить, было достаточно.
Однако больше всего бросалось в глаза, что на лице Клаудии сейчас не было умиротворенного и отстраненного выражения с неестественно спокойной улыбкой, которое я привык видеть, изредка общаясь с ней в последние годы. Мне сложно было почувствовать себя на одной волне с итальянкой с тех пор, как она погрузилась в навеянное ее философским учением искусственное счастье, за которым чувствовалась тщательно скрываемая пустота — это стало одной из причин, почему мы практически перестали общаться. В последние же месяцы добавилась еще одна причина, по которой я не звонил ей и ограничился односложными ответами и смайликами на полученные сообщения в соцсети. Нас с ней связывали воспоминания о Генераторном, о моих родителях. Но она не знала о них той правды, которую знал я, а я не мог ей рассказать. В таких условиях любое наше общение было обречено стать отрывочным и лишенным смысла.
Почему же она решила позвонить? Уж не потому ли, что она увидела одну записанную по глупости видеозапись, о которой я желал забыть и никогда больше не вспомнить? Если так, то я могу представить себе, что мне жаждет высказать Роберт.
— Тебя удивительно хорошо слышно, как для трансокеанского звонка, — сказал я, чтобы заполнить затянувшуюся паузу хоть чем-то.
— Я больше не в Турине, — ее ответ меня удивил.
— Что? А где же?
На лице Клаудии появились колебания, преодолев которые она, собравшись духом, ответила:
— В Сиднее.
— Что?! — я удивленно улыбнулась, и даже забыл сказать что-то вроде «Замечательная новость!» — Как ты тут очутилась?
— Долгая история.
— Ты прилетела сегодня?
— Нет. Дима, это сложно объяснить, но я тут уже несколько месяцев.
— Месяцев?! — недоверчиво переспросил я. — И ты все это время мне не звонила?!
— Дима, это правда сложно. Я объясню тебе, но лично, при встрече. Мне нужно поговорить с тобой. Как можно скорее. Это важно, — необычным для себя, отрывистым слогом пробормотала итальянка.
Я увидел сбоку своего сетчаточника всплывающее окно, возвещающее о поступлении параллельного вызова. Это снова был Роберт Ленц. Странно, обычно он не бывает столь настырным.
— Э-э-э, ОК, как скажешь. В смысле, я с удовольствием с тобой встречусь и… э-э-э… — после того, что со мной происходило буквально час назад, мне сложно было подбирать подходящие слова для этого обыденного разговора. — Как насчет завтрашнего вечера? На меня сейчас навалилось много всего, я хотел бы немного с этим разгрестись.
— Дима, я очень прошу тебя найти для меня время сегодня.
Клаудии вряд ли могло быть известно о моем участии в полицейской операции. Знай она, что мне довелось пережить — едва ли была столь настойчива. И все же эта настойчивость удивила меня. Спокойный, тактичный и даже немного стеснительный человек, Клаудия сейчас говорила с необычной для нее решительностью и безальтернативностью. На то должны были быть более серьезные причины, нежели внезапное ностальгическое желание повидаться со старым полузабытым знакомым.
— Что ж, хорошо, — вздохнул я. — Где ты живешь?
— Вы называете это место «Новым Бомбеем».
— Что? Ты в «желтой зоне»?!
— Думаю, ты заметил, что попасть в «зеленую зону» не так-то просто, — грустно улыбнулась она. — А для меня, в силу некоторых обстоятельств, этот путь и вовсе закрыт.
Я задумался о том, как Клаудия, имевшая тесные связи с Содружеством, могла очутиться в «желтой зоне» после нескольких лет обитания в «зеленом» Турине. Из того, что я слышал о Турине, это был неплохой город для жизни: не сравниться с австралийскими и новозеландскими оазисами, конечно, но все же куда лучше окружавших их грязных фавел. «В силу некоторых обстоятельств» — туманная фраза, за которой зачастую стоит нечто не слишком приятное.
— Ты сможешь приехать ко мне?! — выпалила Клаудия.
— Э-э-э… — я нервно усмехнулся. — Клаудия, ты ведь смотришь новости, правда?
— Я знаю, контрольно-пропускные пункты закрыты, — нетерпеливо ответила она. — Такое бывало и раньше. Люди все равно попадают оттуда сюда, и наоборот. Ты же работаешь в полиции, верно? Для тебя это не должно быть проблемой.
— Это, на самом деле, не так уж просто. Во-первых, я всего лишь курсант. Во-вторых, сейчас ведь ввели чрезвычайное положение. Меры безопасности беспрецедентные. Слушай, ты точно не можешь рассказать мне дистанционно, что у тебя случилось?! Обещаю, я помогу, чем смогу, а потом мы встретимся, когда все немного затихнет…
— Нет, Димитрис. Это только для разговора с глазу на глаз.
Сбоку всплыло окно, возвещающее, что я получил входящее видеосообщение от Роберта Ленца. Да что же они насели на меня со всех сторон?! Неужели это не может подождать?!
Я мысленно перебрал в памяти своих знакомых, кто мог бы помочь мне с нелегальным пересечением границы с Новым Бомбеем. На самом деле задача была не такой уж сложной. Я был слишком хорошо знаком с реалиями работы SPD, чтобы верить в чушь на тему «граница на замке», которой все еще пытались кормить обывателей политики и полицейские начальники. Мегаполис с тридцати миллионным населением невозможно превратить в крепость. Социальная линия полна дыр, которые невозможно закрыть.
— Знаешь что, Клаудия? Я сейчас поговорю с человеком, который, возможно, поможет мне попасть к тебе. Я перезвоню.
— Хорошо, Дима. Буду ждать. И вот еще что… — сделав паузу, будто собираясь с силами, она произнесла: — Пожалуйста, не говори со своим бывшим опекуном, пока не встретишься со мной.
— Что? С Робертом? — я недоуменно наморщил лоб. — А он-то тут причем?
— Просто поверь мне.
Видеосообщение от Роберта я просмотрел, как только Клаудия отключилась. Бригадный генерал Ленц, очевидно, находился в офисе, и вид имел достаточно серьезный, хоть и выдавливал из себя улыбку.
«Димитрис, никак не удается дозвониться до тебя. Я еще вчера хотел с тобой поговорить, но весь увяз в делах, а сегодня утром узнал, что тебя привлекли к этой безумной операции на Пустыре. Я надеюсь, ты в порядке. У нас до сих пор нет адекватных данных по пострадавшим. Там, похоже, был настоящий бардак. В любом случае, как я понимаю, тебя отпустили домой. Пожалуйста, свяжись со мной, как только сможешь. Нам с тобой многое надо обсудить».