Шанс на счастье (СИ)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я согласилась. Позвонила и сказала, а потом ты пришел. Я не смогла и слова сказать и уговаривала себя, что поступаю верно. У тебя вся жизнь впереди и лучше провести ее на свободе, а не на зоне. Любил бы ты меня после того, как вышел? Вряд ли.
— Меня бы не посадили! — уверенно произношу и перехватываю ее лицо ладонями. — Он бы не дал, понимаешь? Мать бы не позволила.
— Это я только потом поняла, когда о беременности узнала. Поняла, что он блефовал и на самом деле у него и мыслей не было тебя посадить, просто это оказалось самым действенным способом надавить на меня. Денег я бы не взяла, от тебя бы просто так не отказалась. Он выбрал то, что подействовало.
— Он мразь. И всегда таким был.
— Я не виню его, — совершенно спокойно произносит Аня.
Видно, что за шесть лет она успокоилась и отпустила, а я нет. Потому что до последнего думал, что все дело в ней. Что она захотела жизни лучше и добивалась ее, как могла, что играла.
Нихрена я ее не знал, на самом деле.
Зато сейчас уверен, что не отпущу. Не смогу. Она ведь и правда другая. Спокойная, тихая и верная, она бы ни за что меня не предала. И она родила мою дочь, которую воспитала лучше любой другой женщины. Если кто из нас и неправ, то я. Для сына своего отца я не мог не понимать, что это всё сделал он. Что и задержали меня не просто так, хотя не должны были, что и выпустили слишком быстро после “допроса”. Я тогда не понимал ни черта из-за обстановки, в которой оказался.
Сырое помещение, непонятные соседи в камере, похлебка в мисках, которые было страшно в руки взять, не говоря уже о том, чтобы оттуда есть. Я бы не протянул там долго, как не крепился, и соображал плохо. Хотел к ней. А потом сообщение, что она переспала с отцом. Потому что поняла, что с бывшим ей быстро не справиться. Меня ведь посадили.
— Ты должна была винить меня, — произношу, понимая, что она никогда не винила. Ни разу.
— За что? — Аня удивляется, распахивает глаза и смотрит на меня так, будто я сморозил самую невозможную глупость.
— За то, что ему поверил, — произношу уверенно. — Разве ты не злилась?
— Ни дня, — она пожимает плечами. — Он твой отец, Руслан. Об этом ты подумал бы в последнюю очередь. Я все прекрасно понимала. Что ты будешь ненавидеть меня, что поверишь и ничего не заподозришь.
Я притягиваю ее к себе, укладываю на коленях, как маленькую девочку и прижимаю к груди так сильно, как могу. Она на меня ни дня не злилась, даже мысли не допускала, что я мог просто не поверить отцу и спросить у нее, поговорить, а не мстить. Меня слишком быстро осеняет. Так сильно, что голова начинает раскалываться от жуткой боли. Я был обиженным мальчиком, который страдал фигней, пока она вынашивала мою дочь, рожала ее и воспитывала, пока зарабатывала деньги и давала ей ту жизнь, которую могла.
Самое страшное во всем то, что когда я потребовал видеться с дочкой, она ни минуты не колебалась — разрешила. И когда попросил ее помочь мне поверить — тоже. Она просто была рядом. Все это время. Поддерживала, если не получалось что-то с дочкой, учила, как правильно.
Я целую ее в висок, в щеку, в шею. Не знаю, что чувствую. Отрешенность, апатию, вину за то, что так и не понял за шесть лет. Что дошло вот так резко после ее рассказа. Я никогда не думал, что чувствовала она, как это видела со своей стороны.
Она должна меня ненавидеть, но вместо этого обнимает меня в ответ и сопит, потому что плачет.
 Глава 34 
— Так не пойдет, — кривит нос Леонид, рассматривая снимки. — Ты вялая и это завернули.
Я рассматриваю фотографии и соглашаюсь с ним. Всё ведь действительно так. Девушка на фото должна быть яркой, с веселым блеском в глазах и искренней улыбкой, а вместо этого я вижу неудовлетворенную женщину в возрасте, которую даже моделью назвать сложно.
— Делайте что хотите, но снимки должны быть нормальными. У нас неделя, и нужно выдвигаться. Хоть по ночам работайте, хоть в одиночку, — приказывает он, глядя на Руслана.
 
Я чувствую себя разбитой. В последнее время ничего не идет. Я апатична, просыпаюсь по утрам, играю с дочкой, хожу по магазинам и на работу без энтузиазма. Оля не надоедает, Руслан внимателен, но что-то не так. Нахожусь в каком-то подвешенном состоянии, не зная, что будет дальше. Подсознательно чего-то жду от его подружки, которую нужно оберегать. Она вроде и поводов не давала, а страшно.
— Да понял я, — басит Руслан. — Мы ночью поработаем, если ты не против. Ребята могут отдыхать.
— Они и будут, — Леонид хмыкает. — Еще я буду отвлекать их от сна из-за вас халтурщиков.
Я медленно отхожу подальше и хочу побыстрее сбежать. Отдохнуть, что ли? В ванной понежиться, насыпать морской соли с ароматом лаванды, закинуть бомбочку-шипучку и расслабиться? Может, тогда я верну вдохновение и нормальный внешний вид?
— Руслан, — я невольно слышу слова Леонида. Не успеваю отойти на приличное расстояние. — Мой тебе совет, отправь подружку домой.
Я ускоряю шаг. Не хочу слышать, что ответит Руслан. Вообще о ней ничего не хочу слышать. К номеру добираюсь быстро, так как отель расположен неподалеку от студии. В дни, когда мы с Русланом работаем с Ксюшей остается няня. Руслан предложил поискать кого-то, в ком мы будем уверены, сам занялся поискамию Нам удалось найти русскоговорящую женщину через агентство по подбору персонала. Общались с ней вместе, платил, разумеется, Руслан, не захотев даже слушать о том, что я сама. Марина ответственная, спокойная, с Ксюшей они хорошо поладили. Я не ожидала, что мы так быстро кого-то выберем, но с ней поладили сразу.
— Мама! — Ксюша подбегает ко мне, стоит зайти в номер, обнимает за ноги и жмется ближе. — Ты уже всё?
— Да, малыш, я освободилась.
Прошу дочку подождать несколько минут, пока поговорю с Мариной.
— Вы сможете побыть с ней вечером? Мы позвоним позже, скажем точное время.
— Да, конечно, — охотно соглашается Марина. — Сегодня я свободна.
Выдыхаю. Отпускаю женщину домой, а сама отправляюсь к Ксюше. Руслана нет около часа. Я понятия не имею, где он. То ли до сих пор разговаривает с Леонидом, а может пошел к Оли, хотя в последнем его не обвинить, потому что за прошедшую неделю он провел с ней хорошо, если пару часов. По ночам она его не дергала, с истериками не звонила. У нас в номере тоже надолго не задерживалась. Однако мне все равно нервно. Я жду, что она что-то выкинет. Закатит скандал, устроит истерику, затащит Руслана к себе на всю ночь.
Ксюша отвлекает меня от тягостных мыслей играми и разговорами. Дочка, как и всегда, полна энергии и множества вопросов, на которые я непременно должна ответить. Мне не в тягость, напротив, сегодня я готова разговаривать с ней хоть весь оставшийся день. Она здорово отвлекает меня от мыслей о Руслане. О том, где она, а главное, с кем?
И ведь отчета не попросишь!
Он приходит через три с половиной часа. Взвинченный, нервный, спрашивает, готова ли я посниматься сегодня после восьми.
— Я договорилась с няней, набери ее, скажи во сколько прийти.
Он выходит из комнаты, прикрывает дверь. Я вздыхаю.
У нас все сложно. Мы живем вместе, ходим на работу, открылись друг другу, но стало, кажется, только хуже. Мы спим в одной кровати, но засыпаем в разное время. Я иду раньше, укладываюсь, читаю на телефоне книгу или смотрю что-то, жду, когда придет он. Руслан никогда не приходит, пока я не лягу спать. Только когда выключаю свет и делаю вид, что уснула, он заходит в комнату, раздевается и ложится рядом. На расстоянии от меня.
Я же не могу уснуть, потому что жду, что он пойдет к ней. В первый день было особенно нервно, да и во второй. Сейчас уже проще, но я всё равно прислушиваюсь, не разговаривают ли они, не записывают ли друг другу голосовое, не хлопает ли дверь. Наверное, пойди он к ней среди ночи, я бы снова собралась и ушла, но он не уходит. Возможно, они переписываются, но мне неизвестно точно, потому что мы пока не дошли до того уровня отношений, когда впору обмениваться паролями к телефонам.