«Идущие на смерть» (СИ)
Однако русский отряд, не связанный тихоходными «Севастополем» и «Полтавой» мог провести активный контрманевр, который сейчас и начал проделывать «Цесаревич». Отвернуть в сторону, пойти прямо на неприятеля, и обрезать корму концевого корабля во вражеской колонне. То есть, устроить японцам тот же «кроссинг Т», только наоборот, не спереди, а сзади. Пусть это будет не столь эффективно, но довод соразмерный и весомый, как двенадцатидюймовые снаряды, которые сейчас с грохотом послали башни в сторону второго в колонне вражеского крейсера — «Токивы».
То было решение самого Витгефта — имея всего четыре корабля линии против шести вражеских, он решил бить по самым слабым из броненосных крейсеров Камимуры, благо целиться было легко — «Асама» и «Токива» имели по две трубы, все остальные на одну больше. В целом крейсера неплохо забронированы — по ватерлинии броневой пояс в семь дюймов толщины, выше еще один пояс, короткий — в пять дюймов, башни прикрыты шестидюймовыми плитами, а рубка вообще непробиваема ни с каких дистанций даже главным калибром — 14 дюймов толщина стен.
В целом отличная серия из шести примерно равных по своим характеристикам кораблей, в девять с половиной тысяч тонн водоизмещения каждый, где вес брони составлял чуть более двух тысяч тонн — больше 23%, почти как на броненосцах. Но недаром говорят, что нужно обращать внимания на мелочи — «Асама» и «Токива» строились раньше других, тут уместна поговорка про то, каким получается на сковородке первый блин. Эти два крейсера выдавали 21 узел, чуть больше, чем все остальные. Однако за все надо платить — а потому броневой пояс был чуть короче, и не закрывал кормовую оконечность, которая прикрывалась только тонкой броневой палубой.
Одно удачное попадание, и корабль мог лишиться хода!
Потому по двухтрубным кораблям стреляли «Цесаревич» и «Ретвизан» — 12 дюймов слишком опасно для семи дюймов брони — слишком тонка преграда для такого «аргумента». «Пересвет» должен был целиться в «Адзуму» — построенный во Франции корабль был забронирован менее качественными плитами, и была надежда на то, что десятидюймовый снаряд пробьет их и натворит дел в «потрохах» неприятеля. Опознать крейсер было легко — третья труба стояла на небольшом отдалении от первых двух. Командиру «Победы» капитану 1 ранга Вирену Витгефт дал указание действовать по обстановке и время от времени переносить огонь по необстреливаемым вражеским кораблям — чтобы их команды тоже нервничали в схватке, оказываясь под разрывами русских снарядов.
— Вот это другой разговор пошел, — Витгефт зло сжал губы. «Цесаревич» получал снаряд за снарядом, броненосец буквально звенел от попаданий. Оказывается очень неприятная штука ощущать себя под сосредоточенным огнем вражеского отряда. Одно дело это услышать, а другое увидеть, а третье прочувствовать все на себе лично.
— Теперь понимаете, Николай Михайлович, что значит, когда противник сосредотачивает огонь на флагмане?! К сожалению, нам этому приему придется только научиться, не грех перенять у противника полезный урок. Так что есть чем нашим флаг-артам заняться!
— Великий Петр тоже учился у шведов поначалу, потом разбил «учителей» под Полтавой, — негромко ответил командир «Цесаревича», каждый раз морщась от попадания снаряда в броненосец. Но все же цель была не по «зубам» крейсерам Камимуры — даже 203 мм снаряды были не в состоянии пробить верхний броневой пояс, равный калибру японских орудий. А ведь нижний был на два дюйма толще, как и плиты башен главного калибра и рубки. Борт был бронирован в два ряда, от штевня до штевня, но по шесть дюймов брони в оконечностях тоже были практически непробиваемыми, как и башни среднего калибра. Надстройки и трубы пострадают, будут пожары, но все жизненно важные места под надежной защитой.
Видимо, этот факт осознали и японцы — все же их корабли строились для боя с равным противником, вооруженным пушками калибра в 203-254 мм. На русском флоте такими кораблями являлись «Рюрик» и «Громобой», а также «Баян», оставшийся в Порт-Артуре. «Асамы» могли сойтись в схватке даже с «Пересветом» с «Победой», хотя им уступали в бортовом залпе. Но не с полноценными эскадренными броненосцами драться на равных, чей бортовой залп был не только сокрушительным для них самих, но и вдвое превосходил по весу снарядов. Не говоря уже о смертоносной начинке, которая росла в прогрессии с увеличением калибра и веса снаряда.
Увидев отход японских кораблей, стоявшие в боевой рубке офицеры чрезвычайно оживились, послышались приглушенные разговоры между ними, и даже смешки.
— Японцы отходят, ваше превосходительство, — последовал доклад, но Витгефт только усмехнулся, и неожиданно громко произнес:
— Господа — залп наших четырех броненосцев пять с половиной тонн, а у шести японских крейсеров чуть больше четырех тонн. Тем не менее, они полезли в бой, и, поверьте, удирать от нас не будут. Наоборот, нас ждет новая схватка! Так что поумерьте восторги, бой только начинается! Камимура скоро вернется, и мы продолжим выяснение счетов!
Витгефт покачал головой, пытаясь рассмотреть что происходит. Корабли Камимуры отошли к осту, и сейчас японский адмирал стал делать последовательный поворот. Потом «асамоиды» наберут скорость и постараются снова надавить на голову русской колонны.
Или, может быть предпримут иной маневр?
Возможностей было несколько, сам бы Вильгельм Карлович подошел бы ближе, чтобы в полной мере задействовать средний калибр из сорока 152 мм пушек в бортовом залпе. На который русские броненосцы смогут ответить лишь из 21 орудия, так как на «Ретвизане» не успели поставить перед выходом две пушки Кане. И тогда начнется самое худшее — пожары примут страшный характер и трех дивизионов для их тушения может просто не хватить, нижних чинов просто выбьют осколками. И трубы изрешетят, следовательно, эскадренный ход значительно снизится, ведь он равен скорости самого тихоходного корабля, которому из-за поврежденных труб или воздуховодов будет банально не хватать тяги.
А это плохо, очень плохо — броненосцы Того тогда могут и догнать до вечера, они явно спешат за убегающей русской эскадрой. Потому и «собачки» еще не появились, а вот их прибытие и станет тем тревожным звоночком, по которому станет ясно, что счет пойдет предельно быстро.
Впрочем, пробиваемость броневых плит крупнокалиберными русскими снарядами со средней, и тем более близкой дистанции, значительно вырастет, и любое попадание в броневой пояс закончится его пробитием. А это очень опасно — если снаряд весом в два-три центнера взорвется в котельном или машинном отделении, то вражеский корабль гарантированно потеряет ход, причем надолго — ремонт «потрохов» займет гораздо больше времени, чем латание труб листами металла…
Схема вооружения и бронирования японских броненосных крейсеров.
Глава 27
— Но почему мы обязательно должны проиграть эту войну?! Почему?! В чем причина?! Мы значительно слабее японцев?! Страны, где промышленность намного слабее нашей, там едва выплавляют 240 тысяч тонн собственного чугуна и добывают 10 тысяч тонн нефти?!
Вопрос завис в глухой тишине кабинета — Ухтомский перебрался в двухэтажный особняк штаба, оставленный ему Витгефтом перед выходом эскадры. Собственного жилья на берегу князь не имел — прибыл на Дальний Восток без семьи — супруга Ольга Николаевна готовилась к рождению второй дочери, и брать маленьких детей с собою туда, где возможно начнется война, Павел Петрович не пожелал. И правильно сделал — японцы быстро блокировали Порт-Артур, и только сейчас удалось убрать семьи флотских и многих армейских офицеров и чиновников из осажденной крепости. Правда риск немалый — если японцы перехватят пароход «Ангара», битком набитый статскими, женщинами и детьми, то будут считать их своими пленниками. Потом, конечно, отпустят, пароход под коммерческим флагом, не сам транспорт, а нонкомбатантов. Самураи сейчас показывают себя цивилизованными джентльменами, чтобы на свою сторону симпатии европейских стран привлечь, ведь их пока только рыжеволосые бестии поддерживают. Но этого мало — так что пассажиров «Ангары», если ее перехватят, отпустят, хотя кто их знает этих обезьян, могут и обстрелять, если не уйдет от преследования на всех парах — хода в 19 с половиной узлов хватит.